Вся книга "Калейдоскоп" в одной подборке! - https://dzen.ru/suite/2e14fbde-bc08-4102-a9f5-92542e9a1a22
Предыдущая глава 13 тут: https://dzen.ru/a/Z9AchZJx4kvWmarh
Глава 14. Калейдоскоп памяти
— Ты кофе или чай будешь?
Каталина посмотрела на сонного супруга и автоматически включила кофеварку.
— Чай, — сонно пробормотал Виктор и потянулся к краю стола за очками.
— Опять до полуночи сидел с цветами?
— Зацвела двухцветная бугенвиллея. Я столько сил в неё вложил. Представляешь?.. Зацвела! — Казалось, что эта новость окончательно разбудила супруга, он оживился и перестал выглядеть спящим.
— Я не сомневалась, что ты гений! — Кати села на стул, с улыбкой наблюдая, как Виктор застёгивает рубашку.
— Сам не поверил. Включал Баха, Моцарта, танцевал с бубном, молился ретроградному Меркурию… И вот, — он подошёл к жене и ласково её обнял, — она зацвела. Пока не ходи к ней. Через неделю раскроются бутоны, ты увидишь всю красоту, а не мелкие непонятные цветочки.
— Что ты! — Кати отмахнулась, чтоб не сглазить. — Что ты, что ты… даже дверь открывать не буду, чтоб не потревожить сквозняком.
Она неторопливо поставила завтрак на стол и присела на стул, ощущая, как уже жутко устала за это утро.
— В комнате Иветт кто-то неизвестный опрокинул мешок кошачьего корма за пианино… Надо как-то убрать его. Я ничего не придумала. Есть идеи?
— Да. Надо кинуть кота за пианино. Пусть там ест.
— Ты ж мой новатор, — засмеялась она.
В этот момент времени произошло два события одновременно. Заорал телевизор, тихо пропиликала кофеварка, и…
— Мама встала, — устало сказала Кати.
— Ну, вот и с добрым утром! — улыбнулся Виктор.
— Ага, — пробормотала она, поправила чёлку, вдохнула, выдохнула и, подойдя к комнате мамы, открыла дверь.
Эмили сидела на кровати в ночнушке и внимательно смотрела новостной канал, однако, оглянувшись на звук защёлки и увидев у себя в комнате девушку в домашней пижаме, испуганно воскликнула:
— Кто вы? Кто вы и что здесь делаете?
— Мама, я твоя дочь — Каталина. Я пришла помочь тебе умыться.
— Какая ты хорошая девочка. Зря только в платье пришла.
Кати, быстрым и уверенным движением взяв мокрое полотенце, протёрла руки, лицо, спину и ноги матери.
Деменция к ней пришла года три назад, и за это время все члены семьи научились общению с бабушкой, поэтому дискомфорта это особо не доставляло.
— Сиди тут. Я принесу кушать, — девушка указала пальцем на кровать.
— Да. Я буду сидеть тут.
Кати вышла из комнаты с полотенцем, кинула его в стирку и прошла на кухню, где Виктор уже налил по кружечке кофе и, дочитывая утренние новостные сводки в интернете, доедал яичницу с беконом.
— Мамин завтрак я разогрел. Он в микроволновке.
— Спасибо, родной!
— Дети ушли?
— Да, уже минут сорок назад. Иветт сегодня задержится, а Энеко, наверно, совсем не придёт.
— Съехал-таки от нас? — с надеждой спросил глава семейства.
— О не-е-ет, — засмеялась Каталина. — Что ты! Просто у друга праздник, хочет остаться у него.
— Скоро у Иветт экзамены?
— Думаю, в следующем месяце… Она молодец! Готовится.
Кати вытащила бабушкин завтрак и вернулась к ней в комнату, предвкушая новое знакомство с мамой.
— Хто ты? Зачем ты пришла сюда? — Эмили снова искренне испугалась.
— Я твоя дочь, Каталина. Это еда. Возьми ложку. Кушай…
— Спасибо, доченька, — растаяла женщина. — Я очень давно не ела. Помню, как кушала в последний раз. Это было так давно и невкусно…
— Да, мама. Я понимаю, — девушка поцеловала её, сделала телевизор немного тише и села рядом.
— Ты очень хорошая. Остальные мои дети очень плохие. Даже не приходят ко мне.
— Да, мама. — Кати, будучи единственным ребёнком Эмили, улыбнулась и погладила старушку по руке.
За несколько лет общения с человеком, поражённым деменцией, она идеально усвоила несколько правил: нельзя говорить длинными предложениями, нельзя перечить, нельзя одеваться ярко и в разные одежды.
— И снова возвращаемся к прогнозу погоды, — речь диктора была монотонной, тихой, безэмоциональной, что успокаивало не только бабушку, но и её саму.
Уставившись в телевизор, Каталина делала вид, что заинтересована передачей, чтоб мама не заподозрила неладное и спокойно поела, ибо уходить во время приёма пищи было наказуемо новым ремонтом. Никто не знал, что могло привидеться старушенции, а Кати по своему опыту знала, что это могут быть и якобы тараканы, и птицы, и даже приведения, коих мама героически начинала убивать ложкой, кашей и всем, что попадало под руку.
— В ближайшую неделю ожидаются магнитные бури в связи со вспышками на Солнце, по прогнозам учёных, это будет один из самых больших выбросов энергии, возможно, вы почувствуете недомогание, слабость, головные боли, обострение хронических заболеваний. Рекомендуем вам не перетруждаться, максимально оградить себя от потенциально опасных стрессовых ситуаций. А наш эфир далее продолжит спортивный обозреватель Пабло Феличи.
— Доброе утро, дорогие телезрители! Сег…
Каталина ещё немного убавила громкость, поправила маме ложку, которую та уже усиленно пихала себе в ухо, и решила немного прибраться в комнатке, стараясь как можно меньше привлекать внимание к своей персоне.
— Злая ты какая-то, — пробурчала старушка. — Почему ты украла меня с корабля? Я там была самым лучшим капитаном!
— Да, мама, — спокойно ответила девушка, поправляя занавески.
— Я хочу спать.
— Да, мама. — Кати откинула одеяло, жестом предлагая маме лечь.
— Я гулять хочу.
— Да, мама,
Кати ещё раз поправила подушку и, присев на корточки, чтобы подобрать с пола кусочки каши, вдруг замерла и резко схватила Эмили за ночную рубашку.
— Мама!
— Что тебе надо?
— Мам, посиди тут, я принесу тебе веник, чтоб ты смогла убраться у себя в комнате.
— Тогда неси быстрее! — командным тоном пробормотала старушка и с обиженным видом села на кровати.
— Мне на работу надо, — Виктор заглянул к ним и послал воздушный поцелуй тёще.
Кати, не понимая, что к чему, посмотрела на мужа и тихо пробормотала:
— Постой тут минутку, я маме веник принесу.
— Конечно, милая.
Выйдя из комнаты, девушка задумчиво остановилась и, неожиданно для себя, быстро побежала к лоджии и распахнула дверь.
Солнце уже вовсю припекало, намекая на жаркий день впереди, а бугенвиллея Виктора цвела божественно красивыми гирляндами цветов.
— Синий горшок у стены… Она там растёт! — раздался за спиной голос мужа. — Веник я маме дал, и мне пора бежать!
Раздавшийся из коридора крик мамы их отрезвил.
— Я от вас ухожу!
Глухо хлопнула дверь.
— Колокольчик звенел? — на всякий случай спросил Виктор.
— Нет.
— Значит, не на улицу ушла, — выдохнул он облегчённо.
— Опять в туалете метро ждёт, наверное… но я всё равно пойду, — тихо проговорила Кати и выскользнула из рук супруга.
— И я… Энеко позвоню по дороге, чтоб ты не волновалась!
— Спасибо, милый.
Каталина подошла к двери туалета, открыла… мамы не было. Ванна? Эмили благополучно мыла пол веником, что ей вручил Виктор.
— Я ушла от вас! — грозно заявила она, не оборачиваясь.
— Точно… — быстро произнесла Кати, закрыла снаружи дверь и вежливо постучала. — Тук-тук-тук… Твоя остановка! Выходи из автобуса!
— Ну наконец-то приехала, — крикнула бабушка и вышла в коридор.
— Пойдём, провожу тебя до поезда, чтоб ты смогла поспать.
— Да.
Кати подвела её к двери комнаты, открыла, пальцем указала на постель и отчеканила:
— Бельё на нижнюю полку брать будете?
— Буду.
Подведя Эмили к кровати, Каталина уложила её, укрыла одеялом и с улыбкой произнесла:
— Какой красивый у вас букет в руках!
— Это мне дочка подарила! — бабушка расплакалась, прижимая к груди веник, и с надеждой посмотрела на Кати: — Вы разбудите меня, когда приедем?
— Конечно! Спите спокойно.
Выходя из комнаты, она включила диск с записью железнодорожных стуков по рельсам, которые очень успокаивали старушку.
— Уф, теперь можно начать прибираться.
Но на всякий случай она снова и снова в течение дня зачем-то открывала дверь на балкон, потому что никак не могла понять, отчего ей кажется, что там полный разгром и мёртвые бугенвиллеи.
***
Изаму беспокойно сидел на корабле, вдалеке от берега и контролировал погружение глубоководного аппарата «Кракен», в котором двое его друзей тщательно изучали дно океана.
— «Кракен», приём.
— Приём, база. У нас всё отлично, — Кео, как всегда, был весел и позитивен.
— У меня тоже. Вы с Шином собираетесь делать нас богатыми? Или так и будете рыбок рассматривать?
— А ты спустись и помоги, — рассмеялся Шин. — Много песка. Вода сегодня мутноватая. Плохая видимость.
— Дворники включи.
— Ха-ха-ха.
Экспедицию по поиску затонувшего города Изаму запланировал несколько лет назад, когда они исследовали примерное местонахождение Пацифиды и нашли доказательства существования второго города, который, по их расчётам, должен был находиться на сто тридцать втором меридиане восточной долготы.
— База, приём.
— Да? — Изаму очнулся от воспоминаний и схватил рацию.
— Что-то нашли, кажется… — голос Шина был встревожен.
— Что?
— Не разберу никак. Ровная полоса, не характерная для природных сооружений… Да… Однозначно. — Шин старался подробно рассказывать то, что наблюдал в иллюминатор. — Чёрт! Это фундамент дома!
— Я был прав?!
— Ты чертовски прав!
— Выпускай буйки. Всплывайте. Перегоним базу и начнём погружение прямо над местом находки. Поменяем баллоны с кислородом, — Изаму заметно занервничал и начал суетиться, не зная с чего начать выполнять свой же план. Он был прав… Прав! Город и вправду существует!
— Нет уж. Издеваешься? Сейчас начинается самое интересное! Мы всплывём, а ты быстренько нырнёшь? Ха-ха! Сиди сверху и завидуй молча, — Кео засмеялся и голосом самого директорского директора добавил: — Лови картинку.
— Вот только попробуйте не всплыть… — злобно выругался мужчина на лодке, понимая, что неимоверно завидует парням внизу.
Столько лет они искали эти руины, столько лет расчётов и прогнозов. Вероятность, что нашли настоящий город, была огромной, сооружения возле острова Йонагуни, скорее всего, были лишь прелюдией к началу огромного пласта неизвестной доселе истории.
— База, приём. Изаму, — зашипела рация.
— Да, Кео?
— Тут это… мы ковырнули песок. Здесь не только дом… Здесь лестницы, и это… там был не фундамент дома. Там был второй этаж!
— Кео, картинки вышли мне.
— Выслал.
Перед глазами предстали каменные постройки и пару ступенек, уходящие вниз, в песок.
— Я нашёл его! — Изаму счастливо улыбался. — «Кракен», приём. Поднимайтесь, ребята. На рассвете пойдём по кафешкам этого городка праздновать победу и пить саке.
— Да мы, походу, и сейчас выпьем, а ты сиди там… Продолжай завидовать, — Кео веселился как мог, хотя понимал своего коллегу, потому что сам себе завидовал, восхищённо копаясь механическими руками «Кракена» в грунте.
— Мы тут, а ты там, — Шин засмеялся и включил бодрую музыку. — Наслаждайся звуками из подводного мира, дружище!
В этом момент Шин вдруг перестал улыбаться и, сам от себя не ожидая, дал полный ход на поверхность.
— База приём, — прогундел он в рацию. — Потерпи пять минут, мы всплываем.
— Зачем? — спросил ошарашенный Кео. — Куда всплываем? Мы же только начали копать!
— Кео, — Шин снисходительно посмотрел на коллегу, — по-честному, на моём месте должен быть Изаму. Давай сделаем ракировочку.
— Ты с ума сошёл? Ты тоже мечтал об этих раскопках!
— Я и так на раскопках, а Изаму всё это спланировал и нашёл место. Город нашёл он, а не я, — Шин улыбнулся и стал разворачивать «Кракен» для подъёма.
— Ты точно с ума сошёл!
— Я точно знаю, что делаю правильно! Надо уметь видеть важность. Надо давать дорогу открывателям!
— Ну ты человечище!— пробормотал Кео. — Я тебе всё-всё подробно сниму и покажу!
— Вперёд, мой лучший друг! — Шин взобрался на «Смелый» и обнял Изаму. — С тебя фотографии самых красивых рыбок, и такие, чтоб я прям ощутил себя на океанском дне в древнем городе!
— Сделаю!
Счастливый Изаму прыгнул в «Кракен» и, перед тем как задраить люк, ещё раз уважительно поклонился Шину.
***
— Варюшка… — дед ласково потрепал внучку за плечо. — Варенька, мы с тобой хотели встретить рассвет.
— Да, деда. — Варвара перевернулась на другой бок и, сложив ручки лодочкой под щёчку, уснула ещё более крепко.
— Варенька! — он ещё раз легонько потряс её плечико. — Я завтрак тебе сытный принёс. Драники с молочком. Тётя Таня с утра коровку подоила и нам ещё парного дала, тёпленького.
— Да, деда.
— Солнышко всходит над лесами Карелии по-особенному. Белое море становится волшебным и умеет исполнять желания!
— Я знаю, — пробормотала Варюша. — Я загадаю братика.
— Братика? — удивлению деда не было предела. — Ты же вчера хотела загадать самолёт!
— Кто ж мне самолёт даст? Я ещё маленькая, — философски заметила девочка, потихоньку поднимаясь с лежака, и, зябко кутаясь в шкуру, добавила: — Давай драники.
— Во-о-от. — Фёдор радостно захлопотал около маленького импровизированного столика. — И молочко вот.
Внучка откусила кусочек тёплого, хрустящего, картофельного блинчика.
— Молочком запивай, — подталкивая стаканчик, шептал заботливо Фёдор. — Так вкуснее будет. Меня так мама учила, и баба Марина так твоего папку учила. Очень вкусно, тёплый драник с тёплым молочком кушать.
— Вкусно… — Варька жевала с закрытыми глазами, стараясь ещё немного доспать. — Очень вкусно. Мне мама так не делает. Точнее, делает, но у неё не так вкусно, у тебя самые вкусные!
— Так это потому что с печи, да картошечка своя, — дед был счастлив. Он всегда благоговел перед маленькими детишками, их запахом, наивностью и чистотой.
— А можно из окна посмотреть на солнышко?
— Ну нет, конечно! Надо во двор выйти, ножками на землю ступить, дойти до залива, раскрыть своё лицо солнечным лучикам и загадать желание.
— Ох, деда. Так спать хочется.
— Конечно… а ты думала, что всё легко будет? Ты же желание собралась просить у солнышка, а это легко не бывает. — Фёдор протягивал Варе колготочки и кофточку, с любовью и нежностью наблюдая, как сонная внучка одной рукой пытается кушать, а второй натягивать одежду.
Выйдя из домика на окраине Колежмы, Варя невольно щурилась, держа деда за руку, и маленькими шажками шла в сторону Белого озера.
— Думаешь, папа и мама ещё спят, можно позвонить им?
— Я просто уверен, что сразу проснутся и будут счастливы поговорить с тобой.
— Ох… — воскликнула девочка, увидев ярко-оранжевый рассвет. — Какое огромное небо! Ты только посмотри, деда!
— Красиво, правда?
Фёдор всегда восторгался этим зрелищем и мог с полной уверенностью сказать, что каждый восход солнца был неповторим и прекрасен.
— Надо почаще сюда приходить.
— Варенька, вы же вчера с папой разговаривали. Сегодня опять собралась ему звонить? Ты забыла ему что-то сказать?
— Я хочу братика. Солнышко, конечно, исполнит моё желание, но согласие папы тоже очень надо.
— Братика, — тихо протянул Фёдор. — Оригинальное желание. Может, борщ?
— Пошли домой скорее. Надо папе звонить, пока солнышко не проснулось окончательно.
— А вдруг сестрёнка будет, а не братик?
— Братик. Я ему имя придумала.
— Вот как? Какое?
Дед не успевал за маленькой Варюшей и очень старался не споткнуться и не упасть, перебирая больными ногами по высокой траве.
— Хазам.
— Хазам? Какое странное имя… откуда ты его взяла?
— Я его видела. — Варя резко остановилась, оглянулась на Фёдора и заговорщическим шёпотом продолжила: — Я во сне его видела! Он станет великим учёным, и я подарю ему калейдоскоп. — Варя задумчиво почесала затылок. — Семья у нас какая-то чужая… Тётя Зои и дядя Саша совсем забыли про тебя. Надо и им позвонить! Надо быть дружнее и жить с тобой!
— О как… — улыбнувшись, дед обнял внучку. — Это самое лучшее желание для старика. Самое лучшее…
Варя, не дожидаясь старичка, побежала в дом, чтобы успеть позвонить и папе, и тёте Зои, и дяде Саше, пока Солнце поднимается над тайгой во всей красе, поэтому она даже не заметила, как Фёдор смахнул две слезинки со своих щёк.
Две самые счастливые слезинки.
***
Хазам неторопливо зашёл в свой дом и, сняв биокостюм, собрался немного покупаться в бассейне. Его не покидало чувство нереальности происходящего, словно всё должно быть по-другому.
— Может, освещение поменять? — пробормотал он и переключил свет в комнате. — Странно. Я разве не закрыл дверь к бассейну?
Он подошёл и посмотрел на приоткрытую створку.
— Забыл, наверно…
— Ты долго собираешься баловаться светом и ходить голым по дому? — раздался голос со второго этажа.
— Тётя Саи? — Хазам метнулся к своему биокостюму и спешно натянул его, на ходу переключая свет в комнате в более нежные тона.
— А ты кого хотел тут увидеть? — удивилась светло-фиолетовая женщина, спускаясь по лестнице к Хазаму. — Племянничек, тебе надо меньше работать, иначе твоё тело возвращается домой, а твой разум остаётся где-то в твоих мультивселенных.
— Ты живёшь со мной? — мужчина теперь точно понимал, что именно не так в его доме. Странно было ощущать присутствие родственников там, где он их никогда не помнил.
— Ну вообще-то это ты живёшь со мной и уже третий год обещаешь, что женишься и родишь мне маленького глазастика, дабы я не умирала здесь от безделья, а Вайре было с кем играть.
— Вайре? — Хазам всё больше чувствовал, что ничего не понимает, но где-то в закоулках памяти вдруг всплыло, что Вайра это дочь тёти Саи. — Мне казалось, что вы с дядей Шалином не стали забирать меня после смерти родителей из детского дома.
— Обалдеть! Милый, я тебе ещё раз говорю, и Шалин тебе сто раз говорил, хватит жить на работе! Хоть иногда приходи домой! Ты уже забываешь, где и с кем живёшь!
Хазам непонимающе оглядывался по сторонам, не в силах понять, что за чувство нереальности происходящего витает вокруг него.
Со второго этажа скатилось несколько пушистых комочков, напоминающих ёжиков, и раздался топот маленьких детских ножек у входной двери.
— Хаза-а-ам!
В дом влетела пятилетняя Вайра и сразу бросилась на его шею.
— Ты опять пропадал целую неделю! Я очень соскучилась!
Ощущение нежности и огромной любви вдруг захлестнуло молодого учёного с ног до головы, словно он окунулся в тёплое море.
— Я так виноват перед тобой, музыка моего сердца!
Он крепко прижал к себе девочку и обратил внимание, что куча ёжиков пытается залезть по его ногам на плечи.
— Стантеры… — Хазам стряхнул с себя несколько штук. — У нас есть домашние животные?
— Милый, — ответила тётя Саи и нежно обняла племянника, — возьми отпуск! Я переживаю за тебя. Шалин тоже отпросится на работе, и прокатимся куда-нибудь в Заповедник, проветримся.
— На Землю! На шестнадцатый Заповедник.
— Да хоть на сто первый! Иди скорее искупнись и поменяй костюм… от тебя жутко несёт лучевой пылью.
— Да, конечно, — Хазам несколько стушевался, непривычно для себя обнял тётю и, стряхнув с ноги прилипчивых ёжиков, пошёл с Вайрой к бассейну.
У двери он не удержался и всё-таки обернулся на изумлённую женщину, которая с доброй улыбкой смотрела ему вслед.
— Спасибо вам с дядей!
— За что, милый?
— За семью! За то, что я не одинок.
— Конечно, ты не одинок! — тётя была удивлена. — Разве мы могли тебя бросить?! Ты же наш племяш!
— Мне, наверно, приснился жуткий сон, словно я один.
— Надо меньше работать и больше проводить времени с семьёй!
— Договорились, — улыбнулся он.
— Одинок… — возмутилась Саи. — Одинокий! Ну придумает же! Как сопли ему лечить, так «ай-ай-ай, тётечка любимая»… а потом проходят годы, соплей уже нет, и сразу «ах, мне показалось, что я одинок»…
***
Ольга Николаевна стояла у стола министра сельского хозяйства и уже двадцать минут мяла в руках листочек бумаги, не решаясь положить его на стол начальника.
— Может, всё-таки я почитаю, что ты там написала? — Скачков поправил очки и внимательно на неё посмотрел.
— Я с утра маюсь, мне кажется, что я должна быть дома.
— А мне уже пару лет кажется, что я должен быть на тёплых островах, в бунгало с прекраснейшим видом на океан.
— Тогда нам обоим пора написать заявление об уходе, — она зачем-то положила ладонь на живот и, не отдавая себе отчёта, погладила его.
— Ты уходишь?
— Да, Олег Сергеевич. Мне кажется, что надо уйти.
— Ну вот глупости говоришь. Столько ещё надо сделать! Необходимо произвести осмотр животноводческих ферм, вообще непонятно, почему мяса на рынке нет. Убои встали…
Ольга посмотрела на министра и, улыбнувшись, попрощалась.
— Олег Сергеевич, я увольняюсь и это неотвратимо. Это точно. Абсолютно.
— И куда ты перейдёшь?
— Никуда, — ещё раз улыбнулась она. — Я просто хочу пойти в парк!
— А работа? Где ты будешь работать? — никак не хотел сдаваться Скачков.
— Не знаю. — Оля шутливо присела в реверансе и, поправив причёску, добавила: — Прощайте…
Чтобы не слушать больше никаких уговоров и возмущений министра, она торопливо выбежала из здания на улицу, завела свою машину и помчалась из города подальше… Куда угодно… Только бы не возвращаться назад в этот бурлящий мегаполис, не слышать про убои, надои и зерновые покосы, не таскать кофе и не стоять часами у интерактивной доски с показателями плана.
Спустя пару часов бешеной езды, загнав машину в небольшой незнакомый лесок, она остановилась и, словно пьяная, вышла на свежий воздух. Голова кружилась, тело не слушалось, а ноги подкашивались.
— Что же это такое… — прошептала она.
— Это депрессия.
Ольга вздрогнула, услышав мужской голос, и резко обернулась.
— Кто вы?
— Семён!
— Семён?
— Семён. Лесник. Живу тут за опушкой… А вы, милая леди, кто?
— Оля, — робко сказала она, не понимая, почему ей кажется очень знакомым голос этого причудливого лесника.
— Ну, вот и познакомились. Пойдёмте, Оля. Я вас чаем напою, а то выглядите вы очень болезненно.
— Вы живёте прямо в лесу?
— Да, — засмеялся он. — Все сорок пять лет, как родился, так и живу, вон там… у озера.
— Не скучно вам?
— Что вы! У нас тут такие рассветы! Таких в ваших человейниках никогда не увидишь… А у нас… как на Венере! Оранжевые и волшебные… Протянешь к ним руку — и чувствуешь лучи солнца кончиками пальцев.
— Правда? — улыбнулась она.
— Честное слово! — Семён сорвал жменьку пушистой травы и, выдернув из неё цветок, отбросил остатки в сторону.
***
Перед огромной серой пастью бронтозавра маняще и привлекательно вдруг упал пучок зелёной и сочной травы. Оторвав от земли ещё знатную охапку, огромный динозавр принялся с удовольствием пережёвывать его, наблюдая краем глаза за ярким сиянием падающей звезды…
Где-то далеко…
На краю горизонта…
Свет звезды был невероятных размеров, и она очень быстро приближалась. Бронтозавр успел сорвать ещё с десяток охапок травки, прежде чем небо озарилось красивейшей, красно-оранжевой россыпью цветов.
Конец.
Вся подборка "Калейдоскопа" - https://dzen.ru/suite/2e14fbde-bc08-4102-a9f5-92542e9a1a22