11 марта исполнилось 40 лет с момента избрания Михаила Горбачева генеральным секретарем ЦК КПСС. Последний советский лидер оставил после себя сложное и противоречивое наследие. Изначально идея «перестройки» была ориентирована не на политические изменения, а на концепцию «ускорения», призванную инициировать экономические реформы в СССР. Однако, как отмечают историки и экономисты, эта политика оказалась запоздалой и не привела к ожидаемым результатам. Более того, советские экономисты не имели достаточного опыта в реформировании страны, что значительно усложнило реализацию задуманного.
Секретарь ЦК по сельскому хозяйству, пользовавшийся покровительством могущественного главы КГБ Юрия Андропова, 54-летний Михаил Горбачев стал самым молодым членом Политбюро, выгодно выделяясь на фоне «кремлевских старцев». Его молодость и стремление к экономическим реформам привлекли поддержку ключевых руководителей страны. Особенно значимую роль в этом процессе сыграл глава советского МИДа Андрей Громыко, чей голос имел вес не только в СССР, но и за его пределами. В обмен на свою поддержку стареющий Громыко получил пост председателя президиума Верховного Совета СССР, что обеспечивало ему статус второго человека в государстве.
«Ускорение» и борьба с алкоголизмом
Если «демократия» и «гласность» можно рассматривать как политические лозунги, то через месяц после их провозглашения Михаил Горбачев введет в обиход понятие «ускорение». Этот термин станет основным экономическим лозунгом эпохи перемен. «Широко используя достижения научно-технической революции и адаптируя формы социалистического хозяйствования к современным условиям и потребностям, мы должны добиться значительного ускорения социально-экономического прогресса. Другого пути просто нет», - подчеркивал Горбачев в своей программной речи накануне XXVII съезда КПСС, который стал вехой в истории «перестройки».
Страна, которая первой отправила человека в космос, построила атомный ледокол и добилась значительных успехов в лечении опасных заболеваний, переживала стремительный экономический упадок. Попытки провести осторожные экономические реформы, предпринятые в конце 1960-х годов премьером Алексеем Косыгиным, оказались неэффективными и были свернуты. В результате страна стала закупать большую часть зерна за границей, а транспортная инфраструктура находилась в состоянии упадка.
Советские журналы, такие как «Работница», открыто обсуждали ситуацию в секторе потребления, публикуя статьи о низком качестве отечественной одежды и обуви. В свою очередь, в сатирическом журнале «Крокодил» регулярно появлялись стихи, высмеивающие проблемы с овощехранилищами.
«С течением времени и сжиманием исторических событий создается впечатление, что Горбачев начал свою деятельность с политической либерализации. Однако на самом деле акцент был сделан именно на экономике. Я помню, как в школьные годы нам говорили, что в рамках политики ускорения основное внимание будет уделено наукоемким отраслям промышленности», - делится своими воспоминаниями Алексей Макаркин, первый вице-президент Центра политических технологий и историк, в интервью для Finam.ru.
Тем не менее, как подчеркивает эксперт, хотя изначальная идея была обоснованной, реальное ускорение советской экономики так и не удалось достичь, поскольку все мероприятия реализовывались с значительным запозданием. «Эти меры постоянно откладывались», - отмечает Макаркин.
Историк приводит в пример советского академика Владимира Кириллина, который занимал должность заместителя председателя Госкомитета по новой технике при Совете министров. Кириллин осознавал необходимость технологических реформ в стране и высказывал эту мысль еще во времена Андропова. В своей записке он утверждал, что, несмотря на производство высококлассных военных изделий, СССР не способен адаптировать технологии для гражданских нужд. В качестве примера он ссылался на США, где этот процесс был налажен на системной основе. «Материалы Кирилина были отправлены в архив», - замечает Макаркин.
Оперативно получайте новости Pensnews и обсуждайте их в Telegram
👆👆👆Присоединяйтесь к нам
Тем не менее, стоит подчеркнуть, что в период Горбачева, когда в СССР стартовала программа «конверсии», западные компании не проявляли особого интереса к деловым возможностям в этой области. Об этом в интервью с Finam.ru рассказал тогдашний советский вице-премьер Владимир Щербаков.
«Мы вывели из военного производства около полутора тысячи заводов, полностью перепрофилировав их на гражданскую продукцию, не оставляя никаких двойных мощностей. Именно эти заводы были предложены западным партнерам во время нашей поездки в Лондон для подготовки встречи "Большой Семерки".»
Я хотел бы подчеркнуть, что речь идет не просто о просьбе о финансировании. Мы предлагаем вам выгодное сотрудничество! У нас есть 1200 заводов, и мы планируем их перепрофилировать для гражданских нужд. Однако для этого нам не хватает технологий, продуктов и оборудования, а также финансовых ресурсов. Мы приглашаем вас инвестировать в эти заводы! Мы готовы создать совместные предприятия, чтобы вы могли контролировать весь процесс и видеть результаты. Важно, чтобы новая продукция соответствовала требованиям нашего внутреннего рынка, и именно это станет нашим приоритетом, - сообщил Щербаков.
США не ответили на предложение, поступившее от советской стороны. В то же время реформы, направленные на снижение милитаризации советской экономики, тормозились как из-за падения цен на нефть, так и в результате начатой в стране антиалкогольной кампании. Горбачев вспоминал, что программа по борьбе с алкоголизмом была разработана еще до его прихода к власти, и ее реализация стала необходимой в условиях острого кризиса. Доступность водки способствовала массовому пьянству, и об этом тревожно сигнализировали как медики, так и правоохранительные органы.
«Горбачев нажал на две кнопки: одна из них – «ускорение», что означало активное обсуждение мер по ускорению производства».
Другая проблема заключалась в борьбе с алкоголизацией, когда работники употребляли алкоголь прямо на рабочих местах. Для успешной реализации кампании «Ускорение» необходимы были квалифицированные и трезвые сотрудники. Однако, в результате алкогольной кампании произошел значительный дефицит в бюджете, - отмечает Макаркин.
Кооперация и частная собственность
Во время туристических поездок по странам Варшавского блока советские люди часто удивлялись качеству местных потребительских товаров и могли наблюдать небольшие магазинчики, принадлежащие частным владельцам.
Мелкая частная собственность в ряде социалистических стран сохранялась на протяжении многих лет. Касаясь качественных товаров, стоит отметить, что эти страны продавали их не только в СССР, но и в Западной Европе. Особое место среди них занимала Югославия, где действовали некоторые рыночные принципы в рамках общей социалистической модели.
Что касается СССР, то первые реформаторы, возглавляемые Горбачевым, поначалу испытывали опасения относительно частной собственности. Считалось, что страна неизбежно движется к коммунизму, и все, что существовало в странах Восточной Европы, должно быть преодолено. В этой связи частная собственность воспринималась как шаг назад.
Само понятие частной собственности долгое время оставалось под запретом, отмечает Макаркин, напоминая, что в период «позднего Ленина» новая экономическая политика (НЭП) воспринималась как «временное отступление» от социалистических принципов.
Принятый в 1988 году закон о кооперативах, по словам Макаркина, стал эвфемизмом для мелкой собственности и обозначил определенное возвращение к поздним ленинским идеям. «У Ленина можно было найти цитаты на любой вкус, что позволяло обосновать практически любые действия», — добавляет историк.
Однако, по его мнению, «закон о кооперации не мог существенно изменить реальную экономическую ситуацию».
Это лишь немного изменило финансовую ситуацию. С упрощением процесса превращения безналичных денег в наличные вырос спрос, что привело к дефициту и явлению подавленной инфляции, проявляющемуся в нехватке товаров. Однако в реальных экономических отношениях изменений не произошло», - отмечает в интервью Finam.ru экс-министр экономики Алексей Улюкаев, который в тот период работал на кафедре политической экономии Московского инженерно-строительного института (МИСИ).
Несмотря на то что кооператорам было разрешено заниматься различными видами производства - от шитья одежды до выпечки тортов - власти продолжали создавать им препятствия и действовать непоследовательно в своих решениях.
По словам Макаркина, эти действия «добили советскую экономику». В качестве примера он указывает на процедуру выбора директоров предприятий через выборы. Эта идея была заимствована из практики рабочего самоуправления в Югославии, где управление предприятиями осуществляли рабочие коллективы и это стало одной из форм национальной экономики. Однако в СССР, где все предприятия находились в государственной собственности, акцент был сделан лишь на самой процедуре выборов директоров. «Выбирали тех, кто предлагал более высокие зарплаты и различные блага. Все это происходило в условиях дефицита», - отмечает Макаркин.
Оперативно получайте новости Pensnews и обсуждайте их в Telegram
👆👆👆Присоединяйтесь к нам
Эксперт подчеркивает, что многие обвиняют Горбачева в том, что его реформы не смогли сохранить социализм, трансформировав экономику в рыночную, как это произошло в Китае под руководством реформатора Дэн Сяопина. Однако, как отмечает Макаркин, опыт этих стран был радикально различен. Коммунистическая власть в Китае установилась почти на 30 лет позже, чем в СССР, и в КНР сохранилось значительное количество крестьян, способных работать в условиях индивидуального труда, аналогично «кулакам» в раннем Советском Союзе.
«У нас, спустя 70 лет, уже не осталось носителей необходимых компетенций. Рыночную экономику изучали лишь по учебникам, и приходилось осваивать ее в процессе. Кроме того, китайцы открывали специальные экономические зоны и активно приглашали иностранных инвесторов. В нашей стране же существовало отторжение идеи сотрудничества с западными бизнесменами», - говорит Макаркин.
Экс-министр экономики Алексей Улюкаев утверждает, что СССР не мог следовать китайскому пути из-за различий в менталитете и экономическом подходе. «Прежде всего, мы не Китай. И сама идея о том, что можно выбрать какой-либо путь или модель, представляется мне странной», - подчеркнул он.
Вспоминая известных советских экономистов, работавших с Горбачёвым, Улюкаев отмечает, что многие из них занимались лишь «декларациями» и не оказывали значительного влияния на экономическую систему. «Все это стало возможным только после 1991 года и «шоковой терапии». До этого, к сожалению, существовали лишь словесные заявления», - добавил он.
С этой точкой зрения согласен экономист Леонид Зломанов, который в 1980-е годы работал над экономическими реформами для тогдашнего соратника Горбачева, председателя Верховного Совета Анатолия Лукьянова. «Само понятие "ускорение" не представляло собой хорошо продуманной политики, поскольку требовало развития отраслей и инвестиций в основные фонды. Как лозунг это звучало привлекательно, но, увы, у нас было множество таких лозунгов!» — отмечает он в интервью Finam.ru.
А вам есть что сказать дорогому Михал Сергеичу?