Мертвяки, или заложные (в смысле «заложенные, кладенные досками или кольями») покойники – это люди, умершие прежде своего срока неестественной смертью, часто в молодости, чья кончина была скоропостижной, несчастной или насильственной. Но заложными становились не только жертвы убийств, самоубийцы и опойцы (т.е. люди, умершие от излишнего употребления вина, коих весьма много было на Руси), но также лица, проклятые своими родителями, пропавшие без вести (похищенные нечистой силой), а также все умершие колдуны, ведьмы и упыри, т.е. все люди, близко знавшиеся с нечистой силой.
Все заложные покойники – это покойники нечистые, недостойные уважения и обычного поминовения, а часто даже вредные и опасные. Все они доживают за гробом свой, положенный им при рождении век или срок жизни. Колдуны доживают за гробом иной срок – срок своего договора с чертом.
Живут заложные на месте своей несчастной смерти или на месте своей могилы (часто эти места совпадают, так как в народе стараются хоронить заложных, особенно самоубийц, на месте их кончины). Особые места погребения таких мертвецов – границы полей и перекрестки дорог, стоячие воды (омуты, озера, пруды, болота, трясины), глубокие овраги и леса, горы и др. Ведь грешники не достойны погребения, тела их нужно бросать в ров или болото, не закапывая их.
Удавившуюся девушку из деревни Мануйлово Парасковью схоронили за деревней в лесу, где обыкновенно хоронили некрещеных и самоубийц; с тех пор каждую весну слышны ее стоны и плач: стонет Пашка; ходит по лесу и часто заходит к ключу у дороги – вся в белом, с опущенной головой.
Они сохраняют после cмерти свой нрав и все свои жизненные человеческие потребности. Часто показываются живым людям и при этом почти всегда вредят им. По общераспространенному поверью, весной (в Великий четверг) все мертвые просыпаются от своего зимнего глубокого сна. Вместе с ними пробуждаются и заложные покойники. На время от Страстной недели до Троицы (точнее, до Семика) все души пользуются особой льготой прогуливаться на земле под покровом темноты. Но особенную свободу разгуливать по земле в течение этого времени получают вредные при жизни люди – колдуны и разные плуты, которые всячески обижают живых, топчут посеянный хлеб, производят семейные ссоры, воруют скот и т.д.
Некоторые заложные покойники становятся лешими, домовыми, кикиморами и т.п.
Есть поверье, что кикиморы – младенцы, умершие некрещеными. В Белоруссии кикиморы – младенчески юные существа, исключительно женского рода, загубленные до крещения или же проклятые матерями еще в утробе. Если выстричь у кикиморы крестообразно волосы на темени, она станет человеком. Но непропорциональность форм, кривизна отдельных органов, косоглазие, немота, заикание, скудная память и ум у бывшей кикиморы останутся.
По чувашскому поверью, если девица родила и скрыла (т.е. извела) младенца, то душа этого младенца становится детской болезнью нишем. Болезнь ниш (собачья старость или детское худосочие) маленьких ребят делает хилыми. Души детей, умерших прежде, чем они успели насосаться материнской груди, по верованию чувашей превращаются в арсури (леших).
Кулешата или куляши, коловерши и крогуруны, шилиханы или шиликуны, полудница и некоторые другие мелкие представители нечистой силы также относятся по своему происхождению к заложным покойникам.
Казанские татары называют заложных покойников словом урякь (от глагола урмякь «дуть»). Уряк является только в виде человека; живет на местах, обагренных человеческой кровью. Отнимает у человека сознание, сбивает с пути, любит иногда подсесть в сани или телегу покататься, причем лошади от этого бывает очень тяжело, но крупного вреда человеку причинить не может.
У якутов заложные покойники известны под именем ерь. Продолжительность жизни якута в среднем 70 лет, а все умершие ранее этого срока считаются умершими случайно. Души (кут) этих последних похищаются каким-нибудь злым духом, который воплощается в них и блуждает по земле. Это и есть ерь (воплощение злого духа). Они шумят и поют, как люди. Ерь причиняет людям такие же болезни, от которых умер человек, в котором он воплотился. Ерей не любят и не уважают, но некоторых из них сильно боятся.
По верованиям гагаузов, хобуры (т.е. упыри) могут появляться только из людей убитых и умерших не своей смертью, а потому не получивших правильного погребения. Хобур ест человечье мясо, высасывает кровь у овец; ему приписывают появление в данной местности холеры.
Лешие, водяные и русалки-шутовки есть не кто иные, как умершие люди, на которых тяготеет родительское проклятие.
Эти проклятые люди обречены на пребывание здесь же, на земле, в пределах вод, озер, болот и лесных чащ. А некоторые заложные являются к тому же хранителями кладов.
Для заложных покойников издавна существовал на Руси особый способ погребения без закапывания трупа в землю, так как тела заложных в могилах не разлагаются. Поэтому если мертвое тело долго не гниет в земле, то это верный признак того, что умерший был человек грешный, и его останки не принимает земля, не дает им превращаться в землю, т.е. гнить, или даже может выкинуть их из своих недр. «Мать сыра земля» чиста и ничего нечистого в себя не допускает. Поэтому она не просто не принимает зарытого в ней нечистого, а гневается на это и выражает свой гнев холодом, весенними морозами.
Вода же может служить могилой заложного; известно, что вода служит местожительством нечистой силы. Древнейшее и общечеловеческое воззрение гласит, что вода составляет для душ всех умерших труднопреодолимое препятствие: для переправы умершего через реку в царство мертвых нужно судно. Опасного покойника естественно поэтому хоронить в воде: он не скоро оттуда выберется, чтобы возвратиться домой и повредить там кому-либо из живых. Отсюда вполне понятно, что вырываемые из могил трупы заложных кидаются в реки.
Есть народные предания о гробах проклятых, плавающих по воде: убийцы плавают по озеру в коробах, обросших мхом, и, не тлея, стонают от лютого мучения.
Малорусы хоронят удавленника во всей одежде, как был, на границе между двумя полями, вложив ему в рот железный гвоздь от бороны и пробив грудь осиновым колом. Могилу обсыпают освященным маком, чтобы покойник не мог делать пакостей – выйдя из могилы, самоубийца будет сначала собирать и считать маковые семена, а тем временем запоет петух, и ему придется возвратиться в могилу.
До 1824 года в Англии самоубийц хоронили в поле и на перекрестках дорог с забитым в грудь осиновым колом. Обычай же этот имел целью помешать самоубийце возвращаться на землю и тревожить живых людей.
Особенный способ погребения заложных покойников известен под именем «погребения в убогом доме». Людей, умиравших несчастными и внезапными смертями (удавленников, утопленников, замерзших, самоубийц и убитых на дорогах и на полях) не отпевали и не клали на кладбищах при церквях, а отвозили на так называемые убогие дома (божедомы или божедомки и скудельницы), находящиеся на окраинах городов.
Название это должно было означать «дом для убогих, для тех бедных людей, у кого после смерти не оказывалось родных или других близких лиц, которые могли бы похоронить мертвого». В просторечии оно звучало обычно «божедом», «божедомка». Книжные же люди перенесли на эти дома название скудельница, взятое от евангельского «села (поля) скудельнича», что близ Иерусалима, купленного иудейскими первосвященниками за 30 сребреников и предназначенного для погребения чужестранцев.
Эти убогие дома были не что иное, как большие и глубокие ямы, иногда имевшие над собой сараи. В эти ямы клали и бросали тела погибших насильственной смертью, казненных преступников и умерших от заразы и оставляли их незасыпанными до седьмого четверга по Пасхе или до Семика. В этот день священники отпевали общую панихиду, а люди приносили с собой канон или кутью и свечи. После панихиды все пришедшие провожать скудельницы засыпали яму с телами и выкапывали новую. При этом способе заложных не отпевали и не закапывали в свое время в землю, а оставляли на поверхности земли (вплоть до Семика, т.е. иногда почти в продолжение целого года; как того и требовал народный обычай).
В убогие дома накидывались еще и младенцы, как мертвые, так и живые. Последних, из чувства сострадания, стали брать к себе на воспитание сторожа убогих домов – люди, которые поступали на эту должность из благочестивого христианского усердия. Значение воспитательных домов быстро привилось к убогим домам, и всех подкидышей из городов после направляли «к божедому», т.е. к сторожу убогого дома. В Костроме перед Семиком божедом со своими воспитанниками, возя малолетних в тележке, собирал милостыню; подъезжая к домам, он припевал: «Курвин сын батька, курвина дочь матка, узнай свое дитятко, подай ему милостыню!»
В XVIII веке правительство принимает меры к уничтожению убогих домов.
Итак, в Древней Руси трупы лиц, умерших неестественной смертью, не хоронились обычным образом в земле, по-видимому, во избежание ее осквернения, и не сжигались, а выбрасывались на поверхность земли в пустынных местах. Позднее такие трупы стали выбрасывать в сырые, болотистые места и в реки.