Солнце лениво пробивалось сквозь деревянные ставни, рисуя тонкие полосы света на полу. Я моргнул, потянулся и услышал, как мама звенит посудой на кухне. В воздухе пахло рисом и мисо — запах дома, который всегда встречал меня по утрам.
— Кендзи, вставай! — мамин голос был строгим, но тёплым. — Твой отец уже ушёл, а ты всё спишь.
Я зевнул и сел, потирая глаза. С улицы доносились привычные звуки: голоса соседей, стук деревянных сандалий по мостовой, далёкие крики уличных торговцев. Жизнь в Хиросиме шла своим чередом.
Выйдя на улицу, я увидел Таро — моего лучшего друга. Он сидел на крыльце их дома и делал бумажного журавлика.
— Ты опять с ними? — спросил я, присаживаясь рядом.
— Бабушка говорит, что если сложить тысячу журавликов, то желание сбудется, — ответил он, склонив голову и аккуратно сгибая бумагу пальцами.
— А какое желание ты загадаешь?
Таро задумался, нахмурив лоб.
— Чтобы война закончилась, — тихо сказал он.
Я кивнул, но в глубине души не понимал, почему взрослые так переживают из-за этой войны. Она была где-то далеко. Здесь, в Хиросиме, всё оставалось по-прежнему: рыночная площадь по утрам, пароходы в гавани, дети, играющие у реки.
— Давай к реке? — предложил я, поднимаясь.
Таро бросил взгляд на незаконченного журавлика, потом кивнул.
Мы побежали вниз по улице, под ногами скрипели камни. Где-то вдалеке гудел поезд, разнося свой протяжный голос над городом. Всё было таким привычным, таким тёплым.
И никто не знал, что это утро станет последним.
Река блестела на солнце, лениво покачивая на своих волнах деревянные лодки. Мы с Таро сидели на самом краю берега, свесив ноги вниз, и бросали в воду камешки.
— Ты слышал, что вчера вечером было? — внезапно спросил Таро.
— О чём ты?
— Тревога. Опять говорили, что могут прилететь американские самолёты.
Я пожал плечами. Мы привыкли к этим тревогам. Они случались часто, но никогда ничего не происходило. Говорили, что у нас в городе почти нет военных заводов, так что никто не собирался нас бомбить.
— Всё будет хорошо, — сказал я.
Таро ничего не ответил. Он поднёс руку к глазам, заслоняясь от солнца.
Мы ещё немного посидели у реки, а потом пошли обратно. По пути зашли в лавку за сладостями — рисовыми лепёшками, посыпанными сахаром. Дядюшка Ито, толстый продавец с круглым лицом, улыбнулся нам и подарил по лишнему кусочку.
— Мир должен быть сладким, а не горьким, — сказал он.
Мы рассмеялись.
Возвращаясь домой, я увидел маму. Она стояла у входа в наш дом и разговаривала с соседкой. Я подбежал к ней, жуя конфету.
— Где ты пропадал? — спросила мама, погладив меня по голове.
— У реки был с Таро.
— Слушайся маму, Кэндзи, — сказала соседка, пожилая женщина с добрым лицом. — Мальчики должны быть послушными.
Я улыбнулся, но не успел ответить.
В этот момент в небе появился самолёт.
Один. Высоко-высоко.
Мы все подняли головы, щурясь от яркого солнца. Самолёт почти не было слышно, он летел слишком высоко.
— Это наш? — спросил я.
Мама вдруг взяла меня за плечо.
— Пойдём в дом, — сказала она.
Я хотел возразить, но не успел.
Вспышка.
Белый свет, ослепляющий, горячий, проникающий внутрь.
Я не слышал взрыва. Только лёгкость, как будто меня подхватил ветер. Одежда вспыхнула. Крик… или его не было?
Я не знал.
Я падал.
Я открыл глаза.
Вдали всё ещё колыхалась река — такая же, как и тогда, но теперь в её водах отражались языки пламени. На берегу больше не бегали дети, не плескались рыбацкие лодки. Вместо этого вода несла обугленные куски дерева, лоскуты одежды… и тела.
Я не знал, сколько времени прошло. Время растворилось в горячем воздухе, полном гари и боли.
Таро.
Я повернул голову, но его рядом не было. Только тонкая бумажная фигурка лежала на земле, наполовину сгоревшая. Одинокий журавлик с почерневшими крыльями.
Где он? Где мама?
Я сделал шаг вперёд, но ноги дрожали. Кожа болела, одежда превратилась в лохмотья. Воздух был тяжёлым, словно пропитанным пеплом жизней, которых больше не существовало.
Я закрыл глаза.
...Солнце пробивалось сквозь деревянные ставни, мама звенела посудой, пахло рисом и мисо. Таро сидел на крыльце, складывая журавлика. «Чтобы война закончилась», — сказал он.
Я сжал кулаки. Всё это было так недавно. Утро, сладкие лепёшки, крики уличных торговцев…
А теперь остался только пепел.
Я открыл глаза и поднял обгоревшего журавлика. Он был хрупким, почти рассыпался в моих пальцах. Я осторожно, как мог, расправил его крыло.
— Тысяча журавликов… — прошептал я, не узнавая своего голоса.
Я поднял голову. Сквозь дым по разрушенной улице шли люди — тени тех, кем они были утром. Кто-то звал кого-то. Кто-то молчал. Кто-то просто шёл, ничего не видя перед собой.
Я тоже пошёл.
Сжимая в руках одинокого бумажного журавлика, я шагнул в новый, неузнаваемый мир.
Если вам понравилась эта история, не забудьте подписаться на канал, чтобы не пропустить новые захватывающие рассказы. Ставьте лайк, делитесь впечатлениями в комментариях и не забывайте нажимать на колокольчик, чтобы быть в курсе новых публикаций. Новые истории ждут вас каждый день!