— Почему ты не пьёшь? По здоровью? — спросил Володя, оглядывая свою пустую кружку. Он не дождался моего прихода и начал, что называется, разогреваться. Теперь же, когда я разделил его одиночество и заказал имбирный чай, он поперхнулся.
— Да нет, я пью, — ответил я честно. — Просто сегодня не хочется.
— В смысле, не хочется? А зачем мы тогда пришли?
— Да просто пообщаться с тобой хотел.
— Так а как ты будешь общаться трезвым? Ты же не расслабишься! — он подался вперёд всем корпусом, убеждающие округляя глаза.
— Да всё нормально, — удивлённо отпрянул я. — Я расслаблен.
Подошла официантка восточной наружности. Передо мной появился стеклянный чайник с чашечкой, а Вове досталось его любимое немецкое пиво.
— Да ты всегда напряжён! — продолжил приятель, когда девушка удалилась. — Хотя раньше было ещё хуже. Ты не мог расслабиться, даже когда выпивал.
Он усмехнулся, отхлёбывая.
— Раньше — да, — согласился я, неловко улыбнувшись. — Четыре года назад... Я потом на йогу подсел.
— На йогу он подсел, — его пухлые губы растянулись в улыбке. — И как сидится? Смотри, не пересядь на йога, — он сделал символический жест, означавший, видимо, что некий йог усаживает меня на свой половой орган. Очень Вова любил эти спонтанные шутки про геев.
— Знаешь анекдот про трёх новых друзей? — вдруг спросил он.
— Нет. Расскажи.
— Официант спрашивает: «Что вам принести?» Первый заказывает латте макиато, — Володя произнёс название напитка с напускным пренебрежением. — Второй берет мохито со льдом, третий просит этот, — он начал щёлкать пальцами, припоминая. — Яблочный смузи. Вот. А четвёртый говорит: «А мне пиво и трёх новых друзей, пожалуйста...»
Я улыбнулся. Он добродушно чокнулся своей здоровенной кружкой с моей маленькой фарфоровой чашечкой в виде цветочка и сделал большой глоток.
— А почему ты так много пьёшь? — вдруг спросил я.
— Не так уж и много, — он театрально развёл руками, как бы показывая, что выпитое вовсе не считается. — Я могу в десять раз больше выпить спокойно.
— Охотно верю, — согласился я, ни капли не сомневаясь. — Но зачем?
— Я снимаю стресс. Вот ты не работал полгода, так? А я не могу себе такого позволить. А работа нервная, — он скосил голову на бок, как бы подчёркивая.
— Так стресс можно не только алкоголем снимать.
— А чем? — усмехнулся он, вытирая усы тыльной стороной кисти. — Кокаином?
— Спортом. Плаванием. Йогой… — начал перечислять я, загибая пальцы.
— Да ни на какой спорт уже сил не остаётся! — тяжело выдохнул он. — Мы же старики уже, всё. Тридцать плюс!
Я приготовился засмеяться, но вдруг понял, что он это серьёзно. Жизнь действительно не пощадила Вована. В свои тридцать пять он выглядел почти на полтинник. Синяки под глазами, мимические морщины и медленно растущий двойной подбородок выдавали не самый здоровый образ жизни.
— Так йога, цигун и подобные практики как раз и дают силы, — принялся объяснять я. — Это как печка. Ты туда забрасываешь полено, оно горит и греет тебя. Силы нужны только чтобы забросить полено в печь.
— Слушай, это ты втирай молодым тиктокерам, — подмигнул он с таким видом, будто я пытался продать ему бракованный утюг, а он меня раскусил. — Я то знаю, что дает силы.
— И что же это?
— Хорошая зарплата, на которую можно хорошо бухнуть в хорошем караоке, а на следующий день завалиться в хороший спа-салон, чтобы тайки с утра до вечера мяли спину своими ножками. А чтобы эти деньги заработать, нужно вкалывать, как проклятому. Особенно в продажах, — он сделал глубокий глоток и не менее глубоко вздохнул, наслаждаясь. — Мы с женой последний раз в Испании шестьсот тысяч оставили на двоих. Зато отдохнули как следует.
— Ого. Это что вы такое делали там?
— Да разное, — небрежно отмахнулся он, довольный произведённым эффектом. — Всё, что хотели. Кроме, совсем уж, знаешь...
Мы помолчали. Оглядывая яркие подушки на подоконниках я прикидывал, на что можно потратить шестьсот тысяч рублей.
— Видишь, — сказал вдруг Володя раздражённо. — С тобой трезвым даже разговор не идёт.
— Да вроде разговариваем, — отозвался я, чувствуя, однако, его правоту.
— Ты сухой, закрытый. С тобой нет контакта.
— Да я просто вижу, что тебе не становиться лучше, когда ты пьёшь. Ты раньше выглядел лучше, — перевел я стрелку на него. — И для меня удивительно, что люди снимают стресс алкоголем, разрушая свой организм, только бы не заниматься йогой. Как там была поговорка... Назло маме уши отморожу? Так, что ли?
— Не груби, — Владимир нахмурился и то ли в шутку, то ли серьёзно погрозил своим толстым указательным пальцем.
— Мне кажется, ты уже надрался, — констатировал я.
— На йогу нет времени, — ответил он, помолчав.
— Так йога и даёт время, — снова начал я увлечённо. — Она дисциплинирует ум и структурирует время. Учит управлять вниманием. Пока ты будешь практиковать, у тебя план на день в голове построится, и тело проснётся заодно.
— Йога даёт силы, йога даёт время, — передразнил он меня. Убедившись, что в кружке осталась только пена, он со стуком поставил её на стол и добавил. — Илюх, будем честны — ты стал фанатиком.
— Слава Богу, что не алкоголиком, — парировал я, усмехнувшись.
— Дааа... — протянул он. — Не такой встречи я ждал через четыре года. Признаться, ты меня разочаровал.
— Что поделать. Люди меняются, — я пожал плечами. — Только убери этот дурацкий отеческий тон. Не настолько ты меня старше. Мне одного папашки хватает, который во мне разочаровался.
— Вот! — подытожил он убеждающе, указывая на меня пальцем. — А всё потому, что ты не пьёшь!
