Пёс резко проснулся от ядовитого запаха: смеси страха, экскрементов собак и какого терпко-горьковатого лекарственного препарата. Солнце только-только поднялось над крышами многоэтажек, озаряя мир золотистым светом. Снег слепил глаза, раскинувшись драгоценной серебряной переливающейся парчой.
У мусорных баков стоял большой уродливый автомобиль с будкой. Его мотор зычно тарахтел, перекрывая тихие переругивания нескольких мужских и женских голосов, которые исходили со стороны близрасположенной многоэтажки. Слова были ему не понятны. Но недовольные интонации настораживали. Он навострил уши, пытаясь в череде сумбурных звуков разобрать знакомые, похожие на понятные ему слова.
- Наконец-то, в администрации засуетились, - довольство звучало в голосе женщины в серой шубе из искусственного меха. - Сколько можно терпеть этот собачий терроризм?
- Вы слышали, что этой ночью произошло? - встревоженно спросила молодая женщина, которая держала за руку девочку лет пяти. - Страшно с ребёнком на улицу выходить.
- И не говорите, - поддакнула молодая женщина в спортивных брюках и дутой куртке. - На всех каналах трубят о росте инфляции, а собаки стаями питаются на мусорках и жиреют. Я сегодня видела семерых пёсиков, которых кое-как смогли отловить. Они такие упитанные. Мой Гуччи и то не такой справный, как эти дворняги.
- Что собаки, - махнул рукой мужчина в укороченном пальто, поднимая воротник, поскольку шапку он не носил, а холодный ветер задувал в уши, - я на днях мусор выбрасывал, а из бачка крыса выскочила. И мех у неё такой густой и блестящий, что норковая шуба моей жены позавидовала бы.
- Что-то долго они, - вытянула шею пожилая женщина в мешковатом пальто и вычурной высокой меховой шапке, чтобы через головы зевак посмотреть, как трое мужчин, которые приехали из службы по отлову бездомных собак, будут отлавливать пса, что лежал на трубе теплотрассы.
- Поймать собаку, это не обещаниями с экрана сыпать, - хмыкнул дворник, опираясь руками на черенок лопаты.
Тем временем пёс снова повел носом и наконец понял, что от мужчин, что стояли у большой машины пахло страхом щенков и других несчастных, которых видимо пленили странной палкой с кольцом на одном конце.
Мужчины в одинаковой одежде со смердящим запахом отчаянного страха соплеменников пса осторожно подбирались к нему, желая отрезать пути к его отступлению.
Но пёс не был бы вожаком, если бы не имел запасной путь отступления, предназначенный как раз для таких случаев.
Он рывком подскочил на лапы и бросился не в сторону мужчин, а в противоположную. Спрыгнул с трубы и прыгнул в узкий лаз между двумя железобетонными плитами забора, что тянулся вдоль теплотрассы до угла близрасположенной многоэтажки.
- Держи его! Держи! - кричали зеваки.
Но... пёс сбежал. Он оказался на пустыре, по другую сторону забора, по грудь в снегу. Этой запасной тропой, после снегопада, ещё не приходилось пользоваться. Снег внизу был ещё не слежавшимся, а сверху схваченный льдистой корочкой. Пёс, словно ледокол, двигался вперёд. Острые края корочки льда, ломались и доставляли дискомфорт, несколько раз до крови оцарапав его шкуру.
Впереди замаячили высокие сугробы.
Неторопливо он поднялся на ту, что находилась у железобетонного забора.
Перед его глазами находилась автомобильная стоянка, очищенная от снега, но с несколькими машинами, занесёнными по крышу.
У одной такой машины суетился мужчина в джинсах, тонком пуховике и в вязаной шапке, надвинутой на брови. Он сметал щёткой снег с лобового стекла своего автомобиля, слушая музыку через беспроводные наушники.
Пёс спустился с кучи снега и собирался пробежать мимо человека, когда вдруг ветер донёс до него аромат... врага...
Это его пёс искал. Ему хотел отомстить за смерти членов своей стаи.
- Р-р-р, - зубы сами собой оскалились.
© Copyright: Дёмина Наталья.
Продолжение следует...