Пахота без угрызений совести, трактора и лошади

Уважаемый товарищ пустосвят уже давно показал, что Солженицын в своем сочинении «В круге первом» не только оправдывал империалистов США, сбросивших атомные бомбы на японские города, но и гитлеровцев-оккупантов.

Мне в свое время тоже бросилось в глаза умиленное вранье неполживца про гуманных нацистов, которые недочеловеков лечили, когда недочеловеки сами себя калечили.

Но все произведения Солженицына полны лжи, причем часто настолько глупой, что одна ложь противоречит другой. Например, почему невинно посадили «кавторанга» в «Иване Денисовиче»? Автор дает два разных объяснения.

В цитате, приведенной пустосвятом "И тут сказали: из колхозной бывшей земли бери сколько можешь обработать - обрабатывай. И Спиридон взял, и стал пахать ее и засевать безо всяких угрызений совести и не следя за сводками войны, работал уверенно и ровно, как если б то шли далекие годы, когда ни колхозов не было еще, ни войны" концентрация лжи просто зашкаливает, но я займусь только одним образцом.

Итак, получив от оккупантов украденную ими колхозную землю, положительный коллаборационист начал «пахать ее и засевать». Что «безо всяких угрызений совести» это понятно.

Но с чем материальным он пахал? Неужели добрые колонизаторы дали ему трактор, с горючим и техобслуживанием? Или хотя бы лошадь? Или он где-то ее нашел, купил, выменял, и у него ее не отобрали?

Может быть, он пахал на корове? Прятать корову от оккупантов еще возможно, в лесу, ходить ее доить и возвращаться украдкой. Но скотину на пашне не спрячешь.

Может быть, идеал Солженицына пахал на жене? Да, в горькие послевоенные годы бывало и такое – несколько женщин-вдов впрягались и тащили плуг.

Но у этого пахаря жена одна, и детей не так много, чтобы тащить плуг. И даже если запрячь всех, то выйдет не совсем, как в «далекие годы, когда ни колхозов не было еще, ни войны».

Вопрос второй – откуда плуг? Ну, это еще кое-как можно с натяжкой объяснить.

Но чем «засевать»? Добрые оккупанты дали ему и семена? Или он их где-то добыл? Семена – это хлеб, а хлеб колонизаторы вывозили в рейх. И даже если семена были где-то припрятаны, засевают-то в открытую. Или ночью было дело, как у крепостного в радищевском «Путешествии из Петербурга в Москву» - «Не одни праздники, и ночь наша»?

Так себе и представляю любимца оккупантов ночью с лукошком на колхозной земле, вспаханной на жене. В самом деле, как «когда ни колхозов не было еще».

Сколько же «смог обработать» таким макаром сей доблестный лакей гитлеровцев? Автор об этом почему-то не говорит. Не буду сейчас об удобрениях, тем более химических. Возможно, все семейство дружно справляло на таком чудесном поле нужду.

Я с детства знал, что одной земли мало для земледелия, тем более в таком  климате. Для ее обработки и получения урожая нужны вложения, даже на целине. Но Солженицын привык, что читатели его или верят его вранью, оставляя разум и житейский опыт в стороне, или делают вид, что верят.