— Ты вырос, — осторожно подметил я.
— Вижу! Круто, правда?!
— Ага… А ты знаешь, почему ты вырос так быстро и прямо сейчас?
— Понятия не имею, чувак! Но я доволен! Сколько можно щеголять мальчишкой? Теперь можно и девчонок клеить!
— Да. Тех, которые тебя увидят, — я усмехнулся. — Только я не знаю, где таких найти.
— Обломщик! Даже помечтать не даёшь.
Десять лет вместе, а Чед для меня до сих пор остаётся загадкой. Сам ничего не помнит, либо хорошо отыгрывает, что не помнит. И я никак его не раскусил за это время.
Вы думаете, а почему я ещё не обратился к медиуму? Так вот, обращался.
Девять из десяти — шарлатаны. Чед размахивал своим стручком прям перед их лицом, а они — ни сном, ни духом.
Одна меня заинтересовала. Она, скорее всего, почувствовала энергию Чеда, но вскоре ей стало плохо. Её стошнило, затем она и вовсе отрубилась. Потом я пытался с ней связаться, но она запретила мне приближаться к её офису.
Мы поколесили по округе, выискивая точку наблюдения. Ничего подходящего не нашлось.
Тогда я решил поэкспериментировать. Я заслал Чеда в здание вокзала, а именно к ячейкам. Сам же начал удаляться от него.
Чед мог отходить от меня, но всего лишь метров на десять. С годами эти десять метров превратились в пятьдесят. Всё равно мало.
Сейчас же Чед вымахал на моих глазах, значит, самое время снова произвести замер.
— Как самочувствие?
«Порядок! Шагай дальше».
— Я уже в ста метрах. Представляешь?
«Зашибись!»
Мы слышали друг друга, как будто находились совсем рядом. Страшная всё-таки связь между нами. И это не может не пугать.
Отдалившись на сто пятьдесят метров, я лицезрел перед собой Чеда во всей красе. Перешагнув максимально возможное расстояние, его телепортировало ко мне вмиг.
Я решил заночевать в машине, припаркованной в переулке ровно за сто пятьдесят метров от Чеда, который дежурил возле ячеек на вокзале.
Ему спать не надо, пусть несёт дозор.
В полдень следующего дня в поле зрения моего спутника появился Зиммерман. В руке он нёс кейс с деньгами.
Он постоянно осматривался и вёл себя немного странно. Меня искал, стало быть.
Зиммерман положил деньги в нужную ячейку и быстро двинул из здания.
Хвоста вроде бы не было. По крайней мере, Чед никого не заметил, а у него нюх на копов.
Затем Чед полетал по округе в поисках легавых. К моему удивлению и на улице не было подозрительных личностей.
— Надо выдвигаться!
Спустя час я вышел из машины и настороженно пошёл в здание вокзала.
Чед прикрывал с воздуха и должен был докладывать о любых странностях.
Я без проблем заменил кейс папкой с документами в ячейке и благополучно покинул это место.
— Домой возвращаться нельзя. Сперва решаем вопрос с переводом денег на швейцарский счёт.
— Вот решим проблему с деньгами, ты не боишься, что старый ублюдок всё равно заявится и арестует тебя?
— Я не боюсь, но сильно опасаюсь и не исключаю данного гнилого поступка. Он заявится после проверки, уже завтра. Но чтобы его проучить, я не буду прятаться.
К вечеру я решил вопрос перевода денежных средств на свой счёт в Европе.
Домой вернулся уставший.
Голова была забита мыслями о завтрашнем полицейском налёте на мою квартиру. Он будет. Сто процентов будет.
— Может порешать их и дело с концом?
Вот тебе и первый звоночек. Прямо высказал намерение убить человека. Как же я надеялся, что до этого не дойдёт.
— Нет! Не смей даже думать об убийстве! — я сделал максимально устрашающий голос.
— Скучный ты.
Он отреагировал так, будто я не пошёл с ним кататься на американских горках. Вообще никакой человечности.
Я быстро уснул, несмотря на всякого рода мысли, терроризировавшие моё сознание.
Примерно в три дня в проёме своей выбитой двери я встречал маски шоу.
Они кричали, навели на меня оружие и для пущей уверенности жахнули шокером. В судорогах я повалился на пол. Они заломали мои руки за спину, надели наручники, причём туговато. И повели к машине.
Я помотал головой Чеду, удерживая его от безрассудного поступка одним наисерьёзнейшим взглядом.
Меня приковали наручниками к столу в комнате для допроса, где во всю стену красовалось зеркало.
Для обычных жуликов оно было зеркалом, а я работал здесь, я знаю, что с другой стороны оно представляло собой окно. Оттуда на меня довольным взглядом смотрел Зиммерман со своей шестёркой — Апшоу.
В комнату вошёл Горински — туповатого вида клерк.
Отец из Польши, второй отсюда — из Лос-Анжелеса. По нему сразу было видно, что воспитывали его нежные мужички. Не взрастив в нём никакой брутальности и уверенности в себе. Забитый, услужливый и покладистый. Всегда с вымазанными толстым слоем лака волосами.
Он всю службу просидел за компьютером в диспетчерской. В патруле не был ни разу. Скорее всего, и пистолета не держал.
— Привет Марк.
— На допрос пришёл ты? — я не мог сдержать улыбку. — А нормальные полицейские где?
— Очень смешно, Марк. Когда ты ушёл…
— Меня уволили, слили, кинули, вышвырнули! Выбирай, какой вариант по вкусу!
— Как говорится, кто старое помянет, то…
— … Только продолжи фразу, и я тебя так отделаю, мать родная не узнает, — я резко дёрнул руками, да так, что цепь наручников зазвенела, а стол будто подпрыгнул.
— Хватит шутить, Марк, — после секундного окаменения, он продолжил.
«Зассал, трус!»
Сто пудов!
— Какими бы мы друзьями не были в прошлом…
— Не были мы друзьями! — я возмутился. — Ты Зиммерману жопу лижешь, не хуже его подхалимов!
— Марк, если ты не остановишься, тебе припишут ещё и оскорбление сотрудника полиции, — он робко сел напротив.
Я сплюнул прямо на пол.
— Так вот, когда тебе пришлось уйти, здесь пошли движения по службе. Первым делом, начальником отдела расследований стал Салли.
— Я не удивлён! Он должен был быть на моём месте, а я продолжать работать!
— Как сказал прокурор, его вины там нет…
Я что было мочи, заехал твёрдым носком ботинка под столом ему в колено.
Он взвыл от боли.
— Что случилось? — я удивлённо посмотрел на Горински.
— Сволочь!
Носок ботинка снова нашёл своё место в колене клерка.
Он выдал пронзительный возглас и даже пустил слезу.
— Слыш, Горински? Камеры не снимают под столом, — я тихо шептал ему. — Только попробуй ещё что-нибудь вякнуть!
Я отклонился к спинке стула.
— Сержант, вам помочь? Что свами? — показательно выдал я в голос.
На его лице читалось отчаяние и злоба, но он понимал, что бессилен в данной ситуации.
— Старая рана дала о себе знать, — держась за колено, ответил он.
«Ага, рана! — Чед захихикал. — Ссыкло!»
— Впрочем, за что меня задержали? Вломились в мой дом, сломали дверь. Хорошую дверь, между прочим, — спокойно и непринуждённо спрашивал я полисмена.
Горински открыл папку и начал зачитывать.
— Вас обвиняют в незаконном проникновении на территорию полицейского управления округа Лос-Анджелес, взлома сервера полицейского управления и хищении секретных документов и данных.
— Что?
Я подозревал, что Зиммерман меня кинет, но чтобы через бедро…
— А есть доказательства?
Горински поставил небольшой ноутбук на стол подальше от меня. Испугался за сохранность аппаратуры с уликами.
Он включил видео с камеры наблюдения в холе, где я под видом мастера прохожу контроль на входе в управление. Затем второе, где я открываю сейф в кабинете Зиммермана.
Интересно, где была камера? Я бегло осмотрел комнату, но её не увидел. Вот оно что, понятно! В окошке вентиляции стояла скрытая камера. Я был в её поле зрения, как на ладони.
«А он тебя поимел!»
Ты тоже её не заметил, так что косяк за нами обоими.
Затем третье видео, где я копаюсь в компьютере Зиммермана. Фото фальшивого удостоверения работника Рескью Рутер и моё увеличенное фото на выходе из здания.
— Этого более чем достаточно, чтобы сесть надолго, — осторожно произнёс Горински.
Я бешеным взглядом посмотрел на клерка. Он немного отпрянул от стола.
— Ладно. Сейчас тебя отведут в камеру…
Снаружи послышался дерзкий женский голос.
— Вот и она, — я поймал душевное спокойствие.
«Наша красавица? Обожаю её!»
Нечего заглядываться на зрелых женщин, маленький ещё!
В комнату вихрем залетела низенькая и шустрая Трейси Джейкобс.
Чёрные волосы, сорок лет, фигуристая, незамужняя и очень, очень дерзкая дама — мой адвокат. Лучший адвокат в округе, как бы ни в целом штате. Я не преувеличиваю.
— Какого, извините, хрена, мой подзащитный уже третий час сидит тут прикованный к столу?
Горински вжался в стену. Он боялся её как дьявола.
— Что молчите?
За ней вошёл сам Зиммерман.
— Отойдём? — он сделал пригласительный жест моему адвокату.
Они вышли.
Горински выдохнул.
Через пять минут с меня сняли наручники и отпустили.
На время расследования я не должен был покидать штат. Так называемая «подписка о невыезде».
— Спасибо.
— У нас это в традицию вошло?
Я молча посмотрел на неё.
— Все наши встречи проходят по одному и тому же сценарию…
«Она вытаскивает твой зад из участка».
— … Я вытаскиваю вас из полицейского участка.
— Я вам за это благодарен, — чуть поклонился я. — И деньгами не обижу, сами знаете.
— Многовато на вас навешали. Это все, правда?
— Да.
Она остановилась и посмотрела на меня, как на умалишённого.
— Не волнуйтесь, — я махнул рукой, призывая продолжить путь. — Меня неофициально нанял Зиммерман.
Я рассказал ей все подробности моей работы на бывшего начальника. Ничего от неё не утаивал.
Она хоть и была дерзкая со всеми, включая меня, но я ей верил. А работу свою она делала на высшем уровне, соответственно секреты хранить умела.
Чед всё время плёлся за спиной и пускал слюни на задний вид Трейси.
— Ваша машина, где припаркована? — я огляделся.
— За углом, а что?
— Меня забрали из дома в наручниках. Понимаете намёк?
— Ну, наглец!
— Нам нужно минут десять посидеть в машине, пока мой друг не сделает одно поручение, — я незаметно кивнул Чеду.
В тот же момент он упорхнул обратно в участок.
— Что за друг? И какое поручение? Если опять что-то незаконное, то я умываю руки, — она показала ладони в жесте капитуляции.
— Ничего такого, за что следовало бы волноваться.
Через десять минут из-за угла показался Чед. Через открытое окно он махнул на заднее сиденье.
Я скомандовал ехать.
Трейси мучала меня вопросами, но я не вносил никакой конкретики — увиливал от прямого ответа.
Кто поверит, что маленький… уже не маленький чертёнок, существующий со мной десять лет, помогает мне по жизни?
«Сам ты чёрт!»
Он вечно обижается на чертёнка. Что я сделаю, если он похож на него? Красного цвета, клыкастый, перепончатые крылья в наличии, хвост и хорошо просматриваемые десяти сантиметровые рога.
Спустя пару дней мне официально предъявили обвинения. А через две недели состоялся суд.
Трейси Джейкобс включила на максимум своё обаяние, в её понимании этого слова.
Она разносила обвинение в клочья. Уповала на недостаток улик.
В тот день Чед вернулся в участок и подчистил все упоминания обо мне.
Мы так думали.
Сторона обвинения сослалась на доказательства моей вины, которые помощник с позволения судьи должен принести в считанные минуты.
Принесли флешку.
Скорее всего, они сделали резервную копию файлов и спрятали. Потому что Чед подчистил бумаги, файлы на ноутбуке и даже сервер управления.
— Одну пропустили, — еле слышно прошептал я. — Чед, делай что-нибудь прямо сейчас!
Судебный пристав забрал флешку у вошедшего человека и присел за свой стол. Он вставил устройство в компьютер и замер буквально на секунд десять.
Его окликнул судья. Пристав вздрогнул, поморгал и продолжил нажимать на клавиши, чтобы вывести картинку на большой монитор.
Я, раскрыв рот, наблюдал, как Чед мигом метнулся к приставу и что-то нашептал ему в ухо, после чего мужчина замер, а Чед уже вовсю орудовал над компьютером.
Мой компаньон не пользовался клавиатурой и мышью. У него были свои методы.
Он погрузил руки в корпус машины, словно опустил их в воду, его глаза засверкали маленькими молниями, а само тело немного подёргивалось.
Затем он подлетел ко мне и уселся на стол.
Пристав пришёл в себя и запустил видео с камеры у входа в управление.
Там было отчётливо видно, как мужчина лет пятидесяти с густыми усами и инструментом проходит контроль на входе. Его пропускают, даже провожают до кабинета и оставляют там одного.
Таким незамысловатым образом Зиммерман подставил и Дикинсона. Его с позором уволят спустя месяц разбирательств.
Дальше не интересно. Махинации усатого мужичка с бумагами и сервером в кабинете Зиммермана, поддельное удостоверение сотрудника Рескью Рутер всё на того же усача, видео с его уходом. Даже смогли найти отпечатки пальцев на некого Марио Родригеса.
А у Чеда есть чувство юмора. Мужик этот и правда был похож на Марио из одноимённой игры. Повеселил.
«А ты думал! — заулыбался мой красный друг. — Со мной не соскучишься!»
— Это шутка? — противным голосом врезалась всем в уши Трейси.
Она так специально сделала, чтобы подчеркнуть абсурд того, что мы сейчас увидели.
Неудержимым бульдозером она прошлась по так называемым уликам, по стороне обвинения и по Зиммерману, добавив, что он испытывал неприязнь ко мне за всё время службы и относился ко мне предвзято.
Суд принял её доводы и вынес решение о наказании в виде штрафа, признав управление полиции округа Лос-Анджелес виновным в ложном обвинении.
Победа!
«Ты же знаешь, что жирдяй этого так не оставит?»
— Вы же понимаете, что Зиммерман так это не оставит? — почти в голос с Чедом сказала Трейси.
Я вздохнул.
— Знаю.
Не знал я одного — дальше-то, что мне делать?
Чед нашептал мне идейку, от которой я не мог отказаться.
На следующий день мы приехали в управление. Точнее я сидел в машине, пока Чед делал свои дела, от которых мои дела станут намного лучше.
Я инкогнито позвонил в министерство юстиций и сообщил им о всех нарушениях в управлении и преступлениях Зиммермана и его свиты, которые сам же помог скрыть. Последнюю часть я не стал сообщать.
Повторная проверка не заставила долго ждать и нагрянула на следующий день.
Буквально через час полицейские выводили из управления десять человек в наручниках. Впереди всей колонны вели моего бывшего босса. Он сильно матерился и недоумевал, когда и как подменили исправленные документы на оригинальные?
В суде он не сознался, но все улики указывали именно на него.
Почерк, записи звонков, где он приказывал подчинённым делать противозаконные вещи, фальшивые подписи и печати, корректировка бухгалтерии и многое другое.
Его приговорили к семи годам лишения свободы.
Вы бы видели наши с Чедом улыбки. Мы были в эйфории, когда огласили приговор.
«Наконец-то гад поплатится!»
— Ты имеешь в виду, что он уже поплатился? Семь лет же дали.
Чед не отреагировал.
Опять витает в облаках. Ненавижу, когда он так делает. Или замышляет чего?
— Чед.
Хорошо, что мы были в безлюдном переулке.
— Чед! — я крикнул.
— А!
— Ты ведь ничего плохого не задумал? — я встал прямо перед ним.
— Не! О чём ты?
— Чед, мать твою! Этот засранец понёс наказание. Семь лет в тюрьме не просто дадутся, особенно бывшему полицейскому. К тому же у нас больше полумиллиона его денег. Всё! Мы в расчёте за все его грехи! Даже не вздумай ничего делать! — я злостно пригрозил ему кулаком.
— Понял я, два раза не объясняй.
Весь следующий день мой спутник был молчалив. Он то пропадал куда-то, то появлялся. Я не придавал этому значения, некогда было, к тому же больше чем на сто пятьдесят метров он не способен от меня отдалиться.
Почти весь день я занимался делами и подбивал остатки работы. После пережитого хотел поехать на отдых.
Я поимел неосторожность проехать мимо тюрьмы один раз, но на это не обратил внимания. Голова была забита работой.
Вечером я вернулся домой, открыл баночку пива и уселся перед телевизором.
— Фух! — с облегчением выдохнул я, включая зомбоящик.
За сегодня Чед не проронил ни слова. В суете рабочих дел я даже забыл, что он ежедневно вынужден таскаться за мной.
Я оглянулся, вспомнив про компаньона, но его не обнаружил. Хрен с ним! Сам появится, когда надо.
По телеку шли новости.
«Сегодня в государственной тюрьме Калифорнии, округа Лос-Анджелес было совершено нападение на бывшего полицейского, осуждённого вчера к семи годам лишения свободы. Со слов начальника тюрьмы в прогулочном дворе началась массовая потасовка, в результате которой был ранен Алистер Зиммерман. Он скончался в течение пяти минут от обильной потери крови. Ему нанесли десять ударов заточенной зубной щёткой в живот. Сейчас выясняют подробности и виновных лиц…»
Я подскочил с кресла, облился пивом и замер.
До конца не верил, что это на самом деле произошло. Не нужно быть гением, чтобы связать смерть ненавистного начальника с моим красным… Кем? Кто он теперь? Убийца? Стало жутковато.
— Я, между прочим, его и пальцем не трогал.
Я услышал голос. Взрослый и зрелый голос мужчины за спиной.
Моя голова сработала непроизвольно. Как ухо кошки она дёрнулось в сторону звука.
Из кухонной темноты вышел Чед.
Сейчас на вид ему было около тридцати лет. Стройного телосложения, хвост почти касался пола, крылья размером с его туловище, зрелые загнутые назад рога — по тридцать с лишним сантиметров каждое — и маленькие узкие трусы, из которых торчало яичко.
— Чед, блин! Надень штаны! — меня скорчило в отвращении.
Он упирался, но осилил надеть шорты. Хотя бы их.
Мы долго ругались.
Он ослушался меня и убил человека.
«Не убивал!»
Не лезь, когда я рассказываю людям свою историю! Ты вообще-то наказан!
Ближе к утру и после трёх бутылок пива я успокоился.
Что с ним делать? Я его даже прогнать не могу. Как его наказать, чтобы он понял свою вину? Боюсь, что никак…
Я взял с него слово, что подобное никогда не повторится. Смешно? И мне смешно и страшно одновременно.
Через день я поехал в долгожданный отпуск в Вегас.
Там красиво. Из пустыни сделали конфетку… но это уже лирика.
Неделя расслабона и на работу с новыми силами. Даже с взрослым Чедом начали понемногу общаться. Вроде бы жизнь наладилась.
…
«Думали конец? Я быстро. Вы же знаете — я за Марка горой! Я не позволю гнусному человечишке манипулировать Марком и издеваться над ним. Он мой! Поймите, я должен был это сделать! Ради справедливости, конечно! Такие уроды долго не сидят. У них всегда находятся лазейки, и они выходят из тюрьмы спустя год или два. Не позволю смешивать имя Марка с грязью! Марк мой! Мой!»
Штаб-квартира ФБР Лос-Анджелес.
— Мы здесь одни? Камеры? Прослушка?
— Абсолютно одни.
— Хочу вам показать запись с камеры видеонаблюдения.
— Так в новостях сказали, что случилась потасовка, и Зиммермана пырнули заточкой.
— Это официальная версия. Потому что такое не покажешь по телевизору. Мы сразу изъяли записи с камеры.
На ноутбуке включился видеофайл.
На экране показалась одиночная камера с койкой, раковиной и маленьким столиком. В центре находился Зиммерман.
Через несколько секунд его повело в сторону, как будто от удара. Скорее всего, из носа показалась струя крови, но на чёрно-белой и отдалённой картинке было плохо видно.
Мужчина встрепенулся и быстро крутил головой, как бы высматривая что-то, но не мог это обнаружить. Затем он встал и резкими движениями начал оборачиваться вокруг своей оси.
Картинка писалась без звука, но когда левая нога выгнулась в колене во внутрь, смотрящие в экран словно услышали этот резкий хруст. Сломанная кость вышла сзади на сгибе ноги. Зиммерман упал и схватился за неё. Показалась лужица крови, расплывающаяся по камере.
Необъяснимое творилось на видео и дальше его становилось больше.
Большой палец принял неестественное положение, его загнуло назад. Зиммерман перехватился за кисть руки.
Он кричал, хоть этого было и не слышно, но его лицо скорчило от невыносимой боли.
Затем указательный палец последовал за большим и загнулся назад. Следом средний, безымянный и мизинец в завершении.
Не прошло и секунды, как вся кисть крутанулась на триста шестьдесят градусов, порвав и переломав всё внутри. Рука сломалась в локте, неестественно выгнувшись вовнутрь. После чего вся рука вырвалась из плеча и отлетела в сторону. Фонтан крови окрасил стену.
Жертва была ещё в сознании, но на грани жизни и смерти.
— О, Боже!
Глаза заключённого вылезли из глазниц и упали на пол. На животе появился глубокий порез, как от меча. Кишки начали вываливаться наружу.
Жертва ещё подёргивалась.
Точкой стала разлетевшаяся по камере как арбуз голова.
Минутная тишина.
— Что это было?
— Я понятия не имею.
— Никому не показывайте это видео! А лучше удалите его отовсюду!
— Но как же? Нужно отдать его на анализ и…
— Ты понимаешь, что тогда начнётся?
Молчание.
— Вот и я даже представить не могу! И лучше нам этого никогда не узнать!