Кошелёк грохнулся об пол, и содержимое разлетелось по всей прихожей. Серёжа замер, наполовину стянув ботинок. В полутьме коридора среди карточек и чеков что-то блеснуло — фотография. Рядом с ней — визитка.
— Ты чё там застрял? — крикнула Лена из кухни. — Борщ стынет!
Серёжа поднял фото. Какой-то мужик улыбался, стоя на фоне вахтового посёлка. Плечистый, загорелый — типичный работяга. Ломота в спине, которая не отпускала всю дорогу от аэропорта, вдруг отступила, сменившись холодком вдоль позвоночника.
— Иду... — голос прозвучал как-то странно, будто чужой.
В кухне пахло домом — борщом и свежеиспечённым хлебом. И ещё чем-то... Серёжа скосил глаза — на подоконнике стояли лилии. Огромный букет.
— Откуда цветы? — спросил он, присаживаясь к столу.
Лена дёрнула плечом.
— А, купила. Люблю я их, ты же знаешь.
Ложка застыла у рта. За пятнадцать лет брака он ни разу не видел, чтобы Лена сама покупала цветы. Это он всегда приносил их — когда возвращался с вахты. Но в последние годы... в последние годы он всё чаще забывал.
— А чё за фотка у тебя в кошельке? — Слова вырвались сами, голос стал хриплым. — И визитка какая-то?
Лена замерла, рука с половником застыла над кастрюлей. Потом медленно повернулась. Её зрачки расширились, левая щека дёрнулась.
— Ты в моих вещах рылся? — тихо спросила она.
— Кошелёк упал, — буркнул Серёжа. Борщ вдруг показался безвкусным, как картон. — Так что за хрен с горы на фотке-то?
Лена грохнула половник на стол. Капля борща брызнула на скатерть, расплываясь красным пятном.
— Васька это. Васька Климов. Друг твой бывший, забыл что ли? С которым на первой вахте работал.
Серёжу как будто по голове огрели.
— Климов? Тот самый, который...
— Ага, тот самый, который чуть не сдох под завалом. Который тебя вытащил тогда. Который теперь на костылях еле ходит.
Серёжа уставился в тарелку. Конечно. Васька. Как он мог забыть? Тот случай на буровой... Серёга тогда отделался ушибами, а Ваську придавило конкретно. Потом было долгое восстановление, бесконечные операции. Серёга первое время ездил к нему в больницу, потом всё реже... А потом и вовсе перестал.
— И чё он там делает? В твоём кошельке, в смысле, — Серёга почувствовал, как уши горят.
Лена тяжело опустилась на стул.
— Он звонил. Часто звонил, когда ты на вахте был. Спрашивал, как ты... как дети... как я, — она нервно крутанула обручальное кольцо на пальце. — А потом заезжать стал.
— Заезжать? — во рту пересохло.
— Да не психуй ты, — Лена раздражённо дёрнула плечом. — Цветы вот привозил. Мне. Потому что я, видите ли, героя спасла и родила ему двоих детей. А герой-то даже не в курсе, что его друг на операцию денег занять не может и на дешёвых обезболивающих живёт.
Серёга вскочил так резко, что стул опрокинулся.
— И чё, ты ему, значит, помогала? Из моих денег?
Губы Лены сжались в тонкую линию.
— Из твоих? — её голос стал тихим и каким-то опасным. — А у меня что, своих нет? Я, по-твоему, кто? Содержанка твоя?
— Ну твоих-то на такие букеты вряд ли хватит, — огрызнулся Серёга, кивая на лилии.
Что-то переменилось в Лене. Она словно окаменела, только глаза полыхнули.
— Это он привёз. Вчера. Узнал, что ты возвращаешься, — она встала, опираясь о стол. — Мол, от него тебе привет. И знаешь что? Каждый раз, когда ты возвращался без единого цветка, каждый сраный раз он привозил мне эти чёртовы лилии! И говорил: «Это от Серёги, он просто забыл купить!»
Серёга плюхнулся обратно на стул, подобрав его с пола. В груди что-то сжалось и заныло.
— И чё... часто он так приезжал? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал небрежно.
Лена вдруг разом обмякла, словно из неё выпустили весь воздух.
— Раз в месяц, может... Когда совсем плохо ему было. Посидит на кухне, чаю попьёт, с пацанами в приставку порубится... Вон, пацаны его дядей Васей зовут. А я... — она замолчала, закусив губу.
— Что ты? — тихо спросил Серёга.
— Я ему плечо вправляла пару раз. У него спина-то чё, вся переломана. Дёргается иногда. Ты ж знаешь, я медсестрой работала до...
— До того, как за меня выскочила, — закончил Серёга.
— Ага, — она криво усмехнулась. — За тебя, героя нефтяных месторождений. Который другу-спасителю даже не звонит.
Серёга резко встал и вышел из кухни. В коридоре он схватил куртку и бумажник.
— Ты куда? — крикнула Лена. В её голосе мелькнуло что-то похожее на испуг.
— За сигаретами, — буркнул он, хлопнув дверью.
На улице моросил противный дождь. Серёга брёл, сунув руки в карманы, не разбирая дороги. В голове крутились обрывки мыслей и воспоминаний.
Васька Климов. Здоровенный детина с вечной ухмылкой на лице. Душа компании. Кто бы мог подумать... Васька и костыли? Не вяжется.
«Который тебя вытащил тогда...»
Серёга поморщился. Он старался не вспоминать тот день. Авария на буровой. Грохот, вспышка, чья-то рука, выволакивающая его из-под обломков... А потом — звук, с которым рухнула балка. И вопль Васьки.
Телефон в кармане завибрировал. Сообщение от Лены: «Сигареты в тумбочке. Целая пачка».
Серёга фыркнул. Конечно, она знала, что он просто сбежал от разговора.
Неожиданно для себя он свернул к ночному магазину. Внутри ярко горел свет, немногочисленные покупатели бродили между полками. Серёга замер у входа, разглядывая цветочный отдел. Лилии. Огромные, белые, с тяжёлым сладким запахом. Такие Лена любила в первые годы их брака. Он покупал их каждый раз, возвращаясь домой. А потом...
Потом стал забывать. Сперва иногда, потом — почти всегда. Приходил усталый, с болью в спине, с одной мыслью — рухнуть на диван. А Ленка всегда говорила: «Ничего, я всё понимаю».
Серёга резко развернулся, вышел из магазина и направился к ближайшему банкомату. Сунул карточку, начал снимать наличку. Сколько там нужно на операцию? Много, наверное. Ну да ладно, деньги на счету есть. Только надо сначала Ваську отыскать.
Визитка! Серёга хлопнул себя по лбу. Визитка же в Ленкином кошельке осталась.
Он быстро зашагал к дому, на ходу набирая номер жены.
— Привет, это я. Слышь, глянь там визитку в своём кошельке... Да, ту самую. Продиктуй номер, а?
Лена молчала несколько секунд.
— Зачем? — наконец спросила она подозрительно.
— Хочу позвонить этому... герою, — Серёга почувствовал, как щёки начинают гореть.
— Серый, ты чё, ревнуешь что ли? — в её голосе появились нотки изумления.
— Да не ревную я! — огрызнулся он. — Должок отдать хочу.
— Какой ещё должок?
Серёга вздохнул. Как объяснить?
— Ну, за то, что жизнь спас. И за цветы твои. И вообще... давай номер, а?
Лена продиктовала. Серёга нажал отбой и тут же набрал новый номер. Гудки. Один, второй, третий...
— Да? — хриплый голос на том конце показался смутно знакомым.
— Васька? Климов? — Серёга вдруг почувствовал, как дурацкий ком застрял в горле. — Это Серый. Калугин. Помнишь такого?
Молчание. Потом короткий смешок.
— Ну ни хе... в смысле, ничего себе! Серый? Живой, что ль?
— Живее всех живых, — Серёга нервно хохотнул. — Слышь, Вась... Ты где щас? Поговорить надо.
Снова пауза.
— У меня как раз спина прихватила, — голос Васьки звучал напряжённо. — Дома валяюсь. Если не в падлу, сам подгребай.
Серёга записал адрес. Какая-то квартирка на окраине, в старом районе. Вызвал такси, и через полчаса уже звонил в обшарпанную дверь.
Дверь открылась не сразу. Сначала послышалось шарканье, потом звук падающего костыля, приглушённое ругательство. Наконец замок щёлкнул.
На пороге стоял Васька Климов. Тот, но не тот. Всё такой же широкоплечий, но осунувшийся, с запавшими глазами и глубокими морщинами, прорезавшими лицо. Правой рукой он опирался на костыль, левая неестественно висела вдоль тела.
— Ну, здорово, герой! — Васька растянул губы в улыбке.
Серёга уставился на него, не находя слов. В голове стучало: «Это я виноват. Это из-за меня он такой».
— Чё вылупился? — хохотнул Васька. — Краше в гроб кладут, знаю. Проходи давай!
Квартира была маленькой и неухоженной. Серёга отметил скудную мебель, отсутствие ремонта, пустой холодильник, который Васька распахнул, предлагая пиво.
— У меня только это, — смущённо пробормотал хозяин. — Не ждал гостей-то.
Они сидели на кухне, цедили тёплое пиво из бутылок. Серёга украдкой разглядывал старого друга, подмечая каждую деталь. Левая рука Васьки едва сгибалась, плечо было неестественно вывернуто.
— Я слышал, тебе операция нужна? — наконец спросил Серёга.
Васька дёрнулся и угрюмо уставился в свою бутылку.
— Ленка растрепала, что ль?
— Я сам в её кошельке твою фотку нашёл. И визитку.
Васька криво ухмыльнулся.
— А, ну да. Я ей дал, на всякий случай. Мало ли, вдруг понадоблюсь.
От этих слов у Серёги что-то дёрнулось внутри. Странное ощущение — смесь вины, ревности и обиды.
— И часто ты... понадобился? — спросил он, стараясь говорить небрежно.
Васька внимательно посмотрел на него.
— Ты чё, Серый? Думаешь, я к твоей бабе клинья подбивал? — он хрипло рассмеялся, но смех быстро перешёл в кашель. — Ленка — она как сестра мне. Мы ж с ней во время твоих вахт только и общались... Она ж мне спину вправляла, когда сустав выскакивал.
Он с трудом поднялся, опираясь на стол.
— Слышь, Серый, хочешь — верь, хочешь — нет, но я к ней только от уважения захаживал. Думал, вдруг помощь какая нужна, пока муж на вахте пропадает.
Серёга молчал, глядя в стол. Внутри всё перемешалось.
— Слышь, Вась... А сколько на операцию-то надо? — спросил он наконец.
Васька замер.
— Ты чё... серьёзно?
— Ну да, — Серёга поднял на него глаза. — Должок вернуть хочу. За то, что ты тогда... ну, сам понимаешь.
Васька опустился на стул. Его лицо странно исказилось.
— Да нахрен не нужен мне твой должок! — вдруг рявкнул он, с силой хлопнув здоровой рукой по столу. — Ты чё думаешь, я к Ленке твоей шастал, чтоб она тебе пожаловалась? Чтоб ты из чувства вины бабла отстегнул?
Серёга опешил.
— Да нет, я не...
— Я к ней ходил, знаешь почему? — не унимался Васька. — Потому что у неё твоя родинка!
— Чего?
— Родинка! — Васька нелепо ткнул себя пальцем в шею. — У тебя тут такая есть, родинка. Как запятая. И у неё точно такая же! Я как первый раз увидел, аж оторопел. Думаю, надо же, судьба какая... Вот и ходил — на эту родинку смотреть. И на пацанов твоих — они ж на тебя похожи, как две капли воды.
Серёга машинально потрогал свою шею. Действительно, родинка. Он и не замечал, что у Ленки точно такая же.
— В общем, так, — Васька с трудом поднялся, опираясь на костыль. — Иди-ка ты домой, Серый. К Ленке своей иди. И купи ей лилии по дороге, понял? Она их любит. А ко мне больше не приходи. Не с деньгами, не с чувством вины, никак. Я тебя вытащил тогда, потому что друг был. А теперь... теперь уж какие мы друзья.
Серёга тоже встал. Что-то подступило к горлу — колючее, горячее. Он вдруг порывисто обнял Ваську, стараясь не задеть больное плечо.
— Прости, дружище, — прошептал он, не узнавая своего голоса. — Я такой мудак...
Васька сначала напрягся, а потом неловко похлопал его по спине.
— Да ладно, чего уж... Все мы мудаки по-своему.
На прощание Серёга всё-таки сунул в прихожей под телефон конверт с деньгами. Пусть Васька злится, но хоть на первое время хватит.
До дома Серёга добирался с огромным букетом лилий. Таких больших он ещё никогда не покупал.
Лена открыла дверь и замерла, увидев цветы. Её глаза расширились, а потом она неожиданно разрыдалась.
— Ты чё? — оторопел Серёга. — Ленусь, ты чего?
— Дурак! — всхлипнула она, вырывая у него букет. — Дурак ты, Серый! Где ты был? Я чуть с ума не сошла!
Она утирала слёзы рукавом, размазывая тушь по щекам, а другой рукой прижимала к груди лилии.
— У Васьки был, — честно признался Серёга. — Поговорили.
Лена сразу перестала плакать.
— И как он?
— Нормально... Операция ему нужна. Я денег оставил.
— Взял?
— Не знаю. Я под телефон сунул.
Лена мотнула головой.
— Гордый он. Не возьмёт, скорее всего.
Серёга понимающе кивнул. Он бы тоже не взял.
В коридоре появились заспанные мальчишки — старший Мишка и младший Тимка. Оба действительно похожи на него как две капли.
— Пап, ты чё, с вахты вернулся? — сонно спросил Мишка, щурясь.
— Вернулся, — кивнул Серёга и вдруг добавил: — Насовсем.
Лена вскинула на него удивлённый взгляд.
— В смысле?
— В прямом. Завтра заявление напишу, — он по-прежнему смотрел на сыновей. — Пацаны, а дядя Вася... он часто к вам приходил?
Тимка радостно закивал.
— Ага! Он нам приставку принёс! И в футбол с нами гонял, только у него спина болит, он не может долго.
— Знаете, что? — Серёга наклонился к сыновьям. — Завтра поедем к дяде Васе и заберём его к нам. Пусть поживёт тут, пока на операцию не ляжет. Ему помощь нужна, да и одному скучно.
Мишка пожал плечами.
— Да он вроде не один. К нему тётя Света приходит. Смешная такая, рыжая.
Серёга поднял удивлённый взгляд на Лену.
— Света?
Лена криво усмехнулась.
— Медсестра из больницы. Я их познакомила... — она замялась. — Понимаешь, он всё про тебя спрашивал, фотки твои просил. А у меня только свадебные и остались. Вот я и подумала... в общем, да, у него девушка есть.
Серёга почувствовал, как напряжение, сковывавшее всё тело с момента, когда он увидел фото в кошельке, медленно отпускает.
Лена понесла цветы на кухню, пристраивать в вазу. Пацаны убежали в свою комнату. А Серёга стоял в прихожей, рассеянно поглаживая родинку на шее.
«Надо же, — думал он, — у Ленки точно такая же. Как я раньше не замечал?»
Назавтра они поехали к Ваське всей семьёй. Как и ожидалось, деньги он взял — только половину, да и то после долгих уговоров. На операцию хватило, и через месяц в их доме стало на одного человека больше — Васька переехал к ним на реабилитацию.
А ещё через полгода они с Леной впервые за долгие годы устроили второй медовый месяц. И Серёга не забыл купить лилии.