«Это был очень «красный» мультфильм. И надо же такому случиться — снятый по повести совсем ни разу не «красного» мистера Киплинга. И это была очень «красная» музыка. Симфония сфер. Гимн обречённым и всем тем, кто единственно и наследует мир — по праву чести. Мы взрослели вместе с ним. С отважным Лягушонком».
Как по-настоящему счастливый советский ребёнок 1969 года выпуска (ламповые мы, греемся долго, работаем безотказно), я ощущаю в эти дни страшную горечь разочарования касаемо обустройства человеческого бытия. Ничто не удержать в руках. Словно песок на ветру, истекают годы наши, и дубовые рощи, что хоть бы и будут нами посажены и верно, и в ряд, войдут в предельную свою силу, когда не будет нас, не будет совсем, не будет... Не будет, да и всё тут.
Письма, книги, расшифровки Telegram-каналов, ещё какая насущная метафизика — это останется. А вот чашку кофе-чаю ухватить поутру в задумчивости, да и обжечься слегка — эх, горяча — это никак.
И точка.
И это пройдёт...
«Маугли» выходил на экраны СССР по одной серии в год. 1967-й. 1968-й. 1969-й. 1970-й. 1971-й. Долг и братство. Кровь рода и презрение смерти. Битва обречённых и победа одолевших страх. Ложь. Бесчестие. Предательство. Горькая и выстраданная правда. Взросление. Опьянение жизнью — приторной, пропитанной любовью и конечностью всего сущего. Спасение из небытия.
Это был очень «красный» мультфильм. И надо же такому случиться — снятый по повести совсем ни разу не «красного» мистера Киплинга. И это была очень «красная» музыка. Симфония сфер. Гимн обречённым и всем тем, кто единственно и наследует мир — по праву чести.
Мы взрослели вместе с ним.
С отважным Лягушонком.
«Липли волосы нам на вспотевшие лбы...»
И когда распускал свои перья, свой огромный, во весь экран хвост павлин джунглей, музыка — запредельная, нездешняя, нечеловеческая музыка Софии Губайдулиной — пронзала детские наши сердца. И потом, много позже, когда мы выросли, совсем как отважный Лягушонок, ставший вожаком стаи, когда пришла весна жизни нашей, и сердца взорвались, и не было нам покоя, пока не коснулась нас женская рука, — сколько раз мысленно возвращались мы и в весну Маугли.
И музыка...
Её музыка.
Верно потому — от слияния образа и звука, от гармонии высшего, не подчинённого сиюминутности пустоты — и отпечатаны навсегда в сознании нашем слова... Кажется, мы не могли их узнать из подвижных картинок экрана... Кажется, они всегда были с нами, были в нас растворены...
«Мы с тобой одной крови — ты и я!»
Мы и правда были тогда все одной крови. Искусство по праву принадлежало народу. И нам, наследникам поколения победителей, отдавали всё лучшее, справедливо полагая: придёт черёд — и мы встанем у руля величайшего государства мира.
Для нас, для детей Страны Советов, творили титаны, земные боги. Они не жалели нас. Они никогда и не посмели бы унизить нас своей жалостью. Потому мы встречали мир — каков он есть.
София Губайдулина... «Одна из ключевых фигур академической музыки ХХ столетия...», «Последний из лидеров отечественного музыкального авангарда...» Корпус её симфонических сочинений, её духовная музыка.
Мы мало знаем... Расходуем жизнь на блёстки, размениваем время на шелуху серого шума... По-настоящему значимое меж тем проходит мимо нас. Хоть и остаётся в вечности.
Что-то... Что-то неуловимое важно произнести именно сейчас. Что-то, что хоть как-то сможет передать...
«Храброе сердце! И учтивая речь!»
Это вот точно про неё.
Мы помним.
Мы склоняемся в молчаливом поклоне.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.