В марте 1925 года советская пресса шутила над разными темами. Например, над объявленной «Неделей борьбы с проституцией».
Рисунок Юлия Ганфа (1898—1973). 1925 год. «Он помогает.
В Москве объявлена «Неделя борьбы с проституцией».
— Пойдём со мной, девочка. Я тебе, по случаю недели помощи проституции, полтинник прибавлю».
Другая карикатура на близкую тему:
Иван Малютин (1891—1932). «169-ая статья.
— Барин, возьмите меня в прислуги... Только приехала из деревни... И ночевать негде...
— А тебе сколько лет?
— Пятнадцать мне...
— Взял бы... Да одного годика тебе не хватает».
Для справки: 169-я статья УК РСФСР 1922 года — изнасилование (не ниже 3 лет лишения свободы).
Жизненные анекдоты марта 1925-го:
Печать публиковала сатирическое «надгробное слово» умершему в эмиграции юмористу-белогвардейцу Аркадию Аверченко:
И большую карикатуру Николая Денисовского (1901–1981) с текстом известного острослова Эмиля Кроткого (1892–1963, псевдоним — Блеф) к годовщине Февральской революции. Сатирик иронизировал, что с марта 1917-го «почти ничего не изменилось». В каком смысле? А вот...
1. В 1917 году лицеист Свистунов, сверкая золотыми галунами мундира, входил в подъезд роскошного особняка. В руке он держал ароматный букет роз, который нёс очаровательной актрисе. Сердце его билось...
2. С тех пор прошло 8 лет. И почти ничего не изменилось. Так же входит Свистунов в подъезд роскошного особняка, сверкая галунами, с бьющимся сердцем. Так же несёт букет роз для актрисы. Разве только особняк — в Варшаве, сердце бьётся не от любви, а от ходьбы, а сам он — не лицеист, а рассыльный.
3. В 1917 году у подъезда одного из лучших ювелирных магазинов Москвы стоял породистый аристократ и кутила, барон фон-Дрыгайло-Драпайлов. Он выбирал для очередной дамы жемчужное ожерелье.
4. Прошло 8 лет — и почти ничего не изменилось. Так же стоит господин фон барон в магазине, выбирая ожерелье. Разве только магазин — не в Москве, а в Париже, барон — не у прилавка, а за ним, а дама — не любовница, а покупательница.
5. В 1917 году в Одессе адъютант губернатора корнет Мордобойский проводил ночи в кафешантане и возвращался домой на рассвете.
6. Прошло 8 лет — и мало что изменилось. По-прежнему Мордобойский проводит ночи в шантане до самого рассвета. Разве только шантан не в Одессе, а в Берлине, он не корнет, а корнет-а-пистон, а служит не у губернатора, а в оркестре.
У рисунка в 1925-м были ещё две части, которые позднее по каким-то причинам не перепубликовывали.
7. В 1917 году, в Петрограде, русский царь находился в дворцовых палатах. Его окружал блестящий двор; верная стража ревниво охраняла входы и выходы.
8. Прошло 8 лет — и ничто не изменилось. Так же царя окружает двор, стража охраняет дверь, и, вокруг него — палаты. Только палаты эти — для буйнопомешанных, а двор — обыкновенный, больничный. Всё это не в Петрограде, а в Кобурге. Да царя зовут не Николай, а... Уж не помним, как. Много их теперь развелось.