Когда в 1984 году милиционеру Родькину предложили поехать в Афганистан — он удивился. Где он и где Афганистан? Что он там будет делать? Курган, где служил Родькин, не говорил на фарси, дари и пушту. Типичная зауральская провинция. Какой ценный вклад могут внести курганские милиционеры в дело развития дружественного Афганистана?
К тому времени уже было известно, что советские солдаты и офицеры вовсе не деревья там сажают. В республике было неспокойно, шла гражданская война.
В УВД Евгению объяснили, что воевать ему не придётся. Скорее, тут пригодятся его педагогические знания, ведь он закончил Курганский педагогический институт, и не абы что, а факультет физического воспитания.
В Демократической республике Афганистан идёт полным ходом реформирование местных правоохранительных органов. И афганские товарищи запросили дополнительную помощь у советской стороны. Да и вообще, он не первый курганский милиционер, который отправляется в ДРА, но эта информация секретная.
Нужно обучать афганских милиционеров азам оперативной и патрульно-постовой работы и вообще втолковать им, для чего органы правопорядка существуют и что они должны делать. Ну и разнарядка пришла из Москвы в Курган — выделить одного толкового методиста. А где его взять?
Организационно-методический отдел — женский. Не женщин же посылать, они все семейные, степенные, бумажки привыкли перекладывать, "три декрета и майор", да и откажутся. Поэтому и предложили инспектору Родькину. Молодой, образованный, перспективный, спортсмен, не пьющий, братья служат в милиции, да и вообще парень видный, осмысленный.
Предложение заинтересовало необычностью. Было в нём что-то авантюрное, приключенческое. Евгений до этого никогда не был за границей. Стало любопытно. Да и как отказаться, если надо. И Родькин согласился. Он прошел медкомиссию для убывающих в жаркие страны, проставил все необходимые прививки, и в качестве специалиста МВД СССР, отправился в служебную командировку в ДРА, сроком на два года.
В Кабуле его встретил советник по линии МВД, оглядел и сказал — похож. На кого похож? Да на афганца! — рассмеялся полковник. И сразу в курс дела:
— В Москве инструктаж довели?
— Так точно, товарищ полковник.
— Знаю я те инструктажи, как в научном обществе "Знание". Поэтому вкратце обрисую реальную ситуацию. С оружием не расставаться. Сырую воду не пить, только кипячёную. И вообще сильно не пить. В смысле спирт.
— Да я не пью, — признался Редькин. — В смысле спирт, и вообще.
— Как? Вообще не пьёшь? Язвенник? Трезвенник?
— Спортсмен, — ответил Евгений, — да и вообще, у меня семья непьющая, нет такой практики.
— Ну, у нас тут все пьют, и язвенники и трезвенники. Жизнь такая, сложно-сочинённая. Местную еду старайся не есть — антисанитария жутчайшая. Микроб на микробе. Чай — можно. Руки мыть с мылом, при любой возможности.
Работать будешь в Хосте. Дыра, конечно, но кому-то надо и там. Не один будешь работать, там есть наш советнический аппарат. Ну как есть, сам советник все время по госпиталям... Так что будешь представлять интересы советского МВД, так сказать, гордо нести высокое знамя нашей чести.
Далее, с местным населением в контакт желательно не вступать, дружбу не заводить, на афганских женщин не пялиться. Да и вообще, территория сопредельная, могут запросто уволочь в Пакистан. Местные обычаи и всякие шариатские штучки выучишь уже на месте.
Общаться только по службе, с нашими специалистами, советниками, военными и царандоевцами. Там на месте тебе предшественник, которого ты меняешь, всё объяснит. Но учебная работа завалена, честно говоря. Учебный процесс там организуй, план-конспект, то да сё. Про марксизм-ленинизм можно задвинуть, про классовую революционную сознательность. В общем, придумаешь что-нибудь. Учебные пособия там есть, плакатов дадим.
Честно говоря, не знаю, чему их можно научить. Они вроде как необучаемые, от слова совсем. Малограмотные, тёмные. Офицеры вроде ещё ничего, а солдаты — полный мрак. Боятся собственной тени, ничего делать не хотят. Что у них на уме — не известно. Служат практически за еду. Сегодня в форме, завтра уже сбежал с автоматом.
Далее, в Хосте у местной милиции-царандоя нет такого понятия, как оперативная работа. Только на бумаге, для отчётов в Кабул. Они считают, что солдаты царандоя должны на постах стоять и на рынках за порядком следить, а офицеры их проверять иногда. А с бандами пусть русские Ваньки воюют.
Наша глобальная задача — изменить это понимание. Дать им понять, что бороться с бандитизмом — это дело местной милиции и хадовцев, а не нашей армии. Это мы должны быть на подхвате, а не они. А они на шею вобрались, ножки свесили и рады. А контрреволюция штормит в этом Хосте постоянно. Но твоя задача — чисто методический аспект. Обучать, рассказывать, теорию задвигать, делиться опытом, в общем. В боестолкновения сам не лезь. В чужие дела — тоже. Просто объясняй им, как правильно надо делать.
Да, кстати, местные языки знаешь? Нет? Переводяги там наши есть, не мгимошники конечно, ташкентцы в основном, но худо-бедно помогут с общением. Ну и словарик получишь, для общей эрудиции. С военными скооперируешься, они ребята бывалые, в курсе дел. И "Кобальт" там наш часто бывает, секретный спецотряд МВД, с ними тоже познакомишься, они, в основном, и добывают всю оперативную информацию по бандам. И даже реализовывают её.
А сейчас дуй в управление, но первым делом в столовку, на обед еще успеешь, потом встанешь на довольствие, как полагается, получишь всё необходимое для начала, потом в гостиницу, а завтра "вертушка" в Хост, я с военными договорился, на ней тебя и подбросят. Это такси такое местное.
— Товарищ полковник, разрешите вопрос?
— Валяй.
— А почему вы мне всё время тыкаете?
Полковник оторопело посмотрел на Родькина... и расхохотался.
— Ишь ты, какая цаца! В общем так, специалист. Тыкаю я тебе потому, что я на данный момент тут твой самый главный начальник, товарищ, друг и брат. То есть, ставлю тебя на свой уровень, оказываю уважение. И ты от меня зависишь, а я от тебя нет. Я тут уже два года почти, считай, пообтёрся. Поэтому давай без политесов. Это осталось в Союзе. Субординация тут работает только в одну сторону: начальник приказывает — младший исполняет. А меня можно звать просто по имени отчеству.
А здесь наша главная задача знаешь какая? Выжить. И на форменные доклады иногда просто нет времени. Уяснил? А теперь дуй в управление, водитель мой тебя отвезёт и радуйся, что нарвался не на самодура, у нас их тоже хватает.
На практике же в Хосте "методисту" Родькину пришлось решать все вопросы: обеспечения, информирования, повышения самосознательности местного населения и бойцов царандоя, учебно-боевой подготовки солдат и офицеров, планирования и разработки операций, обучения оперативной работе и даже организации спортивных и культмассовых мероприятий.
Помогало ему то, что он действительно был похож на афганца и умел находить общий язык, как и с местным населением, так и со своими товарищами.
Сначала казалось, что дело не сдвинется с мёртвой точки. Афганцы внимательно слушали, поблескивали умными глазами, кивали, улыбались, но... ничего не делали. И ничего не менялось. Учёба в толк не шла, на практике не использовалась.
В рейды по блокированию банд царандоевцев приходилось отправлять чуть ли не силой. Тянули время, отлынивали, долго готовились, господа офицеры бесконечно долго пили чай, а когда выступали — банды уже и след простыл. И в кишлаки предпочитали первыми не соваться, ждали, когда советские солдаты утихомирят душманов и зачистят селение.
Тогда Родькин понял, что афганцы не чувствуют человека и не верят ему, пока личным примером не докажешь им значимость своих слов на деле. И сам полез на "броню", в первых рядах. А по утрам строил роту местного гарнизонного царандоя и занимался с ними зарядкой, физическими упражнениями, бегом, прыжками, на брусьях.
С местными приходилось общаться долго и много. С седовласыми старейшинами, декханами, детишками. Для детей Евгений всегда носил в карманах леденцы. А в Новый год построил им настоящую ледяную горку. Счастья было у детворы... А если счастливы дети — добреют и доверяют и взрослые.
Приходилось Родькину ходить на боевые задания и с "Кобальтом". Приходилось проникать в местной одежде во враждебные кишлаки, притворяясь афганцем Салахом. Приходилось вести переговоры с мятежниками. Да многое чего приходилось делать. И не обо всём и расскажешь.
Но за два года царандой в Хосте превратился из заурядного соединения с плохими показателями в мощную боевую и осмысленную структуру, которая по эффективности превышала своих собратьев в других провинциях. И в этом большая заслуга специалиста МВД СССР Родькина.
Позже, дома, Женя Родькин вообще старался ничего не рассказывать про ту командировку. Но награды: орден "Красной Звезды" и афганский орден "За храбрость" говорили сами за себя. Каждый год, в светлый праздник 9 мая, Родькин всегда ходил в той военной форме, в которой служил в Афганистане.
Афганистан стал для Евгения хорошей закалкой и настоящей школой жизни. Которая пригодилась позже, когда он стал руководить райотделом, а затем и Курганским СОБР.
Подполковник Родькин всегда заботился о своих товарищах, постоянно возился с молодежью, старался дать ей как можно больше полезного опыта.
В марте 1996 года командир Курганского СОБР подполковник милиции Евгений Родькин погибнет в Грозном, вместе с двумя товарищами-офицерами, когда спешил на помощь пермским собровцам, попавшим в беду.
Это была его вторая командировка подряд в Чечню. В первой он "обкатал" на боевой практике половину отряда. Во вторую командировку мог и не ездить, ему полагался отдых и отпуск. Но поехал, чтобы лично "обкатать" вторую половину отряда, в которой были необстрелянные бойцы.
Посмертно подполковнику Евгению Викторовичу Родькину было присвоено высокое звание Героя Российской Федерации.