Мы с ребятами сидели в гараже, потягивали пиво, когда Вадим бросил: «Ну и зачем ты женился, если всё равно гуляешь?». Я не ответил. Тогда. Сейчас, спустя два года и десятки сеансов у психолога, понимаю: измена была не попыткой сбежать от жены, а криком моего внутреннего подростка, который так и не вырос. Аня — моя жена — идеальна. Заботится, воспитывает дочку, делает ремонты. Но однажды после ссоры я зашёл в бар, где работала Лера. Она не спросила, почему у меня сжаты кулаки. Не читала нотаций. Просто сказала: «Ты выглядишь так, будто несёшь весь мир на спине. Давай я хотя бы кусочек сниму». И я сдался. Но психология тут глубже пива и сочувствия:
— Я вырос в семье, где отцу платили за «пятёрки», а слёзы считались позором. Моя роль — быть сильным. Даже когда внутри пусто.
— Аня, как и мама, решала всё за меня: от выбора машины до секса раз в месяц «по расписанию». Измена стала бунтом против её контроля — глупым, детским, но единственным способом, который я знал. Когда Аня нашла переписк