Польша, будто являясь правопреемником Российской империи, сорвала плоды победы в Первой мировой войне.
Разве это не так? В июне 1919 года США, Британия, Франция, Италия и Японией, с одной стороны, и Германия — с другой, подписали Версальский мирный договор. Польша, не являясь стороной договора, получила тогда кусок от «рождественского пирога».
Государству, на которое неожиданно свалилась независимость, передали приличную территорию в германской провинции Позен и предоставили выход к морю, передав ей часть Померании с «вольным городом» Данцигом.
После этого «европейская гиена», закусив удила, стала озираться по сторонам — чтобы еще нахаляву прикусить. Случай подвернулся в 1938 году. Гитлеровская Германия при попустительстве Англии и Франции, расчленила Чехословакию. Поляки тут как тут — прибрали к рукам Тешинскую Силезию. Черчилль еще жаловался, что, мол, «английского и французского послов даже к польскому министру иностранных дел в то время не допустили».
Ну как хотите
Только самый тупой из всех европейских политиков не догадывался, что гитлеровская Германия строит планы насчет повоевать с советской Россией. Польша и тут навострила уши. Как и в случае с чехами, она надеялась урвать свой кусок. Немцы же, не скрывающие своих намерений прибрать к рукам территории восточнее Польши, были не против такого союзника-сателлита. То есть всё шло к тому, что Польша могла бы встать в один ряд с другими союзниками Германии.
Вот только заигрались поляки. Они делали вид, что не замечают лежащего на поверхности факта — Третий рейх не забыл о том самом куске «рождественского пирога». Отдавай-ка родимую взад. Правда, начали с малого — с «данцигского коридора».
Тогда, в 1919 году, когда Германия стояла на коленях, Восточная Пруссия оказалась отрезанной от основных немецких земель. Сообщение шло по морю, воздуху или по упомянутому нами «данцигскому коридору», где нужно было проходить таможенную проверку.
Немцам такой расклад совсем не нравился. И вот когда Третий рейх нарастил мускулы, немецкие дипломаты предъявили полякам претензию. Хотим, мол, проложить экстерриториальный автобан до Кенигсберга. Польша в ответ возмущенно отвергла еще пока скромные предложения Германии. Никаких уступок!
«Да что вы говорите!», — воскликнули немцы, пожав плечами. Очень быстро Польша была вычеркнута из списка потенциальных союзников, превратившись в «карту летне-осенних учений вермахта» перед битвой с более сильными противниками. Проще говоря, «когда замолкают дипломаты, начинают говорить пушки».
До Берлина доскачем!
В начале 1939 года Польша в спешке стала искать гарантии безопасности перед лицом надвигающейся угрозы. Им почему-то казалось, что положиться они могут только на Великобританию и Францию. Поразительно, но нашлись некоторые польские политики, кто не видел в вермахте сильного противника. Они безответственно заявляли, что польские кавалеристы, если что, окажутся у ворот Берлина через две недели. Другие же, более сдержанные, надеялись, что польская армия сможет устоять, пока Франция и Великобритания не начнут наступление на западе, открыв второй фронт.
Никому и в голову не приходило задаться вопросом — будут ли англичане и французы впрягаться в столь масштабный военный кейс ради Польши? Впрочем к лету 1939 года многим, в том числе Берлину и Москве, стало ясно — никто не придет полякам на помощь.
Но ведь именно Варшава, начиная с 1934 года, препятствовала попыткам СССР создать систему европейской коллективной безопасности против нацистской угрозы. Антисоветизм польской элиты превалировал над инстинктом выживания.
Советское руководство, осознавая нависшую над страной угрозу скорого военного конфликта с Германией, когда Советский Союз мог оказаться один на один с врагом, вынуждено было принять решение, которое, на их взгляд, могло обезопасить страну на некоторый срок. Именно тогда, 23 августа 1939 года, и был заключен советско-германский Пакт о ненападении.
Сталин не испытывал ни малейшего сожаления к Польше — из донесений разведчиков он был прекрасно осведомлен о коварных планах Варшавы поживиться за счет Советского Союза, едва лишь германский сапог переступит границу советской России.
«Казус белли»
К июню 1939 года подготовка стратегического плана войны против Польши, известного как план «Вайс», была окончательно завершена. Этот амбициозный замысел предусматривал стремительный разгром польской армии за две недели.
Однако, помимо тщательно разработанного военного плана, существовал ещё и искусно продуманный пропагандистский сценарий. За несколько месяцев до начала войны средства массовой информации Третьего рейха начали методичную обработку общественного сознания, повествуя о трагической судьбе этнических немцев, якобы страдающих от жестоких гонений в Польше.
В основу пропагандистской кампании был положен «казус белли». Это латинское выражение переводится как «повод к войне» и используется для обозначения события или инцидента, который становится формальным поводом для начала военных действий. Обычно это событие служит предлогом для уже запланированной агрессии или вмешательства одной страны в дела другой.
В августе подвезли «консервы»
Операция «Консервы» разрабатывалась в недрах Служба безопасности (СД) под непосредственным руководством её шефа Рейнхарда Гейдриха. Планировалось задействовать три группы СС общей численностью около сотни человек. Все они должны владеть польским языком и переодеты в польскую форму.
Ранним утром эсэсовцы должны устроить на немецкой стороне небольшую войнушку с жертвами. Одна группа захватывает таможенный пункт на польско-немецкой границе, другая — лесничество, а третья — радиостанцию в пока еще немецком городе Гляйвице.
Другой нацистский полкан Генрих Мюллер, дополняя правдоподобность спектакля, должен был подвезти тела умерщвленных узников концлагеря, переодетых в польскую форму. Для убедительности по ним еще и постреляют. Освободили, мол, нашу исконно нацистскую землю от свирепых поляков.
И как вишенка на торте — антигерманское воззвание «поляков» в эфире.
Почему «Консервы»? Нацисты так называли тела, которые ими были умерщвлены в концлагере. Чей-то воспалённый мозг посчитал это оригинальностью и придумал такое название сверхсекретной операции.
Помог «старина» Мюллер
Гитлер, убедившись, что все готово для проведения операции, отдал приказ о ее начале в 4:30 утра 26 августа. Но вскоре обнаруживается, что об этой сверхсекретной операции знают итальянцы и англичане. Муссолини заупрямился и отказался помогать немцам в деле с Польшей. Англичане сразу же заявили, что будут оказывать Польше военную помощь как стороне, пострадавшей от агрессии Германии.
«Консервы» попытались отложить. Придумать что-нибудь другое. Но одна из трёх групп, до которой то ли не дошёл приказ об отмене, то ли она его неправильно истолковала, напала на таможенный пункт.
Это был бы полный провал, если бы операцию не продолжили. Пока все вокруг выясняли обстоятельства нападения на таможенный пост, вечером 31 августа «поляки» напали на радиостанцию в Гляйвице. Всех служащих связали и отправили в подвал. Сделали по радио пламенное антигитлеровское воззвание и поспешили скрыться. Естественно с «потерями».
Мюллер постарался и доставил к помещению радиостанции тела узников, переодетых в польскую форму. Лежали там и гражданские. Мюллер привлек уголовников к постановке спектакля. Массовке пообещали вознаграждение и переодели в цивильное. А оно вон как вышло. Пострадали ради искусства эти ненужные свидетели.
А утром война
Операция «Консервы» была, в общем-то, состряпана и проведена из рук вон плохо. Многие разведки мира знали о её деталях заранее. Так что практически никто в мире не поверил в «польское» нападение.
Как бы Гитлер не старался, обращаясь в этот день к немецкой нации, где прямо обвинил поляков в развязывании войны, итог оказался прямо противоположный. Весь мир был уверен, что именно Германия развязала войну, а не Польша.
Тишина польско-немецкой границы была нарушена в 4:45 утра 1 сентября 1939 года. Гитлеровские войска ринулись вглубь Польши, воплощая в жизнь план «Вайс». В этот миг началась трагедия, ставшая прологом к одной из самых страшных страниц истории человечества.