История, которую сегодня вам предстоит прочесть, не из разряда развлекательных, зато из разряда личных переживаний. К сожалению, настал тот переломный момент в моей жизни, когда я буквально осталась без опоры, данной Всевышним.
9 марта 2025 года скоропостижно ушел из жизни мой папа. Меня оставил человек, на которого я всю свою жизнь равнялась, на которого похожа по характеру и внешне, на которого спокойно оставляла маму, живя в другой стране.
День был совершенно обычным и ничем не примечательным, но именно он поделил мою жизнь на «до» и «после», когда невозможно хоть что-то исправить, даже за все деньги мира.
Всевышний решил, что мой папа ему нужнее именно сейчас, и я не смею с ним спорить, хотя и в душе образовалась черная дыра, через которую ворвался безжалостный и колючий ветер вечной утраты.
Мой папа всегда был веселым человеком, который хоть и не любил трудностей, но всегда смотрел им прямо в лицо. Да и профессия обязывала – подполковник погранслужбы, ответственность за солдат и за сохранность родного государства накладывает свой отпечаток на образ мышления и жизни.
А еще он никогда не относился серьезно к своему здоровью, над словами врачей посмеивался, на лекарства смотрел с подозрительным прищуром, игнорируя регулярность приема и бравируя тем, что он сам себе доктор, и никто ему не указ.
Всевышний отпустил ему свой срок – 76 лет от вздоха до вздоха, но сколь бы мы не ожидали вероятности подобных событий, они всегда для нас, простых смертных, приходят не вовремя.
В тот же день, получив такую новость, я помчалась в аэропорт, чтобы сесть в самолет до Москвы. Глупая надежда на то, что это шутка или розыгрыш теплилась в душе, несмотря на очевидное. Пока живет надежда, живем и мы, только вот надежды наши оправдываются не всегда.
Из аэропорта я взяла такси и по мере приближения к моему городу мое сознание все четче фиксировало суровую и черную правду – надежда на шутку пуста и не состоятельна. Выйдя из такси напротив своего подъезда, я стояла там, не в силах шевельнуться, еще минут 15 глухой ночью, прислушиваясь к тишине. Мне все казалось, что вот сейчас распахнется подъездная дверь и навстречу мне выйдет мой папа со словами, чтобы я не таскала тяжести. Но ответом мне был спящий город, музыка из проезжающей неподалеку машины и пустота утраты.
Каждый шаг давался тяжело. Я знала, что сейчас я открою дверь своим ключом, а потом мне придется сильно-сильно держать себя в руках, чтобы не позволить расклеиться маме, которая тоже еще не в полной мере осознала, что произошло.
И я держала себя в руках. Я обнимала маму, не позволяя себе проронить ни слезинки, я вместе с братом организовывала процесс похорон, всячески отвлекала маму от происходящего и не пустила ее на кладбище. Пусть в ее сознании он останется живым.
Ужасное и гнетущее чувство безысходности, когда ты видишь одного из самых родных тебе людей в ящике без движения, а позади этого ящика краем глаза сквозь пелену слез видишь дверь в земле, которая вот-вот сомкнется над крышкой этого ящика, сокрыв от тебя навсегда любимое лицо. С огромным трудом я подавила в себе желание выть, держалась из последних сил. Мы с братом избегали смотреть в глаза друг другу, чтобы не сорваться вдвоем. А маму я заставила готовить еду на поминки, чтобы она была занята физически и не имела возможности сильно погружаться в происходящее.
Это состояние похоже на приближающееся цунами, когда ты стоишь на берегу океана и на тебя с огромной скоростью движется гигантская стена воды. Ты понимаешь, что как бы ты ни бежал, пытаясь спастись, тебя накроет с головой с минуты на минуту, вертя в водовороте плотной черной воды, перекрывая доступ к воздуху, ломая тело, словно спичку. Ты стоишь и смотришь на приближение этой неумолимой стены, а сделать ничего не можешь.
Я даже не знаю, что далось мне сложнее, сама потеря и ее осознание там, на краю разрытой могилы, или удавшаяся попытка держать лицо, чтобы не дать маме возможности соскользнуть в черную и беспросветную тоску утраты.
За эти дни я, вдруг, поняла, что моя вполне себе славянская мама, оказалась настоящей восточной женщиной, потому как она не знает ничего из процессов домохозяйства и абсолютно не умеет пользоваться техникой.
Все последующие после похорон дни я искала наилучшие пути, как научить ее элементарно пользоваться стиральной машиной и смартфоном, а с показаниями счетчиков мы так и не справились, пришлось искать иные пути решения этой ежемесячной задачи.
Потом я ее отвлекала походами по врачам, затащив в платный медцентр, где не нужно стоять в очередях, но преодолевать ее сопротивление очень сложно. Если, уж, что-то она себе в голову вбила, то это уже оттуда не вытрясешь, увы.
Зато мне пришлось погрузиться в увлекательный мир социальных программ для пенсионеров, которые оказались довольно широки в нашем городе. Вот только вызвать у мамы интереса к ним у меня пока так и не вышло. Зато вышло вызвать интерес к хождению по врачам, видимо, это и станет ее отвлечением от произошедшего.
Пока запущенный мучительный процесс принятия случившегося не окончен, она застряла где-то на стадии гнева, потому как постоянно повторяет фразу «как не вовремя он ушел!», как будто подобное событие может произойти вовремя.
Я держала себя в руках все это время, не позволяя себе проронить и слезинки в ее присутствии. Выдумывала глупые шутки, отвлекала заботами и необходимостью звонить мне 100500 раз на ватсапп и телеграмм, включать и выключать стиральную машину, запоминать и записывать, как часто ей принимать ее лекарства и в какое время.
А сейчас, когда я вернулась в Кувейт, все сильнее накатывает душевная боль, словно приливные волны океана в полнолуние. Это невозможно выразить словами, это поймет лишь тот, кто терял самых близких людей…
Поэтому прошу меня извинить за мои односложные ответы на ваши комментарии. Все статьи, которые вы читали с 9 марта, были написаны заранее и поставлены в отложенные публикации, так как я планировала немного отдохнуть. Отдохнула…