С начала лета нет достоверной информации о местонахождении генерала армии Сергея Суровикина. Недавно он был командующим группировкой войск в зоне проведения специальной военной операции, за ним закрепилось прозвище "Генерал Армагеддон". Позже он стал заместителем командующего и ответственным за взаимодействие с ЧВК "Вагнер". Его исчезновение произошло сразу после того, как он осудил действия Евгения Пригожина, организовавшего марш на Москву.
Депутат Госдумы Андрей Картаполов утверждает, что Суровикин находится в отпуске. Военный корреспондент Ирина Куксенкова сообщает о его скором появлении. Журналист Алексей Венедиктов, признанный иностранным агентом, утверждает, что генерал не поддерживает связь с семьей. Официальные источники не предоставляют информацию о судьбе Сергея Суровикина. Бывший начальник генерала, генерал-полковник Валерий Марченков, разделяет обеспокоенность многих россиян.
– Валерий Иванович, Сергей Суровикин исчез более месяца назад. Официальных заявлений о его местонахождении нет. Анонимные Telegram-каналы пишут, что он в отпуске, военные корреспонденты анонсируют его скорое возвращение, другие источники утверждают, что он арестован в связи с мятежом Пригожина и подозревается в соучастии. Мог ли он нарушить присягу?
– Нет, это исключено. Даже во время самого спорного эпизода его биографии, связанного с событиями августа 1991 года, следствие, Министерство обороны и президент Ельцин признали, что он действовал в рамках присяги. Именно поэтому его быстро освободили и сняли все обвинения.
– Как давно вы знакомы с Суровикиным и насколько хорошо вы его знаете?
– Я обратил внимание на Суровикина при первой же встрече. Это произошло в августе 1988 года. Я был командиром дивизии, а он командовал ротой. Для меня получение роты заняло 3,5 года службы, а он получил ее всего за год. Меня это заинтересовало, и в первые годы я придирался к нему, но вскоре понял, что Сергей – выдающийся человек, знакомством с которым я горжусь.
– Чего только стоит случай на учениях в 1989 году: тогда загорелась БМП, и из-за детонации боеприпасов мог произойти взрыв всей техники, что привело бы к гибели людей. Сергей, будучи старшим лейтенантом, бросился в машину, вытащил экипаж и направил ее к обрыву, в реку Оку. Благодаря его действиям удалось избежать взрыва, и он сам, к счастью, остался жив. Он мог бы и не рисковать, ведь инструкции не требуют подобных действий.
– Когда хотят очернить Суровикина, часто вспоминают события 1991 года, когда по приказу ГКЧП он находился в Москве у "Белого дома", и в результате столкновений погибли три человека. Вы были командиром Суровикина в то время?
– Да, я командовал Таманской дивизией и знаю эту историю очень хорошо. Мы получили приказ готовиться к отправке в Москву еще 18 августа. Было очевидно, что Горбачев потерял контроль над ситуацией. Обстановка была напряженной: сначала командующий отдает приказ готовиться к выходу без офицеров, что невозможно. Затем приказ отменяется, а потом снова поступает команда выступать. Команды были противоречивыми, это важно понимать.
Нам и Кантемировской дивизии было поручено установить посты и ограничить доступ людей в центр Москвы. Всего должно было быть 28 постов. Половину обеспечивали мы, а Кантемировская дивизия вышла на задание без патронов и не установила ни одного поста. Сергей успешно справился с задачей.
В районе моста возле "Белого дома" были баррикады, движение было перекрыто троллейбусами, и БМП Суровикина была заблокирована. Митингующие пытались залить бензин в трансмиссию, что привело бы к взрыву во время движения.
Экипажу пришлось защищаться: Сергей предупредил о наличии боеприпасов в машине, потребовал пропустить колонну, произвел два предупредительных выстрела в воздух и пошел на прорыв завалов, после чего покинул место конфликта. Никаких последствий тогда не было: мы выполнили задачу и вернулись в расположение дивизии.
События начали развиваться позже. 20 августа на Ходынское поле прибыл герой Советского Союза Валерий Бурков с женщиной в красном пиджаке и мужчиной, представившись представителями Ельцина. Они предложили, что если наша дивизия перейдет на его сторону, то я стану заместителем министра обороны. Я, хотя и был депутатом Мособлдумы, был далек от политических игр и сказал об этом.
Я заявил, что у меня 10 тысяч солдат и офицеров, которые присягали Советскому Союзу, и я не могу представить, чтобы они ее нарушили. Мы отказались, и служба продолжилась. Через две недели меня и Сергея вызвал министр обороны РСФСР Павел Грачев. ГКЧП уже потерпел неудачу.
Я ехал без опасений, так как хорошо знал Грачева, мы учились вместе в академии Фрунзе. Разговор прошел спокойно, мы разобрались в событиях у "Белого дома". Мне предложили должность первого заместителя министра обороны, но я отказался, и мы вернулись в свою часть для подготовки к учениям для французской делегации.
Учения прошли успешно, и меня вызвали на доклад к заместителю министра обороны Владимиру Топорову. Он сообщил, что приказом министра я освобожден от должности и должен забрать вещи. Подробности можно прочитать в книге Виктора Баранца "Потерянная армия" на странице 157. В итоге меня восстановили в должности, а Сергея арестовали.
– В чем его обвиняли и на каких условиях он был освобожден?
– В этой истории много вымысла. В действительности ничего страшного в августе не произошло. Нам было приказано охранять общественный порядок, чем мы и занимались, устанавливая посты. Кантемировская дивизия, вопреки приказу, ничего не делала. Сергей выполнил задание полностью. Он всегда выполняет приказы.
После проверки и доклада Министерства обороны Ельцин освободил его. Он оценил, что Сергей не предал присягу и не мог поступить иначе. После этого Суровикину разрешили поступить в академию Фрунзе, что обычно невозможно после ареста. Он окончил ее с отличием, как и академию Генштаба.
– Сейчас даже западные СМИ пишут, что благодаря его знаниям была создана линия обороны, которая срывает планы контрнаступления ВСУ.
– Он талантливый военачальник. Но описание "линии обороны Суровикина" с этими бетонными "зубами дракона" не отражает его замысел. Эти "зубы" – не его оборона. Он провел разведку местности и, предвидя наступление украинцев, перераспределил личный состав так, что контрнаступление постоянно проваливается. На некоторых участках глубина обороны достигает 10 километров. Он сократил протяженность фронта и пересмотрел стратегию обороны.
Вместо батальона, как основной единицы, он сделал ставку на роты. Подобный ход был в истории российской армии. В 1880 году Скобелев в битве при Геок-Тепе использовал роту вместо батальона и победил. Потом от этой системы отказались, а Сергей ее снова применил. Эффективность его предложений по борьбе с беспилотниками также связана со ставкой на роты, как у Скобелева.
– Недавно, после исчезновения Суровикина, в военных каналах возник спор об ответственности генерала за оставление Херсона. Есть ли у вас замечания к этой операции?
– С военной точки зрения к решению оставить Херсон нет замечаний. Сергей видел, что Европа и Америка поставляют Украине оружие. Он изучил местность, оценил наши силы и возможности и, уходя из Херсона, спас военных и гражданских, а также использовал время для создания линии обороны, которая сейчас выдерживает контрнаступление.
– Мне часто говорили о большом авторитете Суровикина в армии. Это правда?
– Да.
– С чем это связано?
– Он всю жизнь служит в армии, и его биография подтверждает его верность стране и заботу о солдатах.
Когда он командовал 42-й дивизией в Чечне, он публично обещал, что за каждого убитого русского солдата армия будет убивать по три боевика, и он держал свое слово. Он находился под огнем вместе с солдатами.
Когда он служил в Таджикистане, местные бандиты взяли в плен нескольких наших военных. Сергей, будучи командующим армией, поехал на переговоры с лидерами бандформирований. Его пустили на встречу, он прошел все кордоны. За столом он расстегнул куртку, под которой были гранаты. Наших ребят отпустили без всяких условий.
Его назначение командующим ВКС вызвало неприятие, так как летчики – особые люди, и сухопутный начальник для них неприемлем. В его подчинении были маршалы, командующие ВВС и ПВО. Суровикин каждую субботу приезжал в Кубинку и летал сам. Он не просто позировал, а реально летал, и его зауважали.
– Есть ли примеры не только эмоциональных, но и системных решений?
– Сергей Суровикин создал военную полицию, что вызвало сопротивление. Сейчас, во время спецоперации, она показала свою необходимость. Полиция обеспечивает охрану боеприпасов, сопровождение грузов, расследует преступления и имеет следственные полномочия. Без Сергея никто бы не смог создать эту полицию с нуля.
Его исчезновение в конце июня вызвало недоумение, и я уверен, что личный состав армии ждет его возвращения.