— Сир, вы должны снова жениться.
Томас Кромвель знал, что эти слова вызовут бурю. Генрих VIII уже несколько месяцев пребывал в мрачном расположении духа. После смерти Джейн Сеймур он потерял ту, кого называл своей единственной настоящей женой. Она родила ему долгожданного сына, а теперь оставила его в одиночестве.
Король поднял голову. В глазах его вспыхнуло раздражение.
— Я должен? — медленно повторил он. — С каких это пор лорд-протектор королевства диктует мне, что я должен делать?
Кромвель выдержал его взгляд. Он понимал: это не вызов, это проверка.
— Сир, вы сами знаете, что не можете оставаться вдовцом. Политика не терпит пустот. Европа следит за Англией, и многие желают видеть ваш трон ослабленным. Врагам достаточно только слухов, что здоровье ваше неважное, что вы…
— Что я что?! — рявкнул Генрих, с силой ударив кулаком по столу.
Кромвель молчал. Дразнить короля — дело опасное, но он знал, когда лучше промолчать.
— Мне сорок восемь лет, но я ещё полон сил. Я воин, Томас. Я рубил врагов на полях Франции и Шотландии, пока ты ещё учился подбирать нужные слова.
Король откинулся на спинку массивного кресла и посмотрел в сторону окна. За стеклом расстилались сады Уайтхолла, залитые серым зимним светом.
— И всё же, сир… союз с домом Клеве — это защита. Франция и император Карл снова сблизились. Если они объединятся, Англия окажется в кольце врагов. Союз с протестантскими герцогами Германии…
Генрих скривился.
— Эти надменные немцы! Они не признают папу, но мне их реформация не нужна. Я сам глава церкви.
— Именно поэтому они вам и выгодны, сир. Они не будут пытаться навязать вам католическую невесту. Вам нужна жена, не связанная с Римом. Анна Клевская — наилучший вариант.
Король задумался. Он слышал об этой Анне. Герцогство Клеве было достаточно сильным, но не настолько, чтобы диктовать ему свои условия. Кроме того, Кромвель не говорил бы так уверенно, не имея веских доводов.
— Она молода?
— Ей двадцать три, сир. Вполне подходящий возраст.
— Говорят, она воспитана строго?
— Она благочестива, скромна и… красива, сир.
Генрих прищурился.
— Ты её видел?
Кромвель слегка запнулся.
— Нет, но у нас есть её портрет. Ганс Гольбейн лично писал его.
Гольбейн. Генрих уважал этого художника. Тот не льстил, но и не уродовал. Король задумался.
— Хорошо. Покажи мне её.
Кромвель кивнул.
— Я распоряжусь. Но, сир, если вы одобрите её, отступать будет поздно.
Король усмехнулся.
— Отступать? Это ты, Кромвель, должен бояться отступления. Ты поставил на эту партию свою репутацию.
Советник опустил глаза. Да, он это понимал. Если Анна Клевская не понравится королю… он может не пережить этого брака.
Король махнул рукой.
— Хватит разговоров. Я хочу видеть этот портрет. А пока…
Он поднялся с кресла и прошёлся по комнате.
— Она говорит по-английски?
Кромвель чуть наклонил голову.
— Нет, сир.
— Французский?
— Тоже нет.
Генрих резко обернулся.
— Господи всемогущий, и как же я буду объясняться со своей женой?!
— Она быстро научится, сир. Это вопрос времени.
Король нахмурился. Всё это начинало раздражать его.
— Покажи мне её. А дальше посмотрим.
За стенами королевской резиденции Лондон шумел, как всегда. В тавернах пили эль, на рынках спорили о ценах, а на улице каждый встречный знал — король Генрих снова ищет жену. Люди говорили шёпотом, вспоминая судьбы прежних королев.
— Думаете, её тоже казнят? — спросила одна торговка другую, заворачивая рыбу в тряпицу.
— Если не родит ему сына — может быть.
— А если родит?
— Тогда умрёт при родах, как Джейн Сеймур.
Они перекрестились.
В это время где-то далеко в Клеве Анна Клевская и не подозревала, что её судьба уже решается в тёмных залах английского дворца.
Она ещё не знала, что король, который собирался сделать её своей женой, уже сейчас сомневается в своём выборе.
И что первый взгляд, который он на неё бросит, станет началом конца.
Портрет, который изменил судьбу
Генрих VIII не сводил глаз с портрета.
Лицо девушки на холсте было мягким, округлым, с чистой, светлой кожей. Высокий лоб, чуть приподнятые брови, спокойный взгляд карих глаз. Одежда — богато вышитый атлас с тяжёлыми золотыми украшениями. Всё говорило о благородном происхождении, но не было в этом образе огня.
Король прищурился, шагнул ближе, провёл пальцем по краю холста.
— Это работа Ганса Гольбейна?
— Да, сир, — ответил Кромвель, внимательно наблюдая за его реакцией.
— Он писал с натуры?
— Разумеется.
Генрих молчал. Он знал Гольбейна как мастера, чей глаз не мог обмануть. Но, чёрт возьми, почему он не ощущал волнения? Портрет был хорош, но сердце не дрогнуло.
— Она красива? — голос его прозвучал глухо.
Кромвель сделал осторожный шаг вперёд.
— Сир, она достойна звания королевы. И это не только вопрос внешности. Её воспитание, манеры…
— Оставь это, Томас. Женщина должна быть приятна глазу. Если я не захочу смотреть на неё, мне не помогут ни её благочестие, ни ум.
Советник промолчал.
— Мне нужно знать, что она прекрасна, а не просто… удобна.
Король отвернулся от портрета, тяжело опустился в кресло.
— Её видели послы. Они говорят, что она очень привлекательна, сир.
— И сколько из них решилось бы сказать мне правду?
Кромвель снова промолчал.
— Хорошо, Томас, я отправлю людей. Пусть проверят. Если ты ошибся, ты за это ответишь.
Ганс Гольбейн стоял перед королевским советом, сжимая кисть в руках.
— Ты поклялся, что писал с натуры, — сказал Генрих, сверля его взглядом.
— Так и есть, сир.
— И ты не украсил её?
Художник выдержал паузу, словно взвешивая каждое слово.
— Сир, я не мог позволить себе это.
— Не мог ли ты, Ганс, выбрать тот ракурс, который сделает её лучше?
— Я выбрал тот, который наиболее точно отражает её образ.
Король встал.
— Значит, ты не лгал.
Гольбейн не ответил.
Генрих снова посмотрел на портрет. Ему хотелось верить, что это правда. Что Анна будет такой же, как на холсте. Но что-то в нём не давало ему покоя.
— Дело решено. Я согласен на брак.
Кромвель перевёл дух.
Но Ганс Гольбейн понимал: судьба этой женщины теперь зависит от того, понравится ли она королю… вживую.
Где-то далеко, в Клеве, Анна даже не подозревала, что её лицо уже решило её судьбу.
Ей казалось, что её ожидает счастье.
Как же она ошибалась.
Судьбоносная встреча: когда мечты рушатся
Генрих VIII не любил ждать.
С момента, как он утвердил брак с Анной Клевской, прошло несколько месяцев. Переговоры были завершены, контракты подписаны, придворные обсуждали скорое прибытие новой королевы. Всё шло своим чередом. Но в душе короля росло беспокойство.
Ему не терпелось увидеть невесту. Не тогда, когда она сойдёт с корабля, окружённая пышными церемониями, а раньше — неожиданно, без предупреждения. Он жаждал момента, когда сможет разглядеть её такой, какой она будет в их браке.
Этот момент он устроит сам.
— Сир, вы уверены, что это разумно?
Генрих натянул перчатку, злобно взглянув на сэра Энтони Брауна, своего приближённого.
— Мне нужно знать, кто она, прежде чем я поведу её к алтарю.
— Но традиции…
— Прокляты эти традиции! — рявкнул король, запрыгивая в седло. — Ты видел Анну?
— Нет, сир.
— Я тоже! И вот это меня бесит.
Король пришпорил коня.
Рочестер был сер и уныл под зимним небом. Анна Клевская, приехавшая сюда несколько дней назад, нервничала. Она устала с дороги, но старалась выглядеть свежо. Она должна быть достойной королевой.
В этот день её предупредили, что прибудут несколько послов. Не более.
Она не знала, что среди них будет её будущий муж.
Генрих VIII не любил представляться.
Он ворвался в замок в сопровождении нескольких человек, но без королевских регалий, без объявлений, без помпы. Когда он вошёл в зал, Анна стояла у камина.
Она обернулась.
Король замер.
Женщина перед ним была совсем не похожа на тот образ, что создал в его голове портрет Гольбейна.
Глаза его сузились.
Пухлое лицо, кожа бледнее, чем на холсте. Линии подбородка были мягче, чем ожидалось. Чёрты — не уродливы, но и не те, что заставили бы сердце забиться быстрее.
Она улыбнулась.
— Милорд? — голос её был осторожен.
Генрих не ответил сразу. Он смотрел на неё, чувствуя, как внутри него поднимается разочарование.
Она шагнула вперёд.
Король резко отступил.
— Это она? — пробормотал он сквозь зубы, глядя на своих приближённых.
— Да, сир.
Он покачал головой.
— Меня обманули.
Анна не понимала слов, но уловила интонацию. Она замерла, растерянно глядя на мужчину, который должен был стать её мужем.
Но в его глазах не было ни радости, ни любви.
Лишь разочарование.
Когда Генрих вышел из зала, его трясло от гнева.
Кромвель, Кромвель… Как он мог так ошибиться?!
— Я не могу её любить, — прошипел он, обращаясь к Энтони Брауну.
— Сир…
— Это не женщина, а проклятая фламандская кобыла.
Слуги молча опустили глаза. Никто не осмелился возразить.
Король вскочил в седло.
— Мы уезжаем.
— А как же…
— Чёрт с ней! — рявкнул Генрих.
И они умчались прочь.
Позади, в зале замка Рочестер, Анна Клевская так и стояла у камина.
Она чувствовала, что что-то пошло не так.
Но не знала, что её жизнь в этот момент повернулась в совсем иную сторону.
В замке Уайтхолл свечи в покоях короля мерцали, отражаясь в золотых кубках. Генрих тяжело дышал, разгорячённый, его кулаки сжимались на подлокотниках кресла.
— Я не женюсь на ней, — наконец бросил он.
Кромвель молчал.
— Я сказал, я не женюсь на ней!
Советник склонил голову.
— Сир… это невозможно.
Генрих вскочил.
— Возможно. И ты найдёшь мне выход.
Кромвель чувствовал, как его кровь стынет.
Он сделал ставку на этот брак. И если она не сыграет, он сам станет жертвой этой партии.
Король больше не был в восторге от невесты.
А значит, эта свадьба могла закончиться трагедией.
Самый несчастливый брак Генриха VIII
— Это невозможно, сир.
Кромвель стоял перед королём, не смея поднять глаз. Генрих VIII мерил шагами зал, тяжело дыша, будто готовился к битве.
— Ты не слышал меня, Томас? Я не могу её любить!
— Сир… контракт подписан.
Король резко обернулся.
— Что мне этот проклятый контракт, если я не могу смотреть на неё?!
Кромвель молчал. Он знал: король не отступит. Его отвращение к Анне было слишком велико. Но назад дороги не было.
— Послушайте, сир, — советник сделал шаг вперёд. — Если вы отмените свадьбу, это будет оскорбление для герцога Клеве. Он — ваш союзник, и его гнев может обернуться войной.
— Войной?! — Генрих рассмеялся. — С кем, Кромвель? С этим немецким князьком, который может выставить от силы десять тысяч солдат?
Кромвель сглотнул.
— Не с ним, сир. С императором Карлом и Францией.
В зале повисла тишина.
Генрих сел в кресло, обхватил голову руками.
— Чёрт бы побрал эту политику…
— Сир, свадьба должна состояться.
Король резко поднял голову.
— А что если… если после свадьбы я объявлю её недействительной?
— Вам нужно веское основание.
Генрих встал.
— У меня есть одно.
Он скривился.
— Я не прикоснусь к ней.
В Вестминстерском аббатстве пылали свечи.
Анна шла по проходу, облачённая в роскошное платье цвета слоновой кости, расшитое золотом. Она старалась не смотреть на толпу, лишь вперёд, к алтарю.
Генрих ждал её там.
Он был спокоен. Чересчур.
Анна улыбнулась ему.
Он не улыбнулся в ответ.
Когда священник задал королю вопрос, согласен ли он взять эту женщину в жёны, Генрих замешкался.
Мгновение.
Два.
Лишь затем он произнёс:
— Да.
В брачную ночь Анна сидела на краю кровати, сложив руки в замке.
Она ждала.
Король вошёл, даже не взглянув на неё.
Он стянул плащ, тяжело опустился в кресло, сбросил сапоги.
Тишина.
Анна посмотрела на него, пытаясь понять, что делать.
— Вы устали, сир?
Генрих вздрогнул.
— Да.
Она наклонилась, коснулась его руки.
Он отдёрнулся.
— Вам холодно?
Король резко встал.
— Оставьте меня.
Анна моргнула.
— Но… ведь это наша…
— Я сказал, оставьте меня!
Он вышел из спальни, громко хлопнув дверью.
Анна осталась сидеть одна.
Всё было не так, как она себе представляла.
На следующее утро король появился при дворе хмурым, молчаливым.
Слухи разлетелись мгновенно.
— Он не провёл с ней ночь.
— Не тронул её.
— Это значит…
Но никто не осмелился сказать вслух, что это значит.
Король был мрачнее тучи. Он прошёл мимо приближённых, остановился перед Кромвелем.
— Она мне отвратительна.
Советник знал: это начало конца.
Если Генрих не желает делить постель с женой, он найдёт способ избавиться от неё.
И Кромвель будет виноват.
Развод без крови: уникальный случай в истории Тюдоров
Анна сидела в своих покоях, сжимая в руках письмо.
Она не сразу поняла, что перед ней — конец её брака.
Всё выглядело столь официально, холодно, деловито. Как будто они никогда не были мужем и женой.
Слова прыгали перед глазами.
«По причине несостоявшегося брачного союза…»
«Король признал невозможность дальнейшего совместного проживания…»
«Леди Анна Клевская сохраняет привилегии при дворе и титул „сестры короля“…»
Она опустила бумагу на колени.
Это означало только одно.
Она больше не королева Англии.
5 июля 1540 года.
Генрих сидел в зале Уайтхолла, устало потирая висок.
— Она согласна?
Кромвель кивнул.
— Без возражений, сир.
Король откинулся на спинку кресла.
— Я думал, она будет сопротивляться.
— Анна — умная женщина, сир. Она понимает, что так для неё безопаснее.
Генрих хмыкнул.
— Безопаснее. Какой мягкий способ сказать „спасла себе жизнь“.
Он помолчал, затем спросил:
— Как она отреагировала?
Кромвель задумался.
— Внешне спокойно.
— А внутри?
Советник покачал головой.
— Она никому не показывает, что думает.
Король поднялся, направился к окну.
— И всё же… я поступил с ней милостиво.
— Да, сир.
— Она не умерла, как Анна Болейн.
— Нет, сир.
— Она не умерла при родах, как Джейн Сеймур.
Кромвель кивнул, не зная, к чему ведёт король.
Генрих обернулся.
— Это хороший исход.
Советник медленно вдохнул.
— Для неё — да, сир.
9 июля 1540 года.
В зале заседаний король встал, выпрямился, проговорил громко, ясно, будто выносил приговор.
— Брак аннулирован.
Лорды кивнули.
Все понимали, что это была единственная возможная развязка.
Когда Анна получила официальное подтверждение, она лишь молча кивнула.
А потом села перед зеркалом и медленно сняла свою корону.
Она больше не принадлежала ей.
И всё же, глядя в своё отражение, Анна не увидела страха.
Она увидела жизнь.
Ставьте лайк и подписывайтесь на канал.
Следующая часть: