Я не очень люблю, когда во всем, что мы делаем, ищется вторичная выгода. Когда мы рассуждаем о паттернах поведения, важно помнить, что большая их часть давно отрепетирована эволюцией.
Возьмем, к примеру, альтруизм — сострадание и желание помочь ближнему порой в ущерб себе. Часть из нас уверена, что это свойство присуще только человечеству благодаря нашей "высокой" природе. Другая часть (и я порой к ним примыкаю) склонна искать вторичные выгоды в любом таком поступке: будь то благотворительность, миссионерство, помощь соседу или даже героические акты спасения.
Ну ладно, у меня работа такая — искать подвохи и подводные камни. Но вам-то зачем?
Истина, как обычно, где-то посередине.
Как известно, настойчивые ученые постоянно пытаются докопаться до эволюционных истоков наших поступков, экспериментируя на братьях наших меньших, в основном на крысах. Почему именно на них, кстати?
Во-первых, социальное устройство крысиных сообществ максимально похоже на человеческое.
Во-вторых, жизненный цикл крыс и их сообществ намного короче, что позволяет быстрее изучать изменения в поведении.
Так вот, эмпатию и сострадание ученые также изучали на крысах. И выяснили, что ничто человеческое им не чуждо даже в этом смысле.
В одном из экспериментов крыса, оказавшись в темном отсеке (куда она сбежала от яркого света), обнаружила, что пол там — это большая педаль. Нажатие на неё включало ток в соседней клетке, где находилась другая крыса, которая начинала испытывать боль и издавать жалобные звуки.
Как же поступит крыса?
Оказывается, многие грызуны, как и мы, демонстрируют удивительное поведение, которое можно назвать альтруизмом. Большинство крыс, услышав крики сородича, возвращаются в освещенный отсек, несмотря на свою врожденную неприязнь к свету. Они готовы терпеть дискомфорт, лишь бы прекратить страдания другой крысы.
Исследования показывают, что крысы способны испытывать эмпатию — чувствовать эмоции других особей. Это подтверждается их реакцией на боль сородичей и готовностью помочь, даже если это требует жертв.
Однако не все крысы ведут себя так благородно. Примерно треть из них остаются равнодушными к чужой боли, продолжая оставаться в темноте.
Тут стоит отметить, что подобные примеры альтруизма чаще наблюдаются в лабораторных условиях. В дикой природе, где выживание является главным приоритетом, такие проявления встречаются реже. Но мы-то с вами тоже не в дикой природе живем.
Всё описанное выше — это природные механизмы альтруизма, связанные с эволюционными преимуществами. Помощь сородичам увеличивает шансы на выживание группы, что в конечном итоге выгодно для каждого её члена — как в крысином сообществе, так и в человеческом.
А теперь самое интересное: даже крысы-альтруисты имеют свои пределы терпения. Когда ученые усложнили условия эксперимента, добавив в светлый отсек тесноту, шипы и громкий шум, даже самые сострадательные крысы начали отказываться от помощи. Их готовность жертвовать своим комфортом ради других оказалась ограниченной, когда цена помощи становится слишком высокой, включаются механизмы самосохранения.
Люди, вопреки романтическим представлениям, действуют похожим образом. Мы склонны помогать другим, но обычно только в тех пределах, которые не доставляют нам значительных неудобств. Наша отзывчивость имеет четкие границы, за которыми включается режим «спасай лучше себя» и это не эгоизм, а инстинктивная реакция на угрозу нашей жизни и благополучию.
И это тоже природный механизм, который работает у всех нас с переменным успехом.
Но такое поведение часто невыгодно обществу и его властным структурам. Поэтому общество начинает искусственно создавать так называемые "вторичные выгоды", основная задача которых — подстегивать окружающих к альтруистическому поведению. За этим часто стоят конформизм, покорность, желание угождать даже вопреки прямой выгоде и отказ от агрессивных ответных действий. За всем этим действительно стоят вторичные выгоды.
Например, когда мы помогаем другим, мы получаем одобрение, чувство принадлежности к группе или даже повышение самооценки. Это делает нас более "удобными" для общества, но также укрепляет социальные связи, которые необходимы для выживания. Даже если мы помогаем другим ради одобрения или чувства собственной значимости, это не отменяет положительного эффекта наших действий.
Кто-то считает, что это хорошо (а в традиционном обществе так думали почти все). Кто-то сегодня называет подобные навязанные установки психологическим насилием. Но по сути, они абсолютно обоснованы необходимостью выживания в обществе с ограниченным количеством ресурсов для выживания. И в этом случае мы действительно говорим о чисто человеческих паттернах поведения.
Вторичные выгоды — это не зло, если они не становятся единственной мотивацией. Здоровое общество — это не то, где все жертвуют собой ради других, а то, где каждый может найти баланс между личными интересами и общественными потребностями.
Научные факты и ответы на самые интересные комментарии на моем Телеграм-канале или ВКонтакте