Когда мой муж Саша, с виноватым видом глядя в пол, сказал: «Прости, любимая, отпуск накрылся, проект горит, поезжай без меня», я сначала даже не расстроилась. Море ведь никуда не денется, а я уже мысленно паковала чемодан: яркий сарафан, соломенная шляпка, книга про итальянские страсти — все, как полагается женщине за тридцать, которая хочет вдохнуть свободы и соленого ветра. Но потом он добавил: «Я договорился, мама поедет с тобой. Ей тоже отдых нужен». И вот тут у меня внутри что-то екнуло. Свекровь, Галина Петровна, на море? Со мной? Одна неделя, один номер, одна я — и она.
«Ну ладно, — подумала я, — может, не так страшно». Оказалось, страшно. Очень.
Мы прилетели в Сочи в солнечный полдень. Я мечтала сразу бросить вещи в номере и рвануть к воде, но Галина Петровна тут же взяла все в свои руки. «Ты что, Ира, прямо так побежишь? Давай сначала разберем чемоданы, я свои баночки с кремом достану, а то у меня кожа чувствительная». И вот я, вместо того чтобы слушать шум волн, распаковываю ее бесконечные баночки, пакетики с травяным чаем и тапочки «для душа, чтобы грибок не подцепить». Мои планы на легкость и спонтанность утонули в этом чемодане еще до первого заката.
На пляж мы вышли только к вечеру. Я хотела лечь на шезлонг, закрыть глаза и просто дышать морем. Но не тут-то было. «Ира, ты кремом намазалась? У тебя кожа белая, сгоришь, потом Саше жаловаться будешь. Вот, возьми мой, с SPF 50, он лучше твоего». Я послушно намазывалась, хотя мой SPF 30 меня вполне устраивал. А потом началось: «Не сиди на солнце долго, а то голова закружится», «Не ешь этот чебурек, вдруг несвежий», «Ты плавать далеко собралась? Там же волны, утонешь, а я что Сашеньке скажу?» Я чувствовала себя не взрослой женщиной на отдыхе, а школьницей под надзором строгой училки.
На третий день я решила: хватит. Утром, пока Галина Петровна спала (она всегда вставала не раньше девяти, зато потом ворчала, что «полдня пропало»), я тихонько сбежала на пляж. Одна. Без ее советов, без ее «Ира, надень панамку». Лежала на теплом песке, слушала, как волны шепчут что-то свое, и думала: «Вот оно, счастье». Но стоило мне вернуться в номер, как начался допрос: «Где была? Почему не сказала? Я же волновалась!» Я пыталась объяснить, что просто хотела тишины, но она обиделась. «Я для тебя стараюсь, а ты...» — и пошла эта знакомая пластинка про неблагодарность.
Вечером она решила меня «помирить» с собой и потащила на набережную. «Давай походим, посмотрим, как люди гуляют». Я согласилась, надеясь на перемирие. Но вместо спокойной прогулки получила лекцию о том, как правильно выбирать рыбу на рынке, почему я зря купила магнитик за 200 рублей («дома таких навалом») и как ей не нравится, что я пью холодный лимонад («простудишься»). К концу вечера я мечтала только об одном — чтобы Саша каким-то чудом прилетел и забрал свою маму обратно.
Самый эпичный момент случился на пятый день. Я уговорила Галину Петровну поехать на экскурсию к водопадам. Думала, природа нас сблизит. Но в автобусе она громко, на весь салон, начала рассказывать, как я неправильно воспитываю нашу собаку (дома, в 2000 км отсюда!), как Саша «слишком много работает из-за меня» и как я «мало супов варю». Люди вокруг косились, кто-то хихикал, а я мысленно молила водопады поглотить меня целиком. На обратном пути она вдруг решила, что водитель едет слишком быстро, и начала ему выговаривать: «Молодой человек, у нас тут дети!» Я шепотом напомнила, что мне 32, а детей с нами нет. Она только фыркнула: «Все равно осторожнее надо».
К концу недели я была выжата как лимон. Море, конечно, было прекрасным — когда удавалось до него добраться без сопровождения. Я даже научилась ценить моменты одиночества, как никогда раньше. А Галина Петровна, надо отдать ей должное, искренне старалась «сделать мой отдых лучше». Просто ее «лучше» и мое «лучше» оказались с разных планет.
Когда мы вернулись домой, Саша встретил нас с цветами и вопросом: «Ну как отдохнули?» Я посмотрела на него, потом на свекровь, которая уже начала рассказывать, как я «чуть не утонула» (хотя я плавала в пяти метрах от берега), и тихо сказала: «В следующий раз едем вместе. Или я одна». Он засмеялся, обнял меня и шепнул: «Прости, больше так не буду». А я подумала: «Надеюсь. Потому что еще одного такого отпуска я не переживу».