Дверь захлопнулась так, что с полки слетела фарфоровая курочка — подарок свекрови на свадьбу. Муж Сережа стоял посреди кухни, переминаясь с ноги на ногу, как провинившийся школьник.
— Мама позвонила... — начал он, избегая моего взгляда. — Говорит, Людка завтра приезжает. На недельку.
Я медленно опустила чашку, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Людка — младшая сестра Сережи, его «золотой ребенок». Та самая, что два года назад назвала наш ремонт «бюджетным позорищем» и нахваливала квартиру своей подруги-дизайнера.
— На неделю? — переспросила я, глядя на заляпанное мукой тесто для пирога. — А спросить, удобно ли нам, она не догадалась?
Сережа вздохнул:
— Ты же знаешь маму… Сказала, что Люде «нужно сменить обстановку». Мол, у неё стресс после расставания с тем… как его…
— С пятым по счету женихом? — фыркнула я, но тут же пожалела. На стене висел календарь с фото Люды — улыбчивая блондинка в белом платье на фоне Эйфелевой башни. «Счастлива быть одинокой!» — гласила подпись.
Люда въехала к нам, как ураган. Три чемодана, аромат дорогих духов и… клетка с попугаем.
— Это Жак, — щебетала она, целуя Сережу в щёку. — Он не переносит одиночества. Как я!
Попугай выбрал именно мою любимую вазу для первого «подвига».
— Оль, ты только не злись, — шепнул Сережа ночью, пока Люда принимала ванну с пеной «от стресса». — Мама сказала, что если мы её выгоним, у неё давление подскочит…
Я посмотрела на мужа, потом на дверь ванной, откуда неслась французская попса. И поняла: война будет грязной.
На третий день Люда объявила:
— Я записала нас всех на детокс! Только сыроедение, йога в шесть утра и… ой, Оль, тебе бы маску для лица — поры просто ужас!
В тот момент, когда её рука с зеленой глиной потянулась к моему лицу, я вспомнила бабушкин рецепт. Тот самый, что спасал от любых напастей.
— Знаешь, Люд, — сказала я, стирая глину салфеткой, — а не хочешь попробовать настоящее антистрессовое средство?
Достала из шкафа бабушкину эмалированную кастрюлю с дыркой.
— Это что, психотерапия для бедных? — фыркнула Люда, глядя на корзину с шиповником, который я насобирала утром на даче.
Но когда я включила плиту, а по кухне поплыл терпкий аромат ягод, смешанный с ванилью, она невольно придвинулась ближе.
— Бабушка всегда говорила: шиповник — как люди, — начала я, помешивая пену. — Чем больше его моешь, чистишь, варишь — тем слаще становится.
Люда молчала. Попугай Жак, сидевший у неё на плече, вдруг заговорил моим голосом: «Поры ужас! Поры ужас!»
Мы взглянули друг на друга — и расхохотались.
К концу недели Люда знала наизусть все мои рецепты. Мы варили варенье из ревеня, солили огурцы с смородиновым листом, а по утрам... всё равно занимались йогой. Потому что, как выяснилось, поза «собаки мордой вниз» отлично помогает при боли в спине от прополки грядок.
Когда свекровь приехала за дочерью, она застала нас на кухне: Люда в моём старом халате, я с заляпанным вареньем фартуком, а Жак орал: «Ольга-молодец!»
— Мам, — обняла её Люда, пахнущая корицей и дымком, — я тут подумываю… Может, куплю домик в деревне? А то Ольга научила, как там…
— Красота спасает? — вставила я, подмигивая свекрови.
Та покраснела, как тот самый шиповник в кипятке, и пробормотала:
— Ладно уж… В следующий раз спрошу.
Семейные конфликты — как варенье. Сначала горчат, шипят, готовы убежать через край. Но если помешивать с юмором и не жалеть сахара — получится джем, который даже попугая разговорит.
Люда уехала, оставив Жака «на передержку». Теперь он учит свекровь говорить: «Простите, пожалуйста». Пока безрезультатно. Но шиповник-то варится целых три часа…