Все части повести здесь
Ловушка для зайцев. Приключенческая повесть. Книга 2. Флажки для волков. Часть 42.
К концу рабочего дня звонит Агния.
– Слушай, Ась, может, тряхнем стариной и вспомним старые добрые времена? Поехали в субботу в ночной клуб? Потрясем старыми костями? – она смеется.
– Если ничего сверхъестественного не случится – поехали – говорю ей я.
– Есть какие-то новости?
– Абсолютно никаких. Все тихо и спокойно. Если приедешь вечером в пятницу – успеем искупаться в озере – вода, словно молоко парное.
– Ты умеешь соблазнять...
С работы я выезжаю позже, чем обычно. Странно, что совсем не устала, наоборот, чувствую себя бодрячком. У ворот вижу, как тетка Дуня косит старой косой небольшой газон.
– Здравствуйте, тетя Дуня – подхожу к ней – порядок наводите?
– Да – она воровато оглядывается по сторонам - Дворжецкий просил не трепаться, но тебе скажу – уезжаем мы скоро с Анюткой, по какой-то там программе... Чтобы, значит, касатку мою спрятать...
– Ну вот, Дворжецкий сказал вам не трепаться, а вы уже мне разболтали.
– Так он сказал, что тебе можно...
Часть 42
Она думает некоторое время, а потом говорит мне:
– Ася, поверь мне, если бы я могла помочь – я бы помогла. Но... ты была права – я для них всего лишь обычная «шестерка», как ты однажды мне сказала, а я, идиотка, не слушала! Они меня даже как Гошкину жену не воспринимают! А теперь... теперь мне по-настоящему страшно, потому что я сама не понимаю, как могла ввязаться в подобное!
– Аня, Лаура возила тебя тогда с собой, по той дороге, что ведет к скиту...
– Да, но оставляла меня на развилке, у поваленного дерева... Я была кем-то вроде тех, кто стоит «на стреме», моей задачей было тут же позвонить Лауре, если вдруг кто-то поедет в эту сторону.
– Ты хоть раз видела Гурта?
– Только когда он приезжал на своем грузовом мотоцикле за Лаурой.
– То есть сама ты с ним не общалась?
Анютка грустно усмехается:
– Где уж мне? Снизошел бы он до меня, ага! Лаура называла его гением и великим ученым, а я видела в нем только огромное самомнение и стремление к «звездности», но первое время, как и она, была убеждена в его «гениальности».
– Ань, как думаешь, зачем Лаура подложила тебе таблетки в стакан?
– Я не знаю, Ася. Может быть, они что-то узнали? Что я выпытывала у Гошки...
– У Гоши есть телефон, он как-то связан с Лаурой и Гуртом?
– Нет, это точно. Но я больше, чем уверена, что он знает, кто такой этот Гурт.
– Аня, тебе нужно вспомнить, что говорила Лаура перед тем, как ты выпила воду. Понимаешь, эти наркотические препараты, которые ты выпила вместе с водой, принимают военные, не у нас, не в России, но эти военные заранее программируются на то, что пойдут в бой, даже если у них не будет руки или ноги. Но вот на что была запрограммирована ты?
– Я постараюсь вспомнить, Ася. Но честно говоря, у меня вообще в последнее время что-то с головой не в порядке, и это меня пугает. Я хочу развестись с Гошкой. Ничего хорошего мне этот брак не принес, наоборот, я влезла во что-то страшное... А он... еще долго будет сидеть. Мне кажется, жизнь проходит мимо...
– Аня, ты что-нибудь знаешь о исчезновении Марии и Захара?
– Меня не посвящали в подобное. Лаура уверяла меня, что это не они – не она и не Гурт, мол, они таким не занимаются. Я однажды наехала на нее, сказала, что они с этим Гуртом губят людей, но она заверила, что они этого не делают...
– Аня, как же так получилось, что ты попала в сети Лауры? Ведь все было хорошо...
– Я была влюблена в него... И мне было очень его жаль, когда он получил срок и отправился в тюрьму. В душе – раздрай и тревога, беспокойство за любимого человека. И вот как-то раз, когда я пошла прогуляться до домика Таисьи, как ни странно, там я как раз чувствовала себя спокойно, меня там выловила Лаура. Мы с ней долго разговаривали, и я узнала, что она тоже очень переживает за мужа и любит его. Она сказала, что мы должны держаться вместе, поддерживать друг друга, и убедила меня в том, что это ты и Дима виноваты в аресте Гошки и всех остальных участников «охоты». Я была тогда несчастна, подавлена, а потому легко поддавалась влиянию. Мы стали с ней встречаться и беседовать, много времени проводили вместе, в ней я чувствовала поддержку, как ни от кого другого... Бабушка меня не понимала, с тобой отношения испортились по моей вине, а она... В тот период она стала для меня настоящей подругой.
– Понятно. Зачем вы ходили к Иоланте?
– О, Ася, это вообще невероятная история в которую я до сих пор не верю! Лаура сказала, что Гурт придумал кое-что очень важное, и хочет провести опыт, он же ученый. Сказала, что возможно, тех, кто виновен в смерти Данилы Ефремовича, скоро постигнет очень большое разочарование. Но для этого нам надо посоветоваться с Иолантой. О ней она узнала от жены брата Бергамова, та для нее что-то делала и эта тетка оказалась довольна результатом. Мы приехали к Иоланте, Лаура стала спрашивать у нее про обряд спиритизма, мол, нам необходимо вызвать дух умершего человека, чтобы узнать у него, все ли правильно мы делаем. Но кого конкретно – она не сказала. Я прямо там чуть в осадок от смеха не выпала – совершенно не вяжется у меня Лаура и спиритический сеанс. Та запросила аванс, чтобы подготовиться к сеансу и назначила дату. Лаура заплатила ей тридцать процентов, а потом... Иоланту арестовали, а салон прикрыли, потому сеанс не состоялся. Лаура тогда рвала и метала – деньги-то были не маленькие.
– Ты что-нибудь слышала от Лауры или Гошки о профессоре Метельцеве?
– Фамилию не слышала, но когда однажды спросила у Лауры, почему она называет Гурта великим ученым, а он меж тем обитает в лесах, та сказала, что его учил какой-то аж профессор. И Гурт очень многому от него научился.
– А что-то о Вельзевеле ты знаешь?
– Ты про это необычайное чудовище? Гурт как-то приезжал с ним в кузове. Я еле смогла это чудо разглядеть, но поняла одно – эта собака прекрасно обучена и распознает «свой-чужой». Лаура беспрепятственно усаживалась рядом с ним и гладила его. И по-моему, он очень хорошо знает команды.
Я сижу с Анюткой, пока она не засыпает, потом ухожу и еду домой. Я ее прекрасно понимаю – нежный цветочек напуган. Сначала она чувствовала себя защищенной за широкой Гошкиной спиной, а теперь нет... Чувство защищенности прошло, и теперь Анютка просто уверена, что ей грозит опасность, и ей страшно. Она очень ценит свою жизнь, не хочет быть убитой или оказаться в тюрьме, а потому сейчас единственное ее желание – развестись с Гошкой. Она не сомневается в том, что если разорвет с ним брачные узы, то опасность, грозящая ей, просто-напросто отступит. Но зря она так думает, скорее всего, от влияния этих людей трудно самоустраниться – если ты с ними, то с ними до конца, если нет, то есть только одна дорога. И очень странно, что Дима не понимал этого.
Когда я возвращаюсь домой, то еще нахожу время для того, чтобы полить свои посадки в огороде. Потом звоню Эду и рассказываю ему все, что поведала мне Анютка, чтобы когда он поедет к ней, не задавал бы лишних вопросов и не терял время.
– Эд, возьми с собой тетку Дуню, как она поедет на автобусе – старая уже.
– Хорошо, без проблем. Ты можешь пойти к ней или позвонить и сказать, что выезжаем завтра в одиннадцать утра.
– Да, я скажу. И... Эд. Есть еще одно дело. Аню после выписки надо будет куда-то... спрятать.
Я рассказываю ему свои соображения по этому поводу, о том, что даже если она разведется с Гошкой, избавиться от влияния Лауры и Гурта ей будет тяжеловато.
– Тогда и тетку Дуню нужно будет куда-то оправить вместе с внучкой. Так будет легче ей перенести все, что она пережила.
– Ты прав, Эд.
– Если Анютка на это согласится, то я постараюсь убедить руководство, что ей требуется защита по программе защиты свидетелей. Она ведь наиболее приближена сейчас к Гурту и Лауре.
– Я очень надеюсь, что никто не успел воткнуть ей куда-либо «жучок», и наш разговор никто не слушал.
– Позвоню прямо сейчас ребятам, чтобы выставили пост у ее палаты. И почему я, идиот, раньше этого не сделал?
– Давай. А я пойду к тетке Дуне.
Мы прощаемся, я иду к старушке, и та очень рада слышать от меня, что завтра она увидит Анютку.
– Я тогда еще в магазин успею! – она начинает собираться.
– Тетя Дуня, да не напрягайтесь вы! Я все ей привезла, что надо было! Она очень плохо ест пока. Только продукты испортятся!
– Ну, что ты! Чтобы я своей касатке ничего не привезла? Нет-нет, побегу до магазина!
Старики упрямы по своей сути, а потому я даже не стараюсь с ней спорить. Просто ухожу к себе, принимаю душ, легкий ужин – и в кровать. Сегодня мне нужно еще поизучать сайты с описанием разного рода обрядов. Посмотрю, до скольки по времени я смогу это делать.
Около кровати укладывается Хан, рядом со мной – Бегемот, который периодически, чтобы на него обратили внимание, тыкает лапкой в телефон, не давая мне смотреть. Тогда я глажу его по гладкой шерстке, и он убирает лапку.
Итак, обряды... Попробуем в этом отношении зайти с абсолютно другой стороны. Я набираю в поисковик несколько слов, а потом методично открываю сайты и читаю, читаю, пока глаза не слипаются от усталости.
В мозгу у меня постоянно крутятся слова Агнии, фразы, которые она сказала совсем недавно, когда мы все вместе разговаривали в беседке. В тот день Лелик открыл нам правду о существовании вторичных половых признаков у Вельзевела. «Знаете, а я даже не сомневаюсь, что этот чокнутый как бы кооперирует свои знания в двух областях: в генетике – их он получил от Метельцева из книги, и в своей этой никому не понятной религии – тут он уж сам откуда-то откапывает разные знания... Потому и мечтает, чтобы у него все получилось с помощью двух абсолютно разных направленностей – науки и, грубо говоря, религии...». В чем-то Агния, я считаю, права. Этот сумасшедший хочет провести какие-то страшные опыты за счет соединения научных и псевдонаучных знаний, и это стопроцентная информация, я просто в этом уверена.
С утра звонит Эд.
– Ася? – говорит он – привет!
– А ты чего такой довольный? – спрашиваю я.
– А меня с утра обрадовало начальство! Мне дали разрешение на то, чтобы эксгумировать тело Карины Зверевой. Теперь дело только за Власевским – он должен уговорить врача поспособствовать тому, чтобы мать Карины подписала доверенность. Любыми способами...
Я тактично покряхтываю в трубку, а Эд виновато говорит:
– Ась, иногда и мы идем на некоторые... гм... нарушения...
– Хорошо, я понимаю.
– Как только у Власевского все будет готово, я смогу по решению суда взять у матери Карины биоматериал для исследования останков.
– Так там уже наверное ничего не осталось. Двадцать шесть лет прошло.
– Что-то все равно останется, не переживай. Хотя бы мы выясним, что это действительно Карина, и тогда Артур сможет достойно похоронить ее. И может быть, успокоится. Сейчас позвоню ему. Думаю, эта новость его взбудоражит. И, Ась, большая просьба – пока не говори никому, даже Агнии, о том, что будем проводить эксгумацию. Чем меньше народа об этом знает, тем лучше.
– Конечно, Эд, я понимаю.
– Что там тетка Дуня? Ночь, наверное, не спала от беспокойства?
– Подозреваю, она уже около ворот тебя ждет.
И я недалека от истины – вывожу своего железного коня, а около ворот – тетка Дуня. Она сидит на скамеечке, у ног – большая сумка.
– Теть Дунь – говорю я ей – вы чего? Он же только в одиннадцать приедет.
– Уже в десять – важно сообщает она – я его отругала по телефону. Чего, говорю, так поздно? Выедем в одиннадцать, в городе будем только в двенадцать, а там, можа, все врачи уже на обед учапают!
Ну, тетка Дуня! Ну, жучара! Впрочем, ничего удивительного – дай ей волю, она ночевать в больнице будет.
На работе я, вспоминая слова Эда, ничего не рассказываю Ульяне об эксгумации тела Карины, когда она спрашивает, как дела. Просто болтаем с ней о том, о сем, а потом расходимся работать, и я целый день провожу за документами.
Только после обеда отправляюсь с Олегом, который сопровождает меня, к животным. Нужно осмотреть молодой приплод от самой большой свиньи на ферме, проверить молодых бычков и телок. По дороге, делая дела, умудряемся немного поговорить с ним.
– Как твоя опухоль? – спрашиваю его – есть улучшения?
– Я в стадии стойкой ремиссии. Врачи довольны и все время спрашивают, как мне это удается. Стараюсь им внушить, что деревенский отдых, тишина, покой и отсутствие нервных раздражителей, а также травяные настои и вера лечат даже лучше, чем лекарства и очередная химия. Но они мне не верят. Слушай, Ась – он внезапно переводит разговор – я все же переживаю за Димку. Он очень многое сделал для меня тогда – и прятал меня, и в санаторий отправил. Где он сейчас?
– Люди Эда ищут его, и я очень надеюсь, что найдут. Живым.
– Может, мне тоже его поискать? Самому. Нашел же я тогда Бергамова и его брата.
– Олег, прошу тебя, не стоит. Тебе надо поберечь себя. Подумай об этом. Эду можно доверять, думаю, с Димой все будет хорошо. Я и сама за него переживаю.
К концу рабочего дня звонит Агния.
– Слушай, Ась, может, тряхнем стариной и вспомним старые добрые времена? Поехали в субботу в ночной клуб? Потрясем старыми костями? – она смеется.
– Если ничего сверхъестественного не случится – поехали – говорю ей я.
– Есть какие-то новости?
– Абсолютно никаких. Все тихо и спокойно. Если приедешь вечером в пятницу – успеем искупаться в озере – вода, словно молоко парное.
– Ты умеешь соблазнять...
С работы я выезжаю позже, чем обычно. Странно, что совсем не устала, наоборот, чувствую себя бодрячком. У ворот вижу, как тетка Дуня косит старой косой небольшой газон.
– Здравствуйте, тетя Дуня – подхожу к ней – порядок наводите?
– Да – она воровато оглядывается по сторонам - Дворжецкий просил не трепаться, но тебе скажу – уезжаем мы скоро с Анюткой, по какой-то там программе... Чтобы, значит, касатку мою спрятать...
– Ну вот, Дворжецкий сказал вам не трепаться, а вы уже мне разболтали.
– Так он сказал, что тебе можно...
Я смеюсь, прощаюсь с ней, прошу больше никому ничего не говорить, если она не хочет, чтобы Анютке что-либо угрожало и ухожу домой.
После ужина и душа снова лазаю по сайтам, ищу информацию, и настолько проникаюсь тем, что читала, что во сне мне снится всякая ерундистика, причем достаточно страшная.
Обряды описаны такие, что мороз по коже идет, да и вообще, диву даешься – кто разрешает подобное выкладывать в интернет?
Ночью просыпаюсь, чтобы попить воды, то тут, то там, по углам мерещатся какие-то тени, в окно видно неполную уже луну, освещающую огород, и кажется, что вот сейчас створки окна сами распахнутся, и ко мне в дом целой толпой придут те, кто проводят эти сумасшедшие обряды, в желании забрать мою душу и тело.
Поскольку сна больше нет ни в одном глазу, я продолжаю искать дальше. Нахожу один из сайтов про сатанистов, читаю полицейские хроники, потом перехожу к обрядам. Все эти ребята были посажены в тюрьму, но вот описание того, что они творили, есть. И это описание... довольно странное...
О, боже! Неужели этот ненормальный Гурт сочетал в себе все, что только можно? Сатанизм, шаманство, язычество... На основе всего этого он создал собственную, никому не понятную религию!
Я все больше и больше углубляюсь в чтение, все больше и больше погружаюсь в буквы, фразы и слова, которые все больше и больше доходят до меня... Кисти рук... отрубание... шило... игла... Туши нерожденных телят...
В голове – просто ворох мыслей и куча информации, и кажется, мой бедный мозг не способен все это переварить...
Понимая, что уже не усну, я встаю, лениво варю себе кашу и кофе в турке, потом иду на улицу, чтобы хоть немного освежиться. За мной следует моя команда в виде Хана и Бегемота.
Когда сажусь завтракать, в голове все еще крутится какая-то мысль, настойчиво стучится в мой мозг, стараясь проникнуть в мое сознание. И ей это удается. Я вдруг понимаю, что шарясь ночью по сайтам, упустила кое-что важное. И это важное настигает меня сейчас. Звоню Эду, надеясь на то, что он поймет меня.
– Ась, ну ты чего так рано? – недовольно бубнит он.
– Эд, вставай и быстро завтракай. Я знаю, где тела Марии и Захара.
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.