Город Чэнду окутало утреннее марево. Ли Вэньцзюнь, бывший сержант полиции, сидел на скамейке в парке, сжимая в руках термос с чаем пуэр. Его пронзительные глаза, привыкшие десятилетиями выискивать ложь в лицах преступников, теперь наблюдали за играющими детьми. Ему было 62, но седина в висках и шрам на левой руке выдавали в нем человека, чья жизнь прошла на грани между законом и хаосом.
— Дедушка Ли, опять про ту историю расскажешь? — мальчуган лет десяти подбежал к нему, ухмыляясь.
— Про «Дело о нефритовом драконе»? — Ли усмехнулся, поправляя очки. — Нет. Сегодня расскажу о том, как пенсионер полиции чуть не стал... шпионом.
Он сделал паузу, наблюдая, как к ним присоединяются другие дети. История начиналась.
Золотые годы, которых не было
Ли вышел на пенсию два года назад, в 60 — возраст, установленный для мужчин в китайской полиции. Его ежемесячные выплаты составляли 80% от последней зарплаты — около 12 000 юаней, это примерно $1700. Не богатство, но достаточно для скромной жизни: льготная ипотека на квартиру, бесплатное медобслуживание и проезд в общественном транспорте. Казалось, государство благодарило его за 35 лет службы.
Но пенсия Ли была особой. За «исключительные заслуги» — таинственная формулировка в документах — он получал дополнительные 5% и пожизненную страховку. Исключительные заслуги. Эти слова жгли его. Ведь именно из-за них он каждую ночь просыпался в холодном поту, вспоминая 1998 год.
Тень прошлого
— В 90-е полиция Китая была джунглями, — начал Ли, обращаясь уже не только к детям. — Мы ловили контрабандистов, банды, коррупционеров. Но самыми опасными были те, кто носил те же погоны, что и мы.
Он замолчал, глядя на шрам на руке — след от ножа коллеги, подкупленного триадой. Тогда Ли раскрыл схему торговли органами, но вместо награды получил пулю в служебном кабинете. Пулю, которая предназначалась его напарнику.
— Плюсы службы? Стабильность, уважение, — усмехнулся он. — А минусы? Ты никогда не знаешь, кто друг, а кто враг.
Письмо из прошлого
Накануне Ли получил конверт без обратного адреса. Внутри лежала фотография 1998 года: он, молодой сержант, стоит рядом с Чжаном Вэем — своим напарником, погибшим в том самом перестрелке. На обороте — надпись: «Они солгали тебе. Чжан жив. Ищи в больнице Цинлун».
Сердце Ли замерло. Чжан умер у него на руках! Или... нет?
Больница «Цинлун» — лабиринт секретов
Больница, куда Ли пришел на следующий день, была закрыта на ремонт. Но охранник, увидев его удостоверение пенсионера полиции, пропустил без вопросов. Льготы открывали многие двери.
В подвале, среди архивных папок, Ли нашел дело Чжана Вэя. Диагноз: «Кома. Переведен в спецотделение №4». Дата — 1999 год. Чжан выжил!
— Искал меня, старик? — раздался голос за спиной.
Ли обернулся. В дверях стоял седой мужчина в инвалидной коляске. Чжан Вэй. Живой.
Правда, которую скрывали 24 года
— Они инсценировали мою смерть, — прошептал Чжан. — Я слишком много знал о связях генерала Лю с триадами. Ты был единственным, кому они не решились стрелять. Поэтому дали «почетную пенсию», чтобы ты молчал.
Ли схватился за сердце. Вспомнил, как после того дела ему внезапно повысили зарплату, а затем — пенсию. «Исключительные заслуги». Это была плата за молчание.
— Почему сейчас рассказал? — спросил Ли, с трудом дыша.
— Потому что генерал Лю умер вчера. И его тайны больше не нужны партии.
Пенсия как приговор
Теперь Ли понимал: его льготы, его «спокойная старость» — часть системы, где правда — разменная монета. Плюсы службы? Да, они есть. Но самый главный минус — ты никогда не свободен. Даже на пенсии.
— И иногда, — закончил Ли, глядя на потрясенных детей, — самая опасная преступность — это молчание хороших людей.
А в кармане его пиджака лежал новый конверт. С предложением «консультации» по делу, которое может всколыхнуть весь Китай. Но это уже другая история.
Таким рассказом хотелось рассказать про пенсионеров полиции Китая. Если было интересно, подписывайтесь на канал, оставляйте комментарии как Вы относитесь к предательству среди коллег.
С Вами был Участковый от слова “Участь”. Мира и добра Вашему дому!
