Легенда о дорогах и дверях, ведущих куда угодно, в городе существовала давно. Правда не было единого мнения о том, что будет, после того, как пройдешь по пути или выйдешь за порог. Некоторые говорили, что можно вернуться обратно тем же путем. Другие ‒ что нет, и тот, кто решился вступить на дорогу уже с первого шага должен быть готов оставить в прошлом всех и все. А дверь закроется и исчезнет за прошедшим через нее.
Славке было все равно ‒ никто не держал его в скучной и однообразной жизни. Имелись родители, какие-то приятели, но все это, по мнению парня было таким незначительным. Ему хотелось иного. Правда, он сам не знал чего.
Он изучил все, что касается Дорог и Дверей. Все городские легенды, мнения, упоминания. Обычно неусидчивый , из‒за чего при хороших способностях, не мог никак подняться в школе выше середнячка по оценкам, начал изучать всю литературу касательно дорог. И даже удивился, сколько мифов, легенд и прочего придумали люди для описания этих простых явлений. Даже божества, отвечавшие за всяческие пути, пороги, двери, являлись чуть ли не самыми могущественными. Впрочем, Славка считал, что это вполне разумно и оправданно. Ведь под их патронажем находились также дороги в смерть и в жизнь.
К сожалению, вся эта масса информации, не могла ничем помочь Славе найти Дорогу или Дверь в реальности. Каждую ночь он обращался в просьбе к могущественным богам дороги, веря и не веря в них. Ведь так хотелось увидеть, узнать, пройти.
Он ходил по разным улицам города, обошел их все, кажется. Ходил на рассвете, днем, на закате и даже ночью. Подолгу замирал на перекрестках. Он много узнал о своем городе такого, о чем не предполагал раньше.
Например, в городе жили не только люди. На перекрестках иногда Слава видел неясные светлые силуэты, которые постепенно формировались в фигуры совершенно человеческие. Не знай он, как они появляются, мог бы в толпе принять и за людей. Разве только приглядевшись можно было обратить внимание - какие-то они уж слишком воздушные, тонкокостные, с точеными чертами удлиненных лиц, с кожей, сквозь которую видны жилки. Проявляясь, эти существа подмигивали Славке, как старому знакомому. Мальчик думал иногда ‒ а может, они тоже путники из какого-то другого мира? Соответственно, знают о дорогах. Но все никак не решался с ними заговорить. Даже когда узнавал в толпе. Казалось бы, что проще ‒ подойди, расспроси, но побаивался их совсем нечеловеческих взглядов.
Слава узнал еще, что помимо настоящих животных города ‒ кошек, собак, ворон, есть и призрачные. Сложно заметить, но иногда можно все же было увидеть, как какое‒то животное проходит сквозь стену, ветку, столб. Эх, пойти бы за ним, но Слава‒то сквозь стены не ходил.
Он узнал, что в городе есть синие розы, черные ирисы, и прозрачные желуди на дубе, который растет в центральном парке у всех на виду. Запах цветов едва уловимый, вызывал странные чувства, и все окружающее становилось видимо словно через толщу воды. Янтарный прозрачный желудь одуряющее сладко пах, так, что Слава, не осознавая, однажды поднес его ко рту. Остановился в последний момент и выкинул, словно таракана. С минуту смотрел со страхом на лежащие вперемешку с обычными странные желуди, а потом развернулся и быстро отошел от дуба. С тех пор не приближался больше ни к цветам, ни к дереву.
Мальчик увидел, как перемещаются дома. Дом, который вчера еще был на одной улице, завтра уже спокойно стоял в другом квартале. Нет, это был не похожий дом. Это был именно тот самый. И уже на третий день он возвращался на прежнее место. А на четвертый и на прежнем и на новом месте стояли совсем другие здания. Разумеется, Слава и не думал туда входить.
Слава видел, как лунные лучи на перекрестках превращаются в собак и кошек, которые потом идут по своим, наверняка очень загадочным делам, дружелюбно помахивая хвостом или мурлыкая, встретив мальчика. Но при этом когти и зубы у них были вполне так себе реально выглядевшими, так что он не спешил поближе познакомиться с лунными животными.
Под мостами тоже жили странные существа. Копошились в мусоре и грязи, порыкивали на мальчика, скалились зубастыми пастями, выкатывали зеленые глазищи без зрачков. Когда же Слава отвлекался на секунду и потом вновь переводил взгляд на существо под мостом, то видел перед собой обычного бездомного, который лишь чуть ухмылялся увидев недоумение Славы. Уж точно не хотелось с ними общаться.
Около университета по ночам бродили призраки ‒ совершено безопасные и спокойные. А по могилам старого кладбища прыгали огненные лягушки. Ожившие мертвецы, которых всегда ночью на кладбище парочка, да встречалась, пытались их ловить, но были слишком медленными. Слава наблюдал за ними, спрятавшись за каким‒нибудь памятником. Однажды светящаяся лягушка села к нему прямо на руку. Было горячо, но терпимо, как очень горячий чай. Но Слава все же решил осторожно посадить существо на землю, и больше не пытаться брать, хотя ожога на руке не осталось.
А еще были странные снежинки, которые иногда летали вверх по своему лишь разумению, а не по воле ветра. Не менее странные ветер, начинающий иногда шептать весьма осмысленные слова, трава, меняющая день ото дня свой цвет то на синий, то на фиолетовый, тени, которых никто не отбрасывал, торговые палатки появляющиеся и исчезающие буквально на глазах, лисы и лоси в парках, где, по идее не должно было водиться ничего крупнее белки. За всеми необычностями Слава наблюдал, не решаясь подходить слишком близко.
И самое странное что имелось‒ обычные жители города, которые умудрялись всего этого не замечать.
В общем, Слава открыл о своем городе такое, что можно уже и монографию писать. Город Н*** ‒ самый странный город планеты Земля. Вот только этого всего мальчик не хотел. Да, забавно, да интересно, но ему-то надо было иное. Совсем не то.
Дороги и Двери стали его манией. Во снах мальчик видел Дверь, красную. С так удачно облупившейся краской, то казалось, будто на двери этаким манером нарисован кот. Слава шел к ней, а она удалялась и удалялась. На чем сон и заканчивался, а мальчик просыпался злой.
И вот однажды, через полгода после того, как Славка впервые пожелал уйти из этого скучного мира куда-то еще, он увидел дверь. Именно такую, с облупившейся в форме кота краской. Дверь эта скрывалась во дворе совершенно обычной пошарпанной пятиэтажки. И если бы не сны, Слава прошел бы мимо, не заметил.
Сердце начало колотиться о ребра. Парень подошел к двери и поначалу прикоснулся к ней, провел ладонями по шершавой поверхности. И, медленно, не решаясь, открыл.
За дверью цвел сад. Нечто необычное, поражающее обилием цветов и дыханием весны, ворвавшимся в зимний город Н, и окутавшим Славу запахами необычайных растений, теплом ветерка, пением птиц. От самого порога двери уходила аккуратная дорожка из плотно пригнанных блестящих камней. Неужели ценные? Ну да ‒ вот, похоже, различная яшма, нефрит, аммониты. Слава поднял голову. В чистом, умытом небе, очень высоком и насыщенно голубого цвета, не было ни облачка. Зато танцевали, извиваясь, два существа. Драконы? Настоящие азиатские драконы. Вдали, среди пышной зелени просматривались загнутые крыши зданий. А еще дальше, на самом горизонте, высились горы.
Слава неуверенно сделал шаг вперед. И тут же схватился за ручку двери с обратной стороны, словно за соломинку, до боли в согнутых пальцах. Вот, новый совсем мир. Нечто необычное, непохожее. Он же столько мечтал об этом! Так почему же сейчас не идет туда? Слава посмотрел назад ‒ на привычную ему серость зимнего города, в котором прожил четырнадцать лет своей жизни. Несколько снежинок занесло ветром в дверь, но они растаяли, не упав на каменную дорожку. Слава поежился. И вновь посмотрел на сад, а потом и в небо ‒ на драконов. Только тут он подумал ‒ а что он будет делать в этом новом мире? Кому он-то тут нужен? В любом случае, сначала нужно немного осмотреться. Слава буквально силой заставил себя отпустить дверь, которая тут же стала закрываться. Мальчик опять вцепился в деревянную поверхность. Нет, так не пойдет. А если правы те, кто говорят, что двери потом исчезают? Слава почувствовал боль в затекших пальцах и решил поменять руку, которой держался. На пальцах остались красные потеки, словно… Слава посмотрел вверх и охнул. Дверь в буквальном смысле слова оплывала, исчезая, словно на нее, нарисованную на холсте, кто-то вылил растворитель. А под ней оставалась голая стена сложенная из ярко‒красных, словно тоже, как и небо умытых, кирпичей.
Слава опрометью бросился за порог, в свой привычный мир. Он споткнулся и полетел в сугроб, и уже на земле, услышал хлопок закрывшейся двери. Поднявшись, он подошел в двери и снова ее открыл. Пахнуло сыростью, затхлостью и кошачьей мочой. Дверь вела в обычный темный подъезд.
Слава со злостью захлопнул дверь и пошел прочь со двора. Через несколько шагов не выдержал и обернулся. Мальчику показалось, что созданный из трещин котяра на двери издевательски улыбается ему. Но это, конечно, только показалось. Слава постоял еще некоторое время и пошел домой. Он чувствовал себя обманутым
Сны о Дверях и Дорогах перестали приходить к нему. А потом, как-то постепенно, само по себе, исчезло все то чудесное, что он видел в городе. Слава, как только заметил это, специально стал ходить по прежним улицам, искать. Даже загляну на кладбище, где уже не было никаких огненных лягушек, а мертвецы спокойно спали в могилах, как и положено. На перекрестках он увидел лишь призрачные тени, и те на пару минут, а потом, как ни вглядывался, ничего не было. Также не появлялись уже лунные животные, а обычные кошки и собаки не проходили сквозь стены. Под мостами никто не жил, а если и встречался там какой-нибудь бездомный, то он точно не собирался ни в кого обращаться. Дом, словно издеваясь над Славой, стоял на одном и том же месте изо дня в день. Привидения больше не появлялись. Уже летом и осенью Слава облазил все парки, но так и не нашел ни необычной травы, ни странного цвета роз и ирисов. Среди десятков желудей могучего дуба не один не оказался янтарным.
И однажды, сидя вечером в своей комнате и смотря в сгущающиеся за окном сумерки, Слава понял. С предельной ясностью и четкостью осознал, что все это ‒ желуди, животные, эльфоподобные и многое другое ‒ это и были Двери и Дороги! Он просил, и он получил. Кто знает, де бы он оказался, если бы заговорил с маскирующимися под людей созданиями, съел желудь, позволил окутать себя запахом цветов, вошел в дом? Но он оказался настолько тупым, что ему пришлось уже под нос выставить Дверь. И настолько трусливым, что испугался.
Слава усмехнулся. А потом посмотрел на темнеющее небо и сказал, обращаясь к тому загадочному существу, у которого так страстно просил о новой жизни в новом месте
‒Весело тебе? Наверное обхохатываешься, глядя на таких вот? Ну ладно, смейся, имеешь право. Но я требую второй раунд. Каждый имеет право попробовать отыграться, ты так не думаешь? Даже можешь выбрать время и место ‒ я не испугаюсь. Ну как, по рукам?
И тут сам воздух вокруг зазвенел едва слышимым серебристым смехом. Но лишь на несколько секунд. И может вправду ‒ лишь показалось?