Дорогие женщины! Поздравляю вас с праздником! Желаю вам бесконечно-хорошего здоровья и вечного счастья! Помните, что вы созданы, чтобы украшать этот тусклый мир своим переменчивым характером. Берегите себя!
Однажды, я написал стихотворение, которое посвятил единственной женщине моей жизни, которую я по настоящему люблю. Осмелюсь опубликовать его для вас:
Глаза, в которых виден рай
Вот именно тогда она запала в душу.
Я нерешительно топтался на пороге,
Стесняясь, я ловил июльский теплый дождь и одиночество в её глазах.
Она была так восхитительна — я улыбался и о чем-то говорил,
Пытаясь протянуть ту нить, прислушиваясь к нотам в неслышно сказанных словах.
Так волны моря с силой утоляют сушу.
Я пил её волшебный тонкий бриз,
Я, наслаждаясь, плыл, закрыв глаза, в пространстве,
То поднимаясь вверх, то падая куда-то вниз.
Все было так давно... и первый поцелуй, и первые объятия,
Я пил вино ее горячих губ,
И падало на пол, с нее спадая, платье,
Не сдерживая страсть моих голодных рук.
А дальше...
Мы вместе стали старше и прозрачнее к деталям,
Все стало, как у всех, ведь все теряет свет, и время не щадит влюблённые сердца, как пламя,
И плачет с неба дождик, смывая яркий цвет.
Все так несправедливо, я не могу бродить по грани,
Терять её, искать, не находить и проклинать, любя,
И резать вены в тёплой ванне,
Пытаясь как-то изменить себя.
Я ненавижу свое я за то, что сам обрёк себя на муки,
И моя жизнь не стоит ломанных монет.
Она тянула любящие, преданные руки,
А я смеялся только ей в ответ.
И все могло бы завершиться, как того я заслужил,
Рассыпалось, как капли жидкой ртути, на полу.
И постучала смерть, и я от боли дико выл,
От страшной пытки в гуттаперчевом аду.
«Любовь моя, не уходи, останови мгновенье, задержись!» —
Я слышал ее голос в пустоте и рвался из рубахи прочь.
Я открывал глаза, пытаясь отыскать ее, ища спасение,
Прекрасно зная, что никто не сможет мне помочь.
Свеча горела в темноте возле иконы,
Мерцая, отражалась на стекле.
Она шептала и просила Бога
Вместо меня её забрать к себе.
И утром дымка вьётся полосой рассвета,
Спадает вниз, за окнами рождается заря,
И с первыми лучами призрачного света,
Отмолённный, рождаюсь снова я.
Я открываю дверь, сажусь за стол накрытый.
Дымится самовар и в чашках горький чай,
А за столом она, печально сложив плечи,
Огромные глаза, в которых виден рай.