В статье представлены результаты исследования особенностей родительских позиций личностей с высоким и низким уровнем ролевой виктимности. Для сбора эмпирических данных были использованы: опросник «Тип ролевой виктимности» (М.А. Одинцова); методика PARI (Е.С. Шефер, Р.К. Белл), опросник «Сильные стороны и трудности» (Р. Гудман). Установлено, что родители с высоким уровнем ролевой виктимности в большей степени считают себя зависимыми от семьи и менее удовлетворены своей семейной ролью. Чем выше показатель ролевой виктимности, тем сильнее ориентировка на стереотипы в поведении и избегание непредвиденных ситуаций. Выявлены взаимосвязи уровня ролевой виктимности родителей с особенностями поведения их детей.
The article presents the results of a study of the characteristics of parental positions of individuals with high and low levels of role-based victimization. To collect empirical data: the questionnaire "Type of role victimization" (M.A. Odintsova); PARI methodology (E.S. Shefer, R.K. Bell), questionnaire "Strengths and difficulties" (R. Goodman) were used. It has been established that parents with a high level of role victimization consider themselves dependent on the family to a greater extent and are less satisfied with their family role. The more the status of the victim is fixed, the stronger the orientation towards stereotypes in behavior and the avoidance of unforeseen situations. Correlations between the level of role victimization of parents and the behavioral characteristics of their children were revealed.
Ключевые слова: ролевая виктимность, виктимное поведение, родительская позиция, поведение ребенка, жертва.
Key words: role victimization, victim behavior, parental position, child behavior, victim.
Благоприятное эмоциональное и личностное развитие детей – идеальная цель конструктивного, адекватного, осознанного воспитания. С рождения ребенок получает бесценный и единственный в своем роде опыт первого взаимодействия с окружающим миром, который для него начинается Б с семьи. Многими исследованиями показано, что личностное развитие родителей сильно влияет на успешность воспитания детей. Подчеркивается важность внутренней позиции, сформировавшейся у родителя и опирающейся на качества зрелой личности [4, С. 91]; личного детского опыта [9, С. 46]; отношения к ребенку как «к равному» - демократичный стиль воспитания [5, С. 110]. Таким образом, актуальность проблемы исследования определяется высокой значимостью родительской позиции, как системы отношений к ребенку, к себе как к родителю и к процессу воспитания в современном мире: деструктивные родительские позиции могут негативно отразиться на формировании личности и здоровье ребенка, а также на самочувствии самих родителей. Понятие «родительская позиция» является центральным для нашего исследования. По А.С. Спиваковской, родительская позиция – это реальная направленность, в основе которой лежит сознательная или бессознательная оценка ребенка, выражающаяся в способах и формах взаимодействия с детьми. В типологии родительских позиций выделяют адекватные (оптимальные) и неадекватные родительские позиции. Родительская позиция объединяет родительские установки, цели и мотивы деятельности в области семейного воспитания. Еще в начале двадцатого века ученые начали изучать проблему психопатологии родителей и ее влияния на детские проблемы. Д. Леви указывал на гиперопеку со стороны матери, как одну из причин психологических сложностей ребенка, а Ф. Фромм-Райхман ввела понятие «шизофреногенная мать» – агрессивная, отвергающая. В последующих исследованиях, рассматривалось уже влияние обоих родителей. А.С. Макаренко говорил о важности родительского авторитета, который может искажать родительскую позицию, если является ложным (цель такого авторитета – подчинение детей). Виктимное поведение – вид отклоняющегося поведения, которое связывается с наличием у индивида особой предрасположенности – виктимности. В нашем исследовании рассматривался феномен ролевой виктимности. М. А. Одинцова определяет ролевую виктимность как предрасположенность индивида в силу неблагоприятных объективных и специфических субъективных факторов продуцировать тот или иной тип поведения жертвы, выражающийся в позиции либо статусе жертвы, а также в их динамическом воплощении: социальной или игровой роли жертвы [8, С. 1304]. В последующих исследованиях позиция и статус жертвы были объединены под общим названием «позиция жертвы» [6, С. 76]. В настоящее время проводятся различные исследования, направленные на изучение феномена виктимности [10, С. 107], ролевой позиции жертвы [2, С. 78]. Рассматриваются распределение личностных черт (экстраверсия, эмоциональная стабильность, уступчивость, сознательность, открытость опыту) в группах с разным уровнем ролевой виктимности [7, С. 62]; специфика психологических границ личностей, склонных к виктимному поведению [3, С. 112]; виктимная идентичность личности [1, С. 254]. Современные зарубежные исследователи также уделяют внимание теме виктимности и процессам виктимизации личности и общества, в частности, определяют склонность к виктимности как сочетание аспектов: стремление к признанию своей виктимности, моральный элитаризм, отсутствие эмпатии и частые размышления о прошлых неудачах [11]. Родители с высокими баллами по показателю «игровая роль жертвы» склонны к демонстративности и инфантилизму в поведении, часто прибегают к манипуляции как способу получить поддержку, избегают ответственности. Высокие значения по шкале «социальная роль жертвы» могут указывать на различные типы аутсайдерства («козел отпущения», «гадкий утенок», «белая ворона», и др.). У таких людей заниженная самооценка, они переживают чувство ненужности, обидчивы. Возможно испытывают трудности во взаимоотношениях с другими людьми. Несмотря на то, что в психологических трудах освещен широкий круг проблем, связанных с детско-родительскими отношениями и феноменом виктимности, связь уровня ролевой виктимности личности с ее родительской позицией исследована в недостаточной степени.
Целью нашего исследования стало изучение особенностей родительских позиций личностей с высоким и низким уровнем ролевой виктимности. Выборку исследования составили 47 человек в возрасте от 26 до 59 лет. Количество детей у испытуемых различное. Возраст детей находится в диапазоне от 3 до 16 лет. Диагностический инструментарий исследования составили методика изучения родительских установок (РARI), авторы Е.С. Шефер и Р.К. Белл (1958), адаптация Т.В. Нещерет (1980), опросник «Тип ролевой виктимности», М.А. Одинцовой, опросник «Сильные стороны и трудности» Р. Гудмана (2001). В исследовании были рассмотрены родительские позиции испытуемых с высоким и низким уровнем ролевой виктимности. Для оценки значимости связей между шкалами методик использовался метод корреляционного анализа (коэффициент ранговой корреляции Ч. Спирмена). Для оценки значимости различий между сравниваемыми группами использовался критерий U Манна Уитни. Корреляционный анализ выявил наличие статистически значимых связей между шкалами «Тип ролевой виктимности» и шкалами методики PARI. Анализ связей позволил определить особенности родительской позиции личности аутовиктимного, виктимного и гипервиктимного типов. Было установлено, что родители с выраженными оценками по шкалам аутовиктимного, виктимного и гипервиктимного типов не удовлетворены своей семейной ролью и, как следствие, стараются освободиться от ведения хозяйства, воспитания детей, ищут способы чаще покидать дом. В зависимости от типа ролевой виктимности, родители используют различные стили поведения в семье. Родители с высоким уровнем общей ролевой виктимности считают себя зависимыми от семьи (r = 0,360, р = 0,013) и менее удовлетворены ролью хозяйки (r = 0,344, р = 0,018). Особенности этой категории родителей: высокий уровень тревожности, эмоциональная неустойчивость, негибкость в общении. Родители с высоким уровнем игровой роли жертвы не удовлетворены своей семейной ролью (r = 0,294, р = 0,045): корреляционная связь выявлена с признаком «неудовлетворенность ролью хозяйки» (r = 0,468, р = 0,001). Также есть прямая связь на уровне тенденций показателей «игровая роль жертвы» и «семейные конфликты» (r = 0,244, р = 0,099), «безучастность мужа» (r = 0,275, р = 0,072). Отличительными особенностями данной категории родителей являются: склонность к манипуляции, демонстративному поведению, провокации семейных конфликтов, агрессивные реакции на отказ. Таким образом, у данной группы испытуемых присутствует стремление контролировать внутрисемейные процессы, в первую очередь за счет манипуляций. При этом испытуемые ощущают неудовлетворенность своей жизнью и конфликтными отношениями с супругом. Родители с высоким уровнем социальной роли жертвы не удовлетворены ролью хозяйки (r = 0,298, р = 0,042), и ощущают свою несамостоятельность (r = 0,391, р = 0,007). При этом такие родители склонны преуменьшать свои заслуги и не ждут благодарности от детей (r = -0,274, р = 0,062). Отличительными особенностями данной категории родителей являются: высокий уровень тревожности, экстернальный локус контроля, низкая самооценка, склонность к негативному восприятию себя и своей родительской позиции. Можно предположить, что несамостоятельность и чувство беспомощности вызывают сложности в преодолении непредвиденных ситуаций, что влечет за собой состояние тревоги и напряжение. Полученные результаты исследования дают нам понять, что чем больше у родителя показатель ролевой виктимности, тем более он ориентирован на стереотипы в поведении и избегание непредвиденных ситуаций, надеется на получение помощи со стороны. Родители могут ощущать неподконтрольность внутрисемейных процессов и предпочитают перекладывать принятие важных решений на других. Ощущая общую неудовлетворенность и не имея возможности опираться на себя, мать или отец будут эмоционально неустойчивы, агрессивны, тревожны.
Исследование особенностей поведения детей с использованием опросника «Сильные стороны и трудности» Р. Гудмана выявило, что в семьях, где у родителей повышенный показатель ролевой виктимности, дети склонны к высокому уровню тревожности, страхам, неуверенности в себе. Матери таких детей часто прибегают к манипуляциям, предпочитают избегать ответственности, что, вероятно, сказывается и на самоощущении и поведении детей и провялятся в их импульсивности, раздражительности, отказе от соблюдения правил. Мать или отец с выраженными чертами ролевой виктимности обидчивы, чувствуют себя одинокими, имеют низкую самооценку. Эти родители не проявляют гибкости в общении и имеют сложности с социальной адаптацией. Вероятно, такие характеристики не позволяют иметь четкую и сильную родительскую позицию, что негативно сказывается на детско-родительских отношениях. Эмоциональная нестабильность и частые смены настроения у матери или отца вызывают схожий отклик в ребенке, что проявляется импульсивностью, проблемами во взаимоотношениях со сверстниками, социальной дезадаптацией. Сравнительный анализ наиболее контрастных групп: испытуемые, набравшие высокий балл по показателю ролевой виктимности, и испытуемые, набравшие низкий балл по данному показателю, - показал схожие с корреляционным анализом результаты. Выделенные группы достоверно различаются выраженностью признаков «неудовлетворенность ролью хозяйки» (U = 45,500, p= ,010) и «несамостоятельность матери» (U = 51,000, p = ,018), а также выраженностью признаков «эмоциональные симптомы» (U = 56,500, p = ,032), «проблемы с поведением» (U = 55,500, p = ,028), «гиперактивность» (U = 39,500, p = ,004) и «общее число проблем» (U = 22,000, p = ,000). Таким образом, родители с высоким уровнем ролевой виктимности склонны негативно относиться к своим семейным обязанностям и не верят, что могут справляться с ребенком самостоятельно. Они часто прибегают к неконструктивным стилям поведения и имеют сложности во взаимодействии с окружающими. Выявленные характеристики не позволяют иметь четкую и сильную родительскую позицию, что негативно сказывается на детско-родительских отношениях. Эмоциональная неустойчивость и высокий уровень тревожности у матери или отца вызывают схожий отклик в ребенке, что проявляется импульсивностью, проблемами во взаимоотношениях со сверстниками. По результатам исследования в семьях с виктимными родителями дети более подвержены тревогам и страхам, имеют сложности с социальной адаптацией, не желают принимать правил поведения. То есть родительская позиция виктимной личности транслирует определенное мировосприятие на детей и способствует их будущей виктимизации. Исследование данной темы возможно продолжить, прежде всего, в направлении изучения влияния уровня ролевой виктимности родителей на самочувствие и поведение детей и на особенности семейных конфликтов (для подобного исследования необходимо участие супружеских пар). Полученные данные могут быть применены в профилактической и консультативной работе практических психологов и социальных работников для выявления приоритетного направления работы с людьми, склонными к виктимному поведению, а также стать базой для работы, направленной на гармонизацию детско-родительских отношений.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Андронникова О.О. Виктимные деформации временной, гендерной и ролевой идентичности личности // Развитие человека в современном мире: материалы VII Всероссийской научно практической конференции с международным участием, г. Новосибирск, 19-21 апр. 2016. Новосибирск, 2016. Ч. 2. С. 245-254.
2. Андронникова О.О. Основные теоретические подходы к исследованию ролевой позиции жертвы // Психология. Историко-критические обзоры и современные исследования. 2012. № 1. С. 78- 98.
3. Андронникова О.О. Психологические границы виктимной личности // Сибирский педагогический журнал. 2018. № 2. С. 111-118.
4. Захарова Е. И. Социальная зрелость личности как условие принятия социальной позиции родителя // Горизонты зрелости: сборник научных статей, Москва, 16–18 ноября 2015. Москва, 2015. С. 82-94.
5. Овчарова Р.В. Типология и факторы формирования осознанного родительства в молодой семье // Вестник Курганского государственного университета. 2008. № 11. С. 109-111.
6. Одинцова М. А. Проблема виктимного личностного типа в психологии // Известия Саратовского университета. Новая серия. Серия Философия. Психология. Педагогика. 2014. Т.14, № 2. С. 73- 79.
7. Одинцова М. А. Психологические особенности виктимной личности // Вопросы психологии. 2012. № 3. С. 59–67.
8. Одинцова М. А., Радчикова Н. П. Разработка и стандартизация опросника «Тип ролевой виктимности» // Известия ПГПУ им. В. Г. Белинского. 2012. № 28. С. 1303–1310.
9. Спиваковская А. С. Как быть родителями: (о психологии родительской любви). Москва: Педагогика, 1986. 157 с.
10.Сысоева В.В. Понятие и сущностная характеристика виктимности как социально педагогического явления // Сибирский педагогический журнал. Новосибирск. 2010. № 3. С. 107-113.
11.Scott Barry Kaufman, Unraveling the Mindset of Victimhood // Scientific American: электрон. журн. 2020. URL: https://www.scientificamerican.com/article/unraveling-the-mindset-of-victimhood
© Авдеева Д.А., Колесников В.Н., 2023.