Сразу хочу сказать, что за достоверность этой истории я не ручаюсь. Мне ее рассказывали совершенно разные люди в совершенно разных местах - от Бернау-бай-Берлина в ГДР (ГСВГ) до киргизского города Токмак. Так что, может быть, и вы слыхали эту историю полностью или частично, а может вообще не слыхали и услышите в первый раз. Так вот- в середине 70-х годов в одной из воинских частей ГСВГ служил сержант Степанов Василий. Часть располагалась в Восточном Берлине в Карлхорсте. Жил наш сержант, служил-не тужил. Кушал в солдатской столовой щи да кашу- пищу нашу и исполнял свой воинский долг согласно приказам командиров-отцов и Уставу Воинской Службы. И служить -то ему остался один год – тем, кто живет дома с женой или мамой - всего один год, а вот тем, кто в кирзовых сапогах по казарме ходит- целый год.
И как-то в Музей Капитуляции в Карлхорсте приехала весьма высокопоставленная немецкая делегация из Государственного Совета ГДР- что-то по политике и культуре. Наше командование , само-собой, было предупреждено заранее, и делегацию встречала целая делегация наших командиров и политработников. Гостям показали Музей Оккупации, все объяснили через переводчика, и больше всех вопросы задавала 18-летняя дочь одного из немецких чиновников Эльза - она впервые была в этом музее, и ей это было действительно интересно. Отец специально взял ее с собой с целью немного воспитать подрастающее поколение. Ведь одно дело изучать по учебникам капитуляцию Германии и совсем другое своими глазами посмотреть место, где это происходило, так сказать, в натуре. После музея делегация отправилась в казармы советских воинских частей, расположенных на Карлхорсте. Наверное, не стоит говорить, что маршрут следования делегации был заранее утвержден и на нем была произведена самая тщательная уборка. Не буду утверждать, что травка была подкрашена и листочки на деревьях нитками подвязаны, но и исключать подобное было бы неправильно, т.к. тщательная армейская уборка территории включает все вышесказанное.
Немецкая делегация не спеша по свежему воздуху направлялась в сторону казармы, где, разумеется, тоже все блестело и сияло, как некоторые части тела у нормальных котов, а зам.ком части проводил тщательный осмотр обмундирования и всего остального у дежурного по части и дежурного по роте. Дежурным по роте в тот день был, как вы уже наверное догадались, сержант Василий Степанов - по графику дежурить должен был другой солдат, но командир роты своим приказом назначил на дежурство нашего героя - за высокий рост на наращенных каблуках, бравый вид и четкий строевой шаг. Зам.ком. части недовольно посмотрел на слегка ушитые галифе Василия и на его наращенные каблуки, но ничего не сказал, т.к. командир ясно выразился: «Пусть дежурит так, как он есть». Потом зам.ком увидел, что немецкая делегация направляется к их расположению, и негромко скомандовал: «По местам». По этой команде дежурный по части пошел встречать делегацию на улице, дежурный по роте застыл возле дневального, который на тумбочке , а дневальный встал по стойке смирно и так и стоял, притворившись торшером, который забыли включить.
Когда дежурный по части бравым шагом зашагал от казармы по направлению к немецкой делегации, Эльза невольно вышла вперед и остановилась впереди всех немецких чиновников. У дежурного по части не было пространства для маневра, чтобы обойти эту молоденькую юнге фрау-дорожка была довольно узкая, так что он остановился перед ней и, глядя честными глазами поверх головы Эльзы на пожилого немца - главу делегации, браво отбарабанил положенный текст. Потом, как положено, посторонился, пропуская вперед делегацию, и Эльзе ничего не оставалось делать, как пойти вперед, как бы во главе делегации. Ее отец был увлечен важным разговором с другим немецким чиновником и не обращал внимания на перестроения дочери. Дежурному по части ничего не оставалось делать, кроме как идти позади Эльзы, время от времени поглядывая на ее упругую попку, которая задорно подбрасывала куцую юбчонку. Отцы-командиры советской части шли позади немецкой делегации и сами распределились согласно ранжиру, весу и жиру.
Так они и вошли в казарму с Эльзой во главе. Василий увидел, что начинает открываться входная дверь в помещение их пустой роты, во всю глотку рявкнул: «Рота, смирно!» и пошел, приподнимаясь на носках сапог, чтобы представиться вошедшему как полагается. Но дверь открылась, и в помещение вошла Эльза. Она немного испугалась, когда увидела что прямо на нее, вбивая подошвы сапог в деревянный пол казармы, движется рослый и симпатичный солдат. От испуга девушка подалась немного назад в дверной проем и полностью загородила проход и Василию, который уже набрал воздух в грудь чтобы представиться, увидев девушку от неожиданности отбарабанил доклад по полной форме. Василий во время доклада несколько раз пробежался коротким взглядом по девичьей фигуре, естественно, задерживаясь на нежных округлостях, выпирающих из глубокого выреза ее майки. А Эльза зачарованно уставилась в глаза этого бравого и статного русского солдата, не понимая ни слова из того, что он говорил.
Василий доклад закончил и замер, не зная что делать теперь, и просто продолжал разглядывать эту девушку, непонятно как оказавшуюся в их казарме. В это время строчки устава стали быстро пропадать из его головы, и он уже более откровенно стал разглядывать девушку. Эльза слегка покраснела и тоже стала разглядывать Василия, задерживая взгляд на мощной груди солдата и всем остальном пониже. В это время отец Эльзы понял, что что-то идет неправильно и прервал разговор. Он подошел к закрытой двери и попытался открыть ее. Дверь открылась, но в дверном проеме, загораживая его, стояла его дочь. Немецкий чиновник окликнул ее: «Эльза, дай нам пройти ! (Elsa, lass uns durch!)» Юнге фрау оглянулась, но по ее туманному взгляду и порозовевшим щекам было видно, что она не вполне понимает, где находится. Отец строго повторил: «Эльза, дай нам пройти внутрь! (Elsa, lass uns hineingehen!)». Только тогда девушка опомнилась и отскочила в сторону, освободив проход. Тут и Василий сообразил, что нужно делать и, отбежав несколько шагов внутрь роты по «взлетке», развернулся на 180 градусов и снова пошел, печатая шаг, к группе немецких чиновников, стараясь не смотреть на девушку. И у него это получилось - Василий замер в 3-х метрах от самого важного чиновника в очках и отрапортовал, после чего сделал пару шагов в сторону, чтобы освободить путь делегации для осмотра, и оказался рядом с девушкой. Пока делегация проходила по «взлетке» внутрь помещения роты, девушка быстро достала из своей небольшой сумочки, висевшей у нее на плече небольшой блокнот, и черкнула что-то ручкой и потом Василий почувствовал, как ему в руку вложили листок бумаги, и нежная девичья рука сжала кисть его руки, и тут же девушка отошла в сторону.
Василий незаметно сунул в карман брюк листок бумаги и продолжал стоять по стойке смирно, пока старшие офицеры водили немецкую делегацию по роте и объясняли через переводчика, что и для чего предназначено в помещении и насколько это важно для воспитания у солдат воинского духа. Немцы внимательно глядели сквозь очки и время от времени важно говорили: «Йа, йа, натюрлих ». Наконец, делегация вместе с Эльзой покинула роту. Эльза, выходя, бросила на Василия задумчивый и нежный взгляд. Василий посмотрел ей вслед, повернул голову и встретился глазами с дневальным, уже отошедшим от столбняка, и лицо его наливалось веселым смехом. Дневальный уже начал раскрывать рот, чтобы пошутить по поводу доклада Василия девушке, но Василий молча показал ему кулак, и смех умер у дневального во рту, не вырвавшись наружу. Василий пошел в туалет, оглядел помещение, чтобы убедиться, что внутри никого нет, и достал бумагу. На бумаге ясным и четким почерком было написано название станции S-Bahn число, время и что-то еще по-немецки, что Василий перевел, как «буду ждать».
Василий воскресил в памяти эту юнге фрау ну и, конечно, лучше всего воскресились ее, так сказать, выпуклости и округлости - что еще может запомнить молодой и неженатый парень. Когда он представил все это и вспомнил прикосновение женской ручки, то только один вопрос возник в его мозгу: «Где взять гражданскую одежду?». Сразу после окончания дежурства по роте, Василий зашел к знакомому каптерщику и задал ему этот простой вопрос, на что тут же получил такой же простой ответ: «Вот тут и возьмешь-у меня много одежды лежит разной- с базы понавезли. Одежда чистая, уже постиранная, а ты куда собрался?». Тут необходимо пояснение: «базой» и солдаты и офицеры частенько называют свалку. Василий второпях сказал- «Хочу просто по Берлину прогуляться- посмотреть, а то больше года в Берлине живу-служу, а Берлина и не видел, потом дома рассказывать нечего будет». На том и порешили- быстренько подобрали комплект одежды для Василия и отложили в сторонку, чтоб никто не уволок.
Василий конечно же на досуге раздобыл схему расположения станций S-Bahn и уже прекрасно знал, где находится нужная ему станция, где его будут ждать. Так что, в назначенный день, сразу после отбоя Василий вышел из казармы, быстренько нашел запрятанный в кустах возле дырки в заборе пластиковый пакет с «гражданкой», тут же переоделся, сложил в пакет свою форму вместе с сапогами, запрятал этот пакет в кустах и нырнул в прекрасно знакомую дырку в заборе. Выйдя на тротуар с другой стороны забора, Василий сделал беззаботное выражение лица, которым по его представлению должны обладать все немцы во время прогулки по городу и, насвистывая что-то непонятно-бравурное, пошел в сторону S-Bahnhof . Поездка до нужной станции не заняла много времени, и вскоре Василий вышел из вагона на перрон и, не успел он оглядеться, как сзади его окликнул девичий голосок-«Hallo! Herr …?»
Василий повернулся – перед ним стояла розовая от смущения юнге фрау. Она протянула руку и представилась: «Эльза». Василий осторожно пожал маленькую по сравнению с его лопатообразной ладонью, ладошку девушки и представился хриплым от волнения голосом: «Василий, то есть Вася». Он бы так и стоял, пожимая руку девушки, но женский инстинкт подсказывал Эльзе, что ночной пустой перрон не самое лучшее место для свиданий, и она потянула парня за руку в сторону выхода со станции. Они вышли на ночную улицу, где пешеходов почти не было, и сели на скамейку в сквере в тень и стали разговаривать на немецко-русском наречии обо всяком важном. Эльза говорила, что ей тяжело дается высшая математика в институте, а Василий рассказывал, как лучше поддерживать дисциплину во взводе. Но они друг друга прекрасно понимали и придвигались все ближе и ближе друг к другу, а потом замолчали, так как, когда люди целуются, разговаривать невозможно. Василий посадил Эльзу на колени, чтобы было удобнее целоваться. Мимо пару раз проезжали патрульные полицейские машины, но полицейские только смотрели и улыбались, вспоминая свои первые поцелуи со своими теперь уже женами.
Потом Василий проводил юнге фрау Эльза до дома, договорились о следующем свидании, и Василий помчался в свою часть. Они стали видеться каждую неделю, а иногда и чаще, и все лучше и лучше понимали друг друга. Через пару месяцев Эльза нашла уютную беседку , где был деревянный лежак, который легко превращался в кровать, и они стали старательно осваивать следующие страницы азбуки любви и неплохо в этом преуспели. А тут подошло время Василию ехать домой - в Союз, но они не хотели расставаться ни за что. Тогда Эльза рассказала отцу о своих отношениях с русским Васей и потребовала, чтобы он помог им остаться вместе. Отец закатил страшный скандал, сообщил в советское посольство и неделю не разговаривал с дочерью. Из посольства быстро связались с «тем кем надо», и Василия неделю держали на «губе» и ежедневно допрашивали пытаясь выяснить - каким образом он хотел изменить Родине и не хотели слушать его признания про какую-то там любовь.
Потом отец Эльзы решил, что если его дочь хочет жить с этим русским, то так ей и надо и начал наводить контакты в правительстве ГДР и сумел добиться, чтобы люди из правительства ГДР связались с людьми из посольства СССР. И случилось чудо- после детального обсуждения , которое длилось больше недели, в знак Немецко-Советской дружбы- фройндшафт власти двух стран разрешили советскому солдату Василию Степанову взять замуж немецкую гражданку Эльзу. Это утвердили на высшем уровне и Василия с «губы» отпустили в часть для подготовки к свадьбе. Он делал вид, что продолжает службу, а все вокруг и сослуживцы и некоторые офицеры завидовали ему белой завистью, не скрывая этого. Василия обвенчали с Эльзой в большом храме – он был по-советски не крещеный и не разбирался в тонкостях религии. Зато свадьба продолжалась 3 дня -это Василий оценил- гости набили посуды, что было невозможно пройти и пришлось убирать. Когда Василий с Эльзой пришли в себя, к ним пришли серьезные дяди и объяснили как теперь они будут жить- Василию в загранпаспорт поставят длительную ГДР-скую визу, а Эльзе -советскую и они могут жить в ГДР и СССР по своему выбору, могут периодически ездить туда-сюда в гости к родственникам. Первым делом Василий и Эльза поехали в СССР к родителям Василия и отгуляли там еще одну свадьбу- теперь по-русски- покороче, но душевнее и с непременным мордобитием. Так они стали жить в СССР, рядом с родителями Василия, но раз в год, а то и чаще ездили в ГДР в гости к родителям Эльзы чтобы показать детей и приезжали оттуда не пустые а везли все, чего тогда в СССР было днем с огнем не сыскать а такого в те года было много. Эльза хотела получить паспорт СССР вместо паспорта ГДР но отец категорически запретил ей это делать. А Василий не хотел становиться немцем. Как у них все сложилось в лихих 90-х и позже я не знаю но надеюсь, что у них все хорошо и счастливо. Во всяком случае я желаю этого им и их детям.