26 июня 1941 года. 8-й мехкорпус генерала Рябышева присоединяется к наступлению Юго-Западного фронта с целью окружения 1-й танковой группы Клейста. Ему поставлена задача взять Дубно и среди 600 танков, стремится к городу и Т-34 лейтенанта Коровкина...
24-й полк шел на острие удара тремя эшелонами: тяжелые - средние - легкие танки. Первой катила моторота разведки, за ними Т-34, затем тяжелые КВ и Т-35, дальше БТ и Т-26 с тонкой броней. Я знал о немце немного - что тяжелых танков у него нет, а остальные не пробивают Т-34 в лоб, что самой опасной является противотанковая артиллерия.
Взошло Солнце и первые лучи разрезали пыльную метель, поднявшуюся до горизонта. В желтых дымящихся лучах трепетали красные флажки командирских танков, за ними мчались взвода и роты. Дорога на Дубно вела к реке Слоновка, дорогу и поле ржи по обе стороны запрудили толпы потерявшихся солдат, чиновники и гражданские. Они пытались уйти на Восток.
Беженцам пришлось остановиться и, пропуская танковые колонны, они радостно кричали и махали в тучах пыли. Я посмотрел вверх. Бескрайняя, ни единым облачком не замутненная синева. Никаких признаков авиации Юно-Западного фронта, обещанной нам. Огромное ржаное поле, запруженное людьми и танками, было идеальной мишенью.
Тут я и услышал этот жуткий гул, от которого сердце уходит в пятки. Высоко в небе показались черные точки, я насчитал сорок пять. - Воздух!! Воздух!! Полубоевой порядок, рассредоточиться, не стоять! - протрещала рация. Танки расходились в стороны, разбрасывая телеги и машины. Беженцы бросились врассыпную, мы ничем не могли им помочь.
Точки падали вниз одна за одной. Из синей пустоты безоблачного неба нарастал жуткий вой. Ю-87 пикировали, как коршуны, вой их сирен перекрывал всё и сводил с ума. Беженцы метались по ржи, падали в нее, истошно крича. Они пытались уклониться от гусениц несущихся танков, спрятаться от этого нарастающего воя.
Вверх понеслись разноцветные трассеры 25-мм зенитных скорострельных пушек, расчеты открыли огонь с развернувшихся лафетами грузовиков. Залаяли 37-мм пушки, расцвечивая небо облачками шрапнели. Бронеавтомобили БА-20 задрав свои пулеметы, строчили по падающим штурмовикам очередями и расходились по краям.
В маневрирующий танк попасть сложно, но за 4 дня мы убедились в опасности пикирующих бомбардировщиков. От Ю-87 отделялись бомбы похожие на толстые стрелы, они падали и взрывались яркими вспышками, поднимая в воздух фонтаны грязи и ржи.
На стеклянной кабине одного из штурмовиков сошлись трассеры, разрывая в клочья пилотов. Ю-87 ударился об землю, не выходя из пике. Еще двоих сбили, но с неба падала вниз новая волна. Бомба разорвалась в метрах сорока, и взрывная волна прижала меня к сиденью. Глотая кислый дым, я снова встал и увидел, как пятерка Ю-87 выбрала одинокий КВ-2 своей мишенью.
Штурмовики поливали КВ-2 из пулеметов и сбрасывали бомбы, иссекаемый пулями и осколками 52-тонный монстр полз вперед, волоча дымный хвост. Из верхнего люка свешивался командир, на корме разгоралось пламя.
Штурмовики обстреливали его с безжалостным упорством, осыпая бронебойными пулями мотор и башню, и я видел, как разлетались жалюзи охлаждения и куски стали. А затем ему перебили гусеницу, и тяжелый танк, покрутившись на месте замер, превращаясь в костер.
Что-то прошипело в небе и над моей головой пронеслись белые шлейфы ракет. Они взорвались в кружащих над танком штурмовиках алыми шарами разметывая их, на низкой высоте мчались на помощь краснозвездные "Чайки". Шесть "И-153" открыли огонь, уклоняясь от очередей задних стрелков, и еще один Ю-87 взорвался в воздухе, от попадания в бензобак.
Штурмовики беспорядочно сбрасывая бомбы, бросились прочь, отбиваясь от отважной шестерки. Но сверху уже пикировали "Мессершмитты" прикрытия, и наши истребители разошлись в стороны, спасаясь в горизонтальном вираже. Одна из "Чаек" зацепила крылом землю и развалилась на куски. Сцепившись в огненный клубок истребители исчезли за кромкой леса.
Среди распаханной взрывами ржи лежали и орали люди, горели танки и грузовики, ржали раненые лошади, но мы мчались вперед. Первые султаны взрывов вставали стеной впереди, немецкие корректировщики наводили артиллерию, она вела пристрелочный огонь и мы не могли остановиться.
Перестраиваясь на ходу в боевой порядок атакующей цепи, наши тридцатьчетверки открыли огонь по другому берегу, где с шелестом вылетали бронебойные замаскированных немецких пушек.
Я видел мчащиеся к реке легкие танки БТ-7 с паромными экранами, окруженные роём стучащих по броне пуль. Видел, как мотопехота валится с бортов живыми и мертвыми, как идет в атаку на пулеметы. Как саперы ползают в жиже глинистых воронок точно насекомые, как замирают навсегда.
В тот день умерла часть меня. Нам было от восемнадцати до двадцати двух, мы хотели завоевать мир, мы были молоды и полны жизни. А теперь мы убивали людей, они убивали нас. Мы стреляли в наши миры, мы разрушали сами себя. Первый снаряд попал в наши сердца, второй отобрал наши сны.
Нашим будущим стали глаза мертвецов. Мы вставали и падали среди них, съеживались в воронках под их остекленевшим взглядом. Мы хотели танцевать, мы хотели мечтать, но над нами кружила лишь смерть. И она забирала нас, оставляя вместо нас тошнотворный запах.
Дальше: глава 5 < (жми) I Оглавление ниже:
Подписывайтесь на Телеграмм Лукинского - анонсы статей и многое другое