Проснёшься на деннице, а в горнице студёно. Кутаешься в одеяло, дабы не ококоветь. Лежишь, думу мнишь о своём, о девичьем: кабы прихериться хвилой, да подоле поваляться, и кохвию чтоб муж в постелю принёс, аль какавы. И есть повод размечтаться-то. А потому что нынче осьмое марта. Лежишь, зенки не продравши, представляешь: ты такая красиво садишься в постели, пеньюар муслиновый художественно расправила, глазками сонными луп-луп, тёпленькая со сна, розовенькая как поросёночек - заглядение. В одной ручке блюдце держишь, а в другой чашку и мизинчик непременно так оттопыриваешь. Да, и вот мечтаешь ты, а тут и правда супруг кохфий приносит, иль какаву. Муж весь такой умытый, побритый, причесан, душист - чисто жаних. И улыбается: "Извольте, Перпетуя Акакиевна, откушать кохвию с удовольствием". Тут ты глаза продираешь, в зеркало на себя смотришь: морда опухшая после вчерашних корпоративных хороводов, на голове - птичье жилище, класса гнездо в аварийном состоянии. Думаешь: "Ядрёна вошь! И ч
