1. Из довольно известного, но большинством предельно странно не понятого опуса В. И. Ленина «Партийная организация и партийная литература» мы приведём пару значимых текстов, которые разъяснят большинство неясностей, возникающих у ретивых и даже прекраснодушных читателей данной статьи фюрера.
2. «Новые условия социал-демократической работы, создавшиеся в России после октябрьской революции, выдвинули на очередь вопрос о партийной литературе. Различие между нелегальной и легальной печатью, — это печальное наследие эпохи крепостнической, самодержавной России, — начинает исчезать. Оно ещё не померло, далеко нет. Лицемерное правительство нашего министра-премьера ещё бесчинствует до того, что «Известия Совета Рабочих Депутатов» печатаются «нелегально», но, кроме позора для правительства, кроме новых моральных ударов ему, ничего не получается из глупых попыток «запретить» то, чему помешать правительство не в силах.
При существовании различия между нелегальной и легальной печатью вопрос о партийной и непартийной печати решался крайне просто и крайне фальшиво, уродливо. Вся нелегальная печать была партийна, издавалась организациями, велась группами, связанными так или иначе с группами практических работников партии. Вся легальная печать была не партийна, — потому что партийность была под запретом, — но «тяготела» к той или другой партии. Неизбежны были уродливые союзы, ненормальные «сожительства», фальшивые прикрытия; с вынужденными недомолвками людей, желавших выразить партийные взгляды, смешивалось недомыслие или трусость мысли тех, кто не дорос до этих взглядов, кто не был, в сущности, человеком партии.
Проклятая пора эзоповских речей, литературного холопства, рабьего языка, идейного крепостничества! Пролетариат положил конец этой гнусности, от которой задыхалось всё живое и свежее на Руси. Но пролетариат завоевал пока лишь половину свободы для России.
Революция ещё не закончена. Если царизм уже не в силах победить революции, то революция ещё не в силах победить царизма. И мы живём в такое время, когда всюду и на всём сказывается это противоестественное сочетание открытой, честной, прямой, последовательной партийности с подпольной, прикрытой, «дипломатичной», увёртливой «легальностью». Это противоестественное сочетание сказывается и на нашей газете: сколько бы ни острил г. Гучков насчёт социал-демократической тирании, запрещающей печатать либерально-буржуазные, умеренные газеты, а факт всё же остаётся фактом, — Центральный Орган Российской социал-демократической рабочей партии, «Пролетарий», всё же остаётся за дверью самодержавно-полицейской России.
Ленин, В. И. Партийная организация и партийная литература. — Ленин, В. И. Полн. собр. соч. Изд. 5. В 55 тт. Т. 12. М.: Издательство политической литературы, 1968. Сс. 99 — 100.
3. Самому поверхностному читателю может показаться, что В. И. Ленин рассуждает об организации литературного дела в России 1917 года после удачно осуществлённой революции в октябре месяце этого года («Новые условия социал-демократической работы, создавшиеся в России после октябрьской революции»). Но власть в стране в октябре 1917 года брали большевики, представители РСДРП (б). В. И. Ленин в 1917 году ни за что не позволил бы себе объединение в одно целое с меньшевиками и выступление от имени этого целого РСДРП. Почему же здесь он пишет о социал-демократической работе вообще? Потому что это революция 1905 года, а не 1917. В 1905 году тоже был месяц октябрь, в который тоже свершалась революция. И в 1905 году надежды на воссоединение с меньшевиками в единую партию ещё были.
Более того, «лицемерное правительство нашего министра-премьера» ни в октябре, ни в ноябре (времени публикации статьи) 1917 года никак не могло бы бесчинствовать, ибо попросту в то время уже не существовало. Это всё 1905 год. Да и как бы «Известия Совета Рабочих Депутатов» издавались нелегально в октябре или ноябре 1917 года?
Совершенна понятно сетование на грубость и одновременно простоту разделения партийной и непартийной литературы: первая нелегальна, вторая легальна. Но, опять-таки такое невозможно для партии большевиков в октябре или ноябре 1917 года. Но для 1905 года это разделение вполне подходит.
То, что центральный орган РСДРП «Пролетарий» остаётся нелегальным изданием и, естественно, «за дверью самодержавно-полицейской России», более всего подтверждает существующие реалии именно 1905, а не 1917 года. Александр Иванович Гучков, с 1905 года организатор и руководитель «Союза 17 октября», не даст соврать!
4. Эти реалии свидетельствуют о существовании в России литературы партийной и непартийной, нелегальной и легальной. И эта реальность В. И. Ленину не нравится. Именно её он бы хотел изменить.
А как мыслится идеал, к которому следует стремиться? Так, что партийная литература станет легальной, перестанет прятаться и осуществлять печать газет, журналов и книг подпольно.
5. «Мы хотим создать и мы создадим свободную печать не в полицейском только смысле, но также и в смысле свободы от капитала, свободы от карьеризма; — мало того: также и в смысле свободы от буржуазно-анархического индивидуализма.
Эти последние слова покажутся парадоксом или насмешкой над читателями. Как! закричит, пожалуй, какой-нибудь интеллигент, пылкий сторонник свободы. Как! Вы хотите подчинения коллективности такого тонкого, индивидуального дела, как литературное творчество! Вы хотите, чтобы рабочие по большинству голосов решали вопросы науки, философии, эстетики! Вы отрицаете абсолютную свободу абсолютно индивидуального идейного творчества!
Успокойтесь, господа! Во-первых, речь идёт о партийной литературе и её подчинении партийному контролю. Каждый волен писать и говорить всё, что ему угодно, без малейших ограничений. Но каждый вольный союз (в том числе партия) волен также прогнать таких членов, которые пользуются фирмой партии для проповеди антипартийных взглядов. Свобода слова и печати должна быть полная. Но ведь и свобода союзов должна быть полная. Я обязан тебе предоставить, во имя свободы слова, полное право кричать, врать и писать что угодно. Но ты обязан мне, во имя свободы союзов, предоставить право заключать или расторгать союз с людьми, говорящими то-то и то-то. Партия есть добровольный союз, который неминуемо бы распался, сначала идейно, а потом и материально, если бы он не очищал себя от членов, которые проповедуют антипартийные взгляды. Для определения же грани между партийным и антипартийным служит партийная программа, служат тактические резолюции партии и её устав, служит, наконец, весь опыт международной социал-демократии, международных добровольных союзов пролетариата, постоянно включавшего в свои партии отдельные элементы или течения, не совсем последовательные, не совсем чисто марксистские, не совсем правильные, но также постоянно предпринимавшего периодические «очищения» своей партии. Так будет и у нас, господа сторонники буржуазной «свободы критики», внутри партии: теперь партия у нас сразу становится массовой, теперь мы переживаем крутой переход к открытой организации, теперь к нам войдут неминуемо многие непоследовательные (с марксистской точки зрения) люди, может быть, даже некоторые христиане, может быть, даже некоторые мистики. У нас крепкие желудки, мы твердокаменные марксисты. Мы переварим этих непоследовательных людей. Свобода мысли и свобода критики внутри партии никогда не заставят нас забыть о свободе группировки людей в вольные союзы, называемые партиями».
Ленин, В. И. Партийная организация и партийная литература. — Ленин, В. И. Полн. собр. соч. Изд. 5. В 55 тт. Т. 12. М.: Издательство политической литературы, 1968. Сс. 102 — 103.
«Новая Жизнь», № 12, 13 ноября 1905 г. Подпись: Н. Ленин. Печатается по тексту газеты «Новая Жизнь».
6. Как видим, В. И. Ленин ведёт речь исключительно о партийной литературе, литературе внутри партии, каковая литература, на его взгляд, должна при соответствующих благоприятных условиях открыто заявить свою принадлежность партии. Речь вовсе не идёт об изящной словесности, литературе по религии и философии, общественным и естественным наукам, технике и строительству, промышленности и сельскому хозяйству, торговле и финансам, изобразительному искусству и искусству ремесленно-прикладному и т. п., т. п., т. п. Всё ограничивается текстами по партийно-политическим вопросам внутри партии. Так что уж тут-то не быть партийным!
7. Ретивые идиоты после революции в октябре 1917 года взяли на вооружение именно «расширенное понимание» понятия литературы в данной статье В. И. Ленина. И вот уже издания по строительству и архитектуре, поэзии и изобразительному искусству и т. п. становятся «партийными», то есть непрерывно и дебильно козыряющими партии победившего пролетариата чуть ли не с каждой страницы своих текстов. Особенно досталось в этом смысле литературоведению и вообще писательскому рукомеслу. Из литературоведа, поэта, прозаика выколачивали наглядную партийность и удовлетворялись лишь значимыми результатами выколачивания. То есть страницы изящной литературы и литературоведения желали превратить в род барельефа.
И по неизбывным законам диалектики и иронии истории вновь наступила «проклятая пора эзоповских речей, литературного холопства, рабьего языка, идейного крепостничества!» Пролетариат слишком уж сдуру и неумело, слишком ретиво и не разбираясь в средствах «положил конец этой гнусности, от которой задыхалось всё живое и свежее на Руси». И гнусность вернулась. «Поздравляю тебя, Шарик. Ты балбес!» Вот тебе абырвалГ.
2019.03.08.