Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Аристарх Барвихин

Мелодрама из старинной жизни «Горькое счастье» автора канала. Часть 35

Сегодня я хочу продолжить публикацию частей написанной мной мелодрамы из старинной жизни «Горькое счастье», по поводу которой можно сказать следующее (не раскрывая, разумеется, всех подробностей): действие книги происходит во второй половине 19 века в России. Совсем еще юный граф Николай Закревский, живущий в имении своих родственников, влюбляется во взрослую женщину Ольгу Одинцову. Не смотря на разницу в возрасте, между ними возникает глубокое, яркое и сильное взаимное чувство. Однако по воле судьбы граф вынужден уехать обратно в Петербург. Спустя много лет после расставания с любимой он возвращается в те же места, желая восстановить старое имение и прожить в нем остаток жизни, не подозревая, что влюбится снова... Перед изданием книги я много просмотрел материалов конца 19 века, текстов того времени, изучал язык, обороты речи, на основе чего и появился этот роман, в котором я старался придерживаться того языка, но при этом сделать так, что он казался бы нам понятным. А сюжет… надеюсь,
Изображение создано автором на основе обложки своей книги.
Изображение создано автором на основе обложки своей книги.

Сегодня я хочу продолжить публикацию частей написанной мной мелодрамы из старинной жизни «Горькое счастье», по поводу которой можно сказать следующее (не раскрывая, разумеется, всех подробностей): действие книги происходит во второй половине 19 века в России. Совсем еще юный граф Николай Закревский, живущий в имении своих родственников, влюбляется во взрослую женщину Ольгу Одинцову. Не смотря на разницу в возрасте, между ними возникает глубокое, яркое и сильное взаимное чувство. Однако по воле судьбы граф вынужден уехать обратно в Петербург. Спустя много лет после расставания с любимой он возвращается в те же места, желая восстановить старое имение и прожить в нем остаток жизни, не подозревая, что влюбится снова...

Перед изданием книги я много просмотрел материалов конца 19 века, текстов того времени, изучал язык, обороты речи, на основе чего и появился этот роман, в котором я старался придерживаться того языка, но при этом сделать так, что он казался бы нам понятным. А сюжет… надеюсь, что он увлечет читателей (а особенно читательниц) и позволит окунуться в ту давнюю эпоху, когда мужчины были мужчинами, а женщины не были столь вульгарными, кои бывают некоторые из них сегодня.

Надеюсь, что чтение этого романа доставит многим их вас удовольствие.

Итак, продолжение…

Эпиграф.

«Пускай скудеет в жилах кровь,

Но в сердце не скудеет нежность…

О, ты, последняя любовь!

Ты и блаженство и безнадежность».

Федор Тютчев «Последняя любовь»

* * *

В дальней части захудалого трактира было расположено небольшое возвышение, на котором сидел высокий, несколько сутулящийся человек и играл на гитаре. Играл он мастерски, с большим чувством. В нем едва можно было признать графа Николая Петровича Закревского – так изменила его внешность жизнь. Ничего, кажется, не осталось от него прежнего, разве что только душа, да только трудно было ее разглядеть под покровом опустившегося тела.

Неподалеку от него за столом сидели двое: мелкий чиновник Филимон Нилович Голубев и его приятель Иван Прохорович Сумской.

- Вот посмотрите на этого человека, - показал на графа Голубев своему приятелю. – Удивительная личность я вам скажу.

- Чем же, Филимон Нилович?

- А тем, милостивый Иван Прохорович, что это есть бывший граф Закревский, знаменитый некогда богач, каких на Руси поискать было.

- Что ж, проигрался, видать, наш граф в пух и прах?

- Нет, сказывают, отписал все свое огромное состояние молодой жене, а сам ушел странствовать. Сейчас тут игрой на гитаре зарабатывает. Такие вот дела…

- Видно нагрешил много.

- Не исключено. Но играет, играет-то как! Диву просто даешься.

- Да-с, превосходно играет, сердечно. А давайте его пригласим к столу.

- Что ж, можно и пригласить, отчего ж не пригласить, - Голубев встал, подошел к графу и что-то сказал ему.

Тот кивнул, прекратил играть на гитаре, подошел к столу, за котором расположились приятели.

- Вот, прошу любить и жаловать, господин Иван Прохорович Сумской, - представил графу своего приятеля Голубев. – Меня же вы знаете.

- Закревский Николай Петрович - представился граф приятелю Голубева и сел за стол.

- Вы преотлично играете, - произнес тот.

- Спасибо, это и вправду так, - отозвался Николай Петрович.

- Откушайте с нами, - предложил Голубев и позвал полового: - Принеси-ка нам, братец, для господина музыканта… и закусить.

Половой кивнул головой и ушел.

- Это излишне, - запротестовал граф. – Я и сам в состоянии заплатить за себя, тем более, что уже заработал сегодня, - он достал из кармана горсть монет и даже несколько мелких ассигнаций. – Я нынче в ударе.

- Ну, что вы, что вы, не надо вам тратиться, я просто так, от души хочу вас угостить, от интереса к вашей жизни… - отозвался Голубев.

- А, оставьте, дорогой вы мой Филимон Нилович, - махнул на него рукой граф, - Ничего-то в моей жизни интересного нет. Родился, учился, влюбился, женился, скатился… - граф ухмыльнулся и умолк.

- Скажите же, пожалуйста, отчего вы так? – полюбопытствовал приятель Голубева Иван Прохорович.

- Горе, тоска меня съели, - пояснил граф. - От того, что невозвратимого ни воротить, ни поправить невозможно. Что теперь впереди? Кому, на что нужна теперь моя жизнь и зачем она мне, эта жизнь, в которой все пропало, все вымерло и пошло прахом?

Половой принес выпивку и закуску. Все трое стали есть и время от времени выпивать.

- А почему вы не пытаетесь жить иначе? – спросил графа приятель Голубева. – Вы как я вижу человек хорошего ума.

- Да что толку? – откликнулся граф. - Одинокий, чужой в огромной семье человечества, никем не любимый, ни к кому не привязанный, лишний на земле... Гость поневоле на празднике жизни, я отпировал долю свою, был молод, был счастлив, отведал страсти и радости... А теперь вот не знаю, что с собой делать.

- Зачем же смиряться с такой жизнью? У вас же и грамотность и образование имеются.

- А как примирить себя с собою? Я бегу от людей, бегу от мест, которые напоминают мне мое прошлое. Я сам чувствую, что я не человек, а так, какая-то могила... труп. Во мне уснула жизнь, но остались мои несносные муки, мои терзания! Не стреляться же!

- Да, это грех превеликий, - заметил Голубев.

- Вот именно. Так что ни счастья, ни даже малейшей радости не имею, но руки на себя наложить подло. Хотя, по правде сказать, мысль о самоубийстве временами стала искушать меня. Но нет! Не так должен я встретиться с близкими мне людьми в вечности, нет, не так! Смерть для меня была бы спасением, но я заслужил наказание: да будет же наказанием мне моя жизнь!

К их столику подошел половой и, наклонившись низко, сказал:

- Не прикажете, господа, барышень веселых пригласить?

- Нет, пожалуйста, пожалуйста... таких услуг не надо, - махнул на него граф.

- А другим господам?

- Нет, сегодня не до них, тут дело интереснее, - отозвался Голубев и обратился к графу. – Но как-то это странно от вас слышать, право. Вы с виду человек холодный и спокойный, а так говорите трагически, и я бы сказал, надрывно.

- Это я с виду таков, что кажусь всем холодным, - усмехнулся граф. - А изнутри исхожу кровью, день и ночь неотвязно спрашивая себя: «Как жить мне, если прошлое ушло, будущее не наступило, а настоящего попросту нет?». Э, да Бог с ними, с этими вопросами! Поздно уж решать их. Однако признаюсь – порой возобновляются в моем сердце мучительные воспоминания. Я нахожу в этом случае, что судьба жестоко поступила со мной, дав лишь мимолетное счастье. Но я не укоряю свою судьбу.

- Отрадно, что вы не клянете часа своего рождения. Это мужественно.

- Зачем же мне это делать? Ведь судьба вместе с тем и благоволила ко мне, все-таки, подарив мне некогда счастье. Вот и живу, ибо так угодно создавшему меня. Хотя, по правде сказать, особой радости от жизни не ощущаю.

- Удивляюсь вашей покорности судьбе и вашей твердости. Не постигаю, как можно пережить тех, кто был нам более всех любим. Вот оттого я и не прикипаю ни к кому сердцем, чтобы после не терзаться. Оно так сподручнее и спокойнее, - произнес Голубев и разлил всем троим сидящим за столом водку по лафитникам.

Все трое выпили и закусили без всяких слов.

В это время в трактир зашел молодой монах и сел за соседний с графом и двумя приятелями столик. К монаху подошел половой и поинтересовался:

- Чего изволите кушать, святой отец?

- Не кушать, а пить, - поправил его монах. – Принеси-ка ты мне вина, да получше.

Половой ушел и вскоре вернулся со стаканом вина. Монах выпил его залпом, потом вытер рукавом мантии рот и сказал:

- Принеси еще до начала дискуссии!

- До начала дискуссии? – не понял его половой.

- Именно, братец, именно.

Вскоре половой снова принес монаху вино. Тот опять выпил его и снова сказал:

- Еще принеси до начала дискуссии.

- О какой дискуссии изволите говорить, святой отец? – поинтересовался половой, все еще не понимая монаха.

- Неси, неси, - поторопил его тот.

Половой вскоре вновь вернулся с вином, которое монах в очередной раз выпил залпом, заметно хмелея.

- Так о какой дискуссии вы говорить изволили? – поинтересовался половой.

- О той, которая начнется, когда я скажу, что у меня нет ни гроша, чтобы заплатить за это вино, - усмехнулся монах.

Половой быстро удалился и вернулся с хозяином трактира.

- Что сие значит, святой отец? – спросил тот монаха. – Как это изволите понимать?

- А так, что мне платить нечем, - заплетающимся языком пояснил монах.

- Тогда попрошу вас выйти вон! – рявкнул на него хозяин. – Хороши у нас монахи, нечего сказать. А еще Божий человек, - проговорил он с укором.

Но монах и не думал подниматься.

- Вытолкайте его прочь! – приказал хозяин половым, которые приблизились к столу, за которым сидел монах в предвкушении скандала.

Половые охотно и с рвением намерились выполнить приказ хозяина, но граф крикнул им:

- Оставьте его в покое!

- Вы что это, ваше сиятельство? – удивленно посмотрел на него хозяин трактира. – Никак забыли, кто вы здесь?

- Нет, не забыл, - граф достал из кармана серебряный рубль и кинул его на стол, за которым сидел монах, стоящий сейчас в цепких руках половых. – Я плачу за него вот этим.

Монаха отпустили, граф же предложил ему:

- Садись к нам, божий человек, садись, не стесняйся.

Монах присел за стол рядом с графом.

- Как звать-то тебя? – поинтересовался тот.

- Антоний.

- Выпьешь-закусишь с нами?

- Во-первых, я не пью… во-вторых, ныне и день не такой… а в-третьих, я уж три лафитника выпил.

- Ну, так и четвертый пей, коли охота есть, - предложил ему граф с усмешкой.

Монах выпил залпом очередную порцию вина и закусил хлебом.

- Один или с братией? – поинтересовался граф.

- Да нет, не один, со мной еще отец Филарет.

- Такой же?

- Если бы!

- Неужто похлеще тебя?

- Да нет, наоборот, - нехотя отозвался монах, взяв щепотью капусту из стоящей на столе миски и отправляя ее в рот. – Строг уж больно со мной.

- Видно не слишком строг, коли ты так поступаешь, - заметил Голубев.

- Оттого и поступаю так, чтобы ему насолить.

- Тогда зачем с ним идешь, если он тебе в поперек встал? – усмехнулся граф.

- Да так… - уклонился от ответа монах. – Видать у каждого свой крест.

- Это правда, - вздохнул граф. – А куда путь держите?

- В Свято-Покровский монастырь.

- А меня с собой возьмете? – вдруг неожиданно спросил граф.

- Вас? – удивленно посмотрел на него пьяными глазами монах. – А вам-то это зачем?

- Ты сам говорил, что у каждого свой крест, - отозвался граф. – Видать, крест мой таков – с вами идти.

- Что ж, пойти с нами можно.

- Тогда давай прямо сейчас и пойдем.

- А как же трапеза?

- Ты уже потрапезничал, - усмехнулся граф и встал из-за стола. – Впрочем, я всё свое с собой заберу, по дороге и поешь, - он собрал свою закуску в одну миску, взял ее, попрощался с Голубевым и его приятелем и направился к выходу из трактира.

Монах нехотя поплелся за ним, слегка пошатываясь.

- Вы куда это, ваше сиятельство? – попытался остановить графа хозяин трактира. – А кто мне тут играть будет?

- Все, хватит, я свое отыграл, - отозвался граф.

- А за еду и постой кто мне заплатит?

Граф достал из кармана горсть монет вместе со скомканными мелкими купюрами, положил их на ближайший к нему стол и сказал:

- На, держи, любезный! Это моя плата за свободу.

После этого они с монахом покинули трактир и пошли по улице прочь от него. Монах нес взятую графом из трактира миску с едой.

- Да, нечего сказать, достойный пример для мирян, - усмехнулся граф, глядя на то, как монах ест из миски руками прямо на ходу, чавкая и давясь.

* * *

Продолжение следует…

Целиком книга расположена на платформе Литрес.

Ее активно читают, что не может меня не радовать как автора – значит, написал ее я не зря!

Фото автора обложки своей книги.
Фото автора обложки своей книги.

Эту книгу можно приобрести целиком, не дожидаясь окончания серии таких публикаций. Чтобы познакомиться с фрагментом этой книги (дабы не покупать «кота в мешке») или приобрести ее целиком в электронном виде или в виде аудиокниги - зайдите по ССЫЛКЕ

А еще вы можете заглянуть на мою личную страницу в Литресе и найти себе какую-нибудь подходящую книгу из тех, что я написал:

по психологии отношений и выходу из сложных жизненных ситуаций, разнообразную художественную литературу: боевики, короткие детективы, фантастику (наверное, единственный в природе сборник из 100 коротких фантастических рассказов на любой вкус), а еще там есть книга про постапокалипсис, любовные и приключенческие романы, увлекательная книга для подростков и т.п.

Для входа на мою персональную страницу со всеми книгами в электронном и аудио виде – ССЫЛКА

Ну, вот пока и всё на сегодня.

Радушно приглашаю вас на свой канал. Уверен – здесь вы обязательно найдете себе что-нибудь по вкусу и не зря потратите время.

Засим смею закончить и откланяться.

Текст и фото автора.
Текст и фото автора.
Подписывайтесь на мой канал, ставьте лайки, оставляйте комментарии и заглядывайте на огонек. А я постараюсь сделать всё возможное, чтобы вы получили от моих публикаций максимальную пользу и удовольствие.

Ссылки на предыдущие подобные публикации:

ССЫЛКА 1

ССЫЛКА 2

ССЫЛКА 3