Стреляю вверх дробовым патроном, - теперь только раз: «Нужно экономить патроны.
Сейчас могут пригодиться и они в случае нового нападения зверя». Пули берегу. Они -на самый крайний случай, если иного выхода не останется. – И даже в такой экстремальной опасной для жизни ситуации не хочу причинять медведице вред. Сейчас - тем более, когда увидела вблизи четырёх беспомощных медвежат. Она - мать и, я - мать. И мне всецело понятны её чувства и страх за детей. И пусть научники именуют то рефлексами, да жизнь показывает нам разум, а не инстинкты. Но и медведица должна понять, что человек не намерен причинить вред медвежьей семье, - я лишь хочу мирно разойтись.
- Главное, - сейчас как-то отозвать Дружка. - Он вошёл в охотничий азарт, да и мстит за хозяйку, защищает нас от смертельной ненадуманной – от реальной опасности. Лайку сложно теперь остановить от оправданных действий.
Медвежата перепуганы, покусаны, с травмированными лапами.
Тройняшки бегают шустрее, увёртывались ловчее от зубов охотничьего пса, а очухавшись, быстрёхонько гурьбой убегают в чащу лога к матери. Пестун же остался со мной, сел на попку, укрывая самое уязвимое место на теле, уже как взрослый медведь. Пёс нещадно покусал хищника за его уязвимые сугубо мужские места, жёстко мстя за хозяйку, защищая и уже, охотясь. А юный вражина от боли и страха, по-детски, совсем как человеческое дитя, отчаянно пищит и в голос плачет, слёзно скулит, точно щенок. Наконец, и он убегает вслед за братиками к матери под защиту, однако бежит нерезво. Видно, - травмирован сильно, но не хромает.
Отзываю Дружка, - свищу, кричу.
И осторожно, пятясь спиною, со взведённым «стволом», готовясь к выстрелу, если выскочит зверюга, преследующая пса, отступаю. Ружьё для меня тяжело. Разорванная рука саднит, но терпимо. Беспокоит, как буду стрелять, пробъёт ли ружьё, ведь у медведя шерсть уже зимняя, густая. В такой пули закатывает. А выстрел может быть лишь один. Второго не успеть. А нож в рюкзаке, тоже не в помощь. Корю себя, что опять расслабилась и нож положила в рюкзак, а не как принято у таёжников, - висит под рукой, чтобы в секунды выхватить. – Совсем одомащнилась! Потеряла звериную хватку, сидя сутками за компом.
Зову громко напарника, шажками отступая, иначе Дружок медвежью семью не бросит. Медвежата, воспользовавшись отсутствием пса, спешно скрылись в заросли тала, удрав к матери. Она… – там, - сейчас стоит, наблюдает из кустарника; вернув под защиту детей и теперь не преследует пса. Дружок всё ещё лает на них, пытается гонять и медвежат и медведицу. Только они, теперь, точно выводок рыжих таракашек, шныряют по кустарнику - все четверо, под защитой клыков, когтей, лап матери, сбившись в кучку. Вижу непрерывное шевеление кустов, мелькание тел в редких просветах на расстоянии менее двадцати метров.
Фото из сети интернет. Автор не указан. Поисковик Яндекс. Бурый медведь на дереве. Именно так медвежата сидели на соснах.
Дружка подбегает ко мне на призыв.
Подбадриваю друга. И мы оставляем медвежью семью в горельнике. Неспешно, не оборачиваясь, теперь спокойно уходим своей старой тропой вдоль берега таёжного ручья Хапаяна, по которой минутами ранее пришли сюда по ягоды – побрать черники, поохотится. Дружок понимает меня, неохотно, но слушает хозяйку. Теперь мы с ним – единое неразделимое целое. Мы с ним – одна душа, хоть и два совершенно отличных тела.
Спиной чувствую напряжённый взгляд медведя, точно воочию вижу её глаза, повёрнутую в нашу сторону голову, медвежат сбившихся у ног матери, просящих её ласки, защиты.
Читаю умом её мысли. Уверенная, она читает мои мысли и поняла меня, оценила. Совершенно сейчас уверенна, что медведица не кинется догонять и преследовать нас, поэтому ружьё вскидываю на плечо. Иду размеренным шагом и пытаюсь скорее уйти подальше от семьи, чтобы оставить их в покое - не тревожить. Уходя, нападения сзади не опасаюсь: Дружок не допустит.
Не провоцируя далее зверя, боком, боком ухожу с горельника. Место открытое, выгоревшее. Знаю точно: всё это время настороженно медведица смотрит нам вослед, скрываясь в зарослях тала, а вокруг доверчиво жмутся четверо медвежат, жалятся ей, трутся о ноги защитницы. Она их пока не успокаивает – не до того, лишь следит за уходящей женщиной и грозным рыжим псом. Как уйдём, - уведёт семью подальше, накормит, согреет, залижет раны и уложит рядышком спать на зиму под вывороченный корчь в горельнике, который выше – у самых гор Приполярного Урала.
Медведица не боится нас и осознаёт свою силу.
Но её самое уязвимое место, как и любой женщины, - это дети. Дети – слабость и сила каждой матери. Поэтому она сейчас не бросается рвать и мстить человеку и псу. Ей следовало при нашем появлении в горельнике увести медвежат подальше. Только ягод нигде нет рядом, и мы – обе матери, пришли на одну и ту же, почти единственную полянку с выспевшей черникой, с одной целью - собрать таёжный урожай для семьи. Нам обеим необходимо кормить семью и готовиться к суровой северной длинной зиме. Так по стечению обстоятельств две матери сошлись в смертельном поединке на маленьком клочке глухой сибирской тайги севера Югры, вблизи гор Приполярного Урала.
И всё же, хищник, подмяв меня, решился перейти границу дозволенного.
Она бы однозначно скормила меня – человека, детям… – я стала б им едой!
И с того момента превратилась бы в медведя - людоеда. – Жуткого, беспощадного! Приговор тому: лишь смерть! - Хорошо, что трагедии не случилось!
Продолжение следует.
#Приключения, #нападение медведицы на женщину, #таёжные были, #жуткие таёжные истории, #охотничьи рассказы, #дневник таёжницы, #женщина – охотник, северная тайга, #Тайга Западной Сибири, #природа Ханты- Мансийского автономного округа – Югра, #сибирская промысловая лайка, #охота с лайкой, #медвежья семья.