— Маша, я вроде как есть хочу, — жалобно произнёс Иван. — Слышишь? Ты чего молчишь? Спишь, что ли? Маша! Да проснись ты, наконец, я ведь с тобой разговариваю.
Иван толкнул Машу.
— А? — проснувшись, испуганно произнесла Маша. — Что случилось?
— Я говорю, не спится мне. Пожевать бы чего. А?
Прежде чем что-то ответить, Маша посмотрела на часы.
— Совсем уже, что ли? — сказала она, увидев который час. — Пожевать ему. Два часа ночи. Спи давай. Утром пожуёшь.
— Да говорю же, не уснуть мне, Маша.
— Ну почитай что-нибудь, если спать не хочешь, — предложила Маша, повернулась на другой бок и сразу уснула.
«Почитай? — подумал Иван. — Это она кому сейчас? Мне, что ли? Совсем уже?»
Иван обиделся на такие слова жены и минут пять лежал молча, а после снова заговорил.
— Нет, Маша, ты как хочешь, а мне и в самом деле что-то никак не заснуть, — сообщил он.
Но в ответ тишина.
— Маша? — Иван снова толкнул жену. — Ты чего молчишь-то? Спишь, что ли?
— Сплю, — сердито ответила Маша.
— Тебе хорошо, Маша. Ты можешь спать. А я?
— И ты спи. Тогда и тебе тоже хорошо будет.
— Ага, как же. Будет мне хорошо. Мне теперь кажется, что в моей жизни вообще никогда ничего хорошего не будет. Слышишь, что говорю? Маша?
— А?
— Ну поговори со мной, а? Маша!
— Завтра поговорим. Спи давай.
— Да не могу я спать, Маша. Как ты не понимаешь? И читать не могу.
— Иди телевизор посмотри.
— Не хочу.
— Ну тогда просто закрой глаза и думай о чём-нибудь хорошем.
— О чём?
— Ну, например, о том, как ты скоро станешь наследником своего дедушки Мити. Тебе ведь нравится об этом мечтать?
— Нравится.
— Ну вот и мечтай.
Какое-то время Иван лежал молча. Но тяжёлые мысли заставили его заговорить.
— Ой, Маша, когда это ещё будет? — грустно произнёс Иван.
Но Маша молчала, потому что уже спала и не слышала мужа.
— Маша? — громко произнёс Иван.
— А? — проснувшись, воскликнула Маша.
— Я говорю, когда ещё я наследником стану...
Маша не сразу поняла, о чём речь.
— Каким наследником? — спросила она.
— Ну дедушки моего.
До Маши дошло.
— А, — сказала она, — ты об этом.
— Ну а о чём ещё, Маша, сама же предложила помечтать о наследстве?
— Ты же сам говорил, что уже скоро, — сонным голосом произнесла Маша, не зная, что ещё сказать и чем поддержать мужа. — Ему ведь сто восемь лет.
— Ну и что, что сто восемь. Я и раньше так говорил. Помнишь? Мы тогда только поженились. Думал, что ещё немного, и всё. И вот с тех пор уже прошло десять лет, а где это всё? Где, Маша? Нет? По-моему, дедушка Митя даже помолодел с тех пор.
— Ну тогда радуйся тому, что у твоего дедушки Мити такое крепкое здоровье оказалось и он помолодел. И давай спать.
— Да я радуюсь, Маша. Это ты говоришь, что скоро.
— Я говорю?
— Так это ты же мне посоветовала думать об этом как о чём-то хорошем. А чего здесь хорошего-то? С таким здоровьем, как у него, да ещё и с такими деньжищами он запросто ещё лет двадцать проживёт. А может, и больше. Почему нет?
— Этого никто знать не может, Ваня, кто и сколько проживёт.
— Почему никто не может знать, Маша? Я могу знать.
— Ну откуда ты можешь знать, кто и сколько проживёт? Ты что, можешь заглядывать в будущее, что ли?
— Можно и так сказать.
— Да ну тебя, Ваня. Говоришь ерунду какую-то. Спи давай.
— Вовсе не ерунду, Маша. Про всех людей, конечно, я не знаю, а про своего дедушку знаю точно, сколько он проживёт.
— И сколько, по-твоему, он проживёт?
— Да по всему выходит, Маша, что жить он будет очень и очень долго.
— Ну и хорошо, что долго.
— А знаешь, Маша, откуда мне это известно?
— Откуда?
— А просто я ставлю себя на его место и понимаю, что в таких условиях, в каких живёт дедушка Митя, можно жить сколько угодно. Пока не надоест. У него ведь квартиры и дома во всех курортах мира. А главное, денег у него много, Маша. Понимаешь? Денег у него столько, сколько в принципе потратить невозможно.
Да-да, Маша. Я не шучу. Невозможно. Я уже считал. Прикидывал. Даже теоретически у меня не получалось. Невозможно потратить, и всё тут. Серьёзно. Я пытался. На что я только их не тратил в своих мечтах. Всё, казалось, купил в своём воображении. А денег только больше становится.
А всё потому, что у него предприятия по всему миру. Которые приносят каждый день баснословный доход. Каждое его предприятие, Маша, в день зарабатывает столько, сколько мы с тобой вдвоём за год. А у него этих предприятий несколько сотен. И как можно надеяться, что ему недолго осталось? Не понимаю.
Это нам с тобой, Маша, недолго осталось, а не ему. Нам! Потому что не на что нам с тобой долго жить. Да и незачем. А дедушка Митя будет жить очень долго. И счастливо. Это уж можешь не сомневаться. Потому что ему есть зачем это делать. И есть на что.
Вот только мы, Маша, с тобой этого уже не увидим. Мы с тобой, Маша, ещё, может, лет сорок проживём, и всё. На большее, я думаю, нас не хватит. Да и сорок-то вряд ли. Самое большее — тридцать пять.
Сколько же мне тогда будет, когда через тридцать пять лет меня не станет? Семьдесят? Обидно... А тебе не обидно?...
Маша? Ты чего молчишь? Спишь, что ли? Маша!
Иван толкнул жену.
— А?
— Спишь, что ли?
— Чего тебе?
— Не спи.
— Почему?
— Потому что обидно мне.
— Чего тебе обидно?
— Да я тут кое-что представил, и мне стало обидно.
— А что ты представил?
— Представил, как через тридцать пять лет, когда уже меня не станет, то в последний путь меня будет провожать дедушка Митя. Которому на тот момент будет сто сорок два.
— Сто сорок три, — сквозь сон, еле ворочая языком, уточнила Маша. — Ему сейчас сто восемь. Через тридцать пять лет будет сто сорок три.
Иван тяжело вздохнул.
— Тем более, — грустно произнёс он. — Уйдём мы с тобой, Маша, так и не став обладателями наследства дедушки. Не доживём мы, Маша, до этого светлого дня. И не вкусим мы с тобой всей прелести жизни. Не сподобимся. Не познаем, Маша, что такое настоящее счастье. Сердцем чувствую, Маша, переживёт нас дедушка Митя. Ой, переживёт. Вот помяни моё слово, Маша, дедушка Митя и тебя, и меня переживёт.
— А ты утешай себя, Ваня, что если мы не доживём, не сподобимся и не вкусим, так наши дети доживут.
— Какие дети, Маша? У нас ведь нет детей.
— Будут.
— Когда?
— Ну, хочешь, уже сейчас приступим к решению этого вопроса? И через девять месяцев у нас будет первый ребёнок.
— Не хочу!
— Почему?
— Да потому что, Маша. Какая мне радость в том, что наследство дедушки Мити достанется не мне, а моим детям? То же мне радость.
— Ну, я тогда даже и не знаю, Ваня, чем тебя утешить.
— О чём и речь, Маша. Да и чем здесь можно утешить? Ничем.
Какое-то время Иван лежал молча. Но в молчании его беспокойство только нарастало, а вместе с ним Ивану в голову лезли разные мысли.
— Слушай, Маша, — сказал он. — Мне тут в голову одна идея пришла.
Маша молчала.
— Мария? — Иван снова толкнул жену. — Спишь, что ли? Да сколько же можно спать-то? Проснись сейчас же! Кому говорю!
— Ну чего тебе?
— Идея, говорю, в голову пришла.
— Какая ещё идея? Который час?
— Да при чём здесь время? Тебя только время интересует? А я вот что думаю, Маша. Что, если мы никаких детей заводить не будем, но при этом скажем дедушке Мите, что ты ждёшь ребёнка?
— Зачем мы ему это скажем? — сонным голосом поинтересовалась Маша.
— А вдруг он обрадуется и в связи с этим что-нибудь нам даст?
— Почему он должен обрадоваться?
— А как же! У него ведь, кроме меня, никого больше из родных и нет. Ведь он, наверное, беспокоится, что на мне наша родословная ветка прервётся. А как же! Все богатые люди, Маша, я точно знаю, очень по этому поводу переживают. И чем люди становятся богаче и старше, тем больше и переживают.
Иван немного подумал, прежде чем продолжить.
— Вот ты, Маша, говоришь: дети, дети, — задумчиво произнёс он. — А ты думаешь, Маша, почему я не переживаю, что у нас детей-то нет? Потому что я — бедный человек, Маша.
А был бы я сказочно богатым? Да ты знаешь, сколько бы тогда у нас с тобой сейчас детей было? Знаешь, сколько? О-о! Страшно сказать, сколько их бы сейчас у нас здесь бегало.
Прежде чем продолжить, Иван ещё немного подумал.
— А мой дедушка Митя баснословно богат, Маша. И в почтенном возрасте. Небось каждый день переживает, что у нас с тобой детей нет и род его прервётся. А тут я ему вдруг сообщаю такую новость, что не прерывается на мне наш род. Понимаешь, Маша, что тогда произойдёт?
Я уверен, Маша, что это известие его приведёт в щенячий восторг! И он нам что-нибудь да подарит. Маша? Ты слышишь меня?
— Чего тебе опять?
— Я говорю, дедушка нам что-нибудь подарит на радостях, когда узнает.
— Что он подарит?
Иван тяжело вздохнул.
— Да хоть что-нибудь бы подарил, и то хорошо. Мы ведь о многом и не просим. Пару квартир, например, на каких-нибудь популярных курортах. И пару успешных предприятий, которые приносят хороший доход. А?
Ну, в самом деле, Маша, что мы с тобой, как изверги какие-то? При живом человеке начинаем мечтать о том, чтобы его не стало, и всё ради наследства. Слышишь? Маша?
— Что?
— Не спи.
— Я не сплю.
— Говорю, нехорошо это, Маша, так думать. Согласна?
— Согласна.
— Потому что так думать, Маша, это не по-людски. По-человечески если, то мы с тобой должны мечтать о том, чтобы мой любимый дедушка Митя жил как можно дольше. А мы о чём с тобой думаем, Маша? А? Спишь, что ли?
— Я не сплю. Нет. Не сплю. Всё слышу.
— И то верно, Маша. Какой уж здесь сон. Господи, Маша, как подумаю, в кого мы с тобой превратились, так просто страшно становится за этот мир. Ведь если мы с тобой так думаем, то, наверное, не одни мы такие. Да, Маша? Как ты думаешь? Маша!
— Что?
— Я говорю, не одни ведь мы?
— Где?
— Ну, в мире, Маша. Где ещё-то?
— В мире не одни. В мире нас много.
— Вот и я говорю, что так думает большинство. И мечтает, Маша, это большинство о том, чтобы поскорее вступить в наследство за каким-нибудь своим родственником.
Как же это всё некрасиво, Маша. Ну вот ты скажи, разве этому учили нас наши родители? А? Маша?
— Что?
— Я уверен, что твои родители тебя этому не учили... Маша?
— Чего?
— Не учили они тебя плохому?
— Кто?
— Родители твои, Маша, кто.
— Плохому не учили.
— О чём и речь, Маша. Родители плохому не научат. Да и в школах, и в институтах разве это нам преподавали? Нет, конечно. Нас учили совсем другому.
Любить ближнего своего, Маша, вот чему нас учили в школе и в институте. Я ведь помню. А ты, Маша? Маша!
— Чего?
— Помнишь, чему тебя в институте учили?
— Помню.
— Тогда откуда в нас это, Маша? Откуда? Если мы всё помним. А? Маша? Ты чего молчишь? Спишь, что ли?
Спит... Ладно... Пусть спит... Главное, что я придумал решение. И теперь тоже смогу спокойно уснуть. А завтра утром, сразу как проснусь, к дедушке поеду. И всё ему скажу.
Скажу, что ты, Маша, ждёшь ребёнка. И пусть он только попробует не обрадоваться и не дать мне под это несколько квартир и пару предприятий. Я тогда скажу ему, что не позволю с правнуком видеться. Вот тогда посмотрим, что он запоёт.
Иван немного подумал.
— Слушай, Маша, я что думаю-то. А зачем, собственно, я буду ждать утра? Поеду к нему прямо сейчас. Ночью! И это ничего, что он ещё спит. Это даже лучше, что спит. Я его разбужу, и он сразу поймёт, как это для меня важно, если даже я решился приехать ночью и его разбудить. Правильно? Ну, значит, так и сделаю.
Иван быстренько поднялся с постели, а уже через десять минут вышел из подъезда, вызвал такси и поехал к дедушке.
Маша проснулась, когда Иван, выходя из квартиры, громко хлопнул дверью.
«А где наследник? — подумала Маша, увидев, что мужа рядом нет. Но ей так хотелось спать, что она решила сейчас об этом особо не задумываться. — Утро вечера мудренее, — подумала Маша. — А наследники исчезают ночью».
И с этой мыслью Маша уснула.
А уже через два часа Иван вернулся домой. Он лежал в постели рядом с женой и думал. И чем больше он думал, тем больше ему хотелось плакать.
В конце концов, Иван не выдержал и дал волю чувствам.
Сначала он старался плакать тихо, чтобы не разбудить жену. Но потом ему стало обидно, что ему тоскливо, а жена спит как ни в чём не бывало. И он заплакал громче, чтобы жена услышала. И она услышала.
— Ты чего? — проснувшись, испуганно спросила Маша. — Плачешь, что ли?
— Плачу, — ответил Иван и от этого заплакал ещё сильнее.
— А чего плачешь? Сон, что ли, плохой приснился?
— Если бы!
— А что тогда?
— Ничего, — ещё сильнее начиная рыдать, с трудом ответил Иван.
— Расстроился, что дедушка Митя тебя переживёт?
— А теперь, Маша, — рыдая, ответил Иван, — уже всё равно, переживёт он меня или нет.
— Почему всё равно?
— Да потому что, Маша, пока мы здесь с тобой всю ночь мечтали, у дедушки Мити, оказывается, неделю назад двойня родилась. А вчера утром он женился. И я больше не его наследник, Маша. Понимаешь?
— Понимаю.
— Что ты понимаешь?
Маша пожала плечами и жалобно улыбнулась.
— Наследники исчезают ночью, — ответила она первое, что ей пришло в тот момент в голову. © Михаил Лекс. До встречи в новых рассказах и в комментариях. Благодарю за ваши лайки и репосты. Это важно для меня