Преамбула: история вдохновлена рассказом и романом Айзека Азимова «Приход ночи» и представляет собой попытку поразмыслить, как повели бы обитатели планеты, подобной описанной у мэтра, при встрече с инопланетянами. Также изменены имена, роли, акценты, облики и характеристики по сравнению с источником вдохновения.
Расположение звёзд и оказываемые ими эффекты на наблюдателя основаны на современных результатах наблюдений, но не претендуют на фактическую достоверность, будучи приведёнными в соответствие с исходной задумкой.
Ты даже слышать спокойно об этом не можешь. Но жители такой планеты полностью приспособились бы к ежедневной дозе Тьмы.
А. Азимов, Р. Силверберг «Приход ночи» (1990)
Календарь выбивался из общего ряда экранов в каюте капитана Димитрова. Будучи отпечатанным на электронной бумаге, он мог показывать исключительно месяцы или годы. Вывести на него, скажем, данные диагностики было нельзя. Да и на орбите планеты-гиганта Фестий земное летоисчисление мало что значило. О нём вспоминали, только когда нужно было связаться с Землёй. Или вот сейчас.
Непривычное возбуждение витало в коридорах орбитальной станции «Леда». Всего здесь квартировалось под сотню человек, с четырёх кораблей. И теперь один из них, «Лучезар», должен покинуть опостылевшую систему Поллукса и умчаться на семнадцать светолет к другой знаменитой звезде Близнецов — удивительному Кастору.
Кратные звёзды не редкость в обозримой Вселенной, люди давно смирились с тем, что, куда ни посмотри, всюду двойные, тройные и прочие звёздные системы, на фоне которых родная Солнечная казалась сиротской. Но Кастор выбивался даже из их ряда. Семь, а то и восемь звёзд на одном космическом пятачке! Такое вообразить было трудно.
Приказ отправиться к Кастору отдали Аркадию Димитрову с Земли три месяца назад. Экипаж «Лучезара» тогда ещё только-только начал обживаться на «Леде», как внезапно потребовалось вновь собирать вещи в дальнюю дорогу. Подчинённые Аркадия — люди, конечно, бывалые, большинство отслужило в Звёздном флоте, но такая поспешность даже среди них вызвала ропот, который капитан потушил в зародыше.
— Спокойно, друзья! — воззвал тогда Аркадий к команде. Уж больно крепко народ высказывался о новом задании. — Никто нас с «Леды» не гонит. За три месяца она вам ещё успеет набить оскомину. Мы сюда всё равно не на курорт прилетели, все знали, что с места сниматься придётся рано или поздно.
— Да лучше бы поздно, — буркнул главный механик. — Электрон-щит после вылета с Янссена барахлит, на его отладку все три месяца и уйдут. А я вообще-то полтора года без отпуска!
— Обратись к здешним умельцам, Павел, — посоветовал ему Димитров. — И пока вы все не начали мне жаловаться на давние и вожделенные отпуска, давайте так: срочные и продолжительные задачи делегируйте дублирующему экипажу и местным спецам, а сами давайте-ка на две недели разбредайтесь по станции, делайте что хотите, хоть в атмосферу Фестия ныряйте!
Предложения капитана почти все встретили одобрительным рёвом, и не потому, что он вышестоящее лицо, а потому, что быстро прислушался к нуждам команды, за каждого члена которой он всегда стоит горой. Несколько человек, из новых членов экипажа, всё же подали рапорты о переводе в обслуживающий персонал «Леды». Людям, заявили они Димитрову, нужны периоды спокойствия.
Аркадию тоже не улыбалось сразу после миссии на Коперник готовить «Лучезар» к отлёту. То ли дело раньше: нашли астрономы необычное явление во Вселенной, каталогизировали его, перепроверили раз сто, не взлетая с Земли, а научпоп-блогеры с придыханием осветили на своих каналах, и все довольны! А теперь вдруг засомневались там в наблюдениях вековой давности. Звездолёт им в любопытную систему подавай!
Загвоздка крылась в восьмом компоненте Касторной системы. С Земли он виделся коричневым карликом, в 85 раз массивнее Юпитера, а недавние наблюдения с борта «Леды» заставили астрономов родного мира засомневаться. Здесь то же самое тело напоминало двойную планету. Быть может, планету с крупным спутником, но загадка заключалась вовсе не в этом, а в повышенном инфракрасном излучении.
Сначала учёные грешили на обилие звёзд в означенной системе. Однако расчёты показали, что планета на месте Кастора Cc должна быть гораздо более холодной. Самые ретивые энтузиасты допускали возможность разумной жизни на гипотетической планете. Существ, пошедших по технологическому пути развития! Само собой, на Земле тут же загорелись идеей отправить туда экспедицию.
Выбор пал на «Лучезар». Именно потому, что он только недавно прибыл в систему Поллукса — наиболее близкую к Кастору точку. Когда научный советник передавал ему приказ командования, Аркадий не возмущался. Ни один мускул не дрогнул на его скуластом маловыразительном лице. Высказался он потом, после сеанса связи. А затем пришлось уламывать собственных людей готовиться сразу к новому заданию.
Хотел бы Аркадий оставить звездолёт — не навсегда, лишь на время! — и пожить тихо-спокойно. Он бы даже створки в каюте прикрыл, дабы не видеть чужие созвездия. Мельтешение звёзд у него уже в печёнках сидело, вот бы вообще их не видеть! Кроме ближайшего светила, конечно. А вместо этого им лететь в систему, где местных солнц сразу семь. Никакой справедливости. Но приказ есть приказ, а потому ровно в полдень по земному времени «Лучезар» отчалил от «Леды» и унёсся к Кастору через лишённый временно́го измерения пространственно-энергетический континуум.
* * *
Ширемон мерил размашистыми шагами свой рабочий кабинет. И без того вытянутая его морда будто вытянулась ещё сильнее. Работа, подкинутая его давней подругой, археологом Сафрой, оказалась неожиданно исключительной. Девушка нередко приносила любопытные находки с непонятными письменами, а он, как опытный лингвист, разбирался с незнакомыми надписями.
Как правило, задачка эта была несложная. Несмотря на обилие народов на Кладане, у многих алфавиты похожи, а у кого отличался, почти всегда можно было провести соответствие либо с родными звуками, либо слогами, либо целыми понятиями. Как показывал опыт общения с Сафрой, кладане в древности писали много всякого, но их письменность менялась гораздо медленнее, а потому даже артефакты древности в тысячи месяцев были вполне читаемы.
Чего не скажешь о языке. Вот что-что, а языки менялись постоянно и, как подозревал Ширемон, довольно часто. Узнать в древнем наборе букв современное слово, а главное, сопоставить значения, — всегда повод как следует пораскинуть мозгами. Потому лингвист никогда не отказывал подруге в её маленьких просьбах. И дело вовсе не в том, как мило топорщатся её зеркальные чешуйки, когда она радуется очередной расшифровке!..
Однако причина нынешнего нетерпения заключалась в том, что Ширемон попросту растерялся, увидев глиняные таблички из древнего города Шанграт. Если Сафра не соврала ему о месте раскопок, по всему выходило, что в той местности когда-то давно использовали несложные в воспроизведении значки — прямо как уйма современных народов, живущих за тысячи ронусов от Шанграта! Только вот ни на одну из их письменностей надписи на табличках не походили.
— Точно тебе говорю, я нашла их в Шанграте! — всплеснула руками Сафра.
— Как же глубоко ты на сей раз зарылась? — не переставая наматывать круги перед письменным столом, отозвался Ширемон.
— Глубже, чем ты можешь себе вообразить. Если верить радиоуглеродному анализу, самый глубокий слой соответствует почти ста девяноста годам.
Лингвист резко остановился.
— Скольким?! Это ж сколько в месяцах? Нашему великому старику Этрану всего неполных полтора года, а по-народному — двести двадцать пять месяцев.
— Вот и считай, — хмыкнула археологистка. — Впрочем, давай-ка на досуге. Эти таблички не с такой большой глубины. Они чуть старше современной цивилизации. Около тридцати девяти лет.
— Ого! Нашей ещё и тридцати восьми нет. Эх, раньше ты более свежие артефакты приносила. Сколько там было самой старой?
— Две тысячи месяцев. Двенадцать с половиной лет.
— Вот-вот. Мне уже тогда было нелегко что-то выяснить, а эти в три раза дольше в земле пролежали!
— Так ты что-нибудь смог выудить?
— Отдельные фразы. Пока общий смысл от меня ускользает… Или не хочу верить, что текущая расшифровка имеет действительный смысл.
До сих пор Сафра сидела, откинувшись в мягком кресле. Теперь же она вскочила с лёгким перезвоном чешуек и приблизилась к хозяину кабинета. Точнее, к его столу, где покоились древние таблички, а также исчерканные Ширемоном черновики.
— Что ты там углядел? — схватив один из более-менее аккуратно исписанных листков, вопросила девушка. Глаза забегали по строчкам, чешуйки над веками встопорщились от шока. Лингвист изрядно скромничал: последние несколько дней он не зря корпел над расшифровкой. У него получился связный текст, только его суть никак не хотела укладываться в голове археологистки.
— Я ещё должен перепроверить, насколько верно я некоторые значки разобрал, — то ли недовольно, то ли тушуясь подал голос Ширемон.
— «Одни солнца закатились за горизонт, прочие встали друг за друга, и остался на небе только Вингор. Такое бывало не раз, но узрели мы страшное: краешек солнца как будто кто-то отъел. Тьма принялась сгущаться, как в самых глубоких пещерах. Крепкий страх всех обуял, и не было спасения от вездесущей тьмы. Запылали тогда костры во всех городах и весях, и распространился огонь повсеместно.
Вслед за Тьмой и Пожаром пришёл следующий всадник Погибели. Те из нас, кто в силах был глядеть на почерневшее небо, узрели нечто… будто чужие солнца, мириады огоньков там, где должны быть Вингор и Кливин, Кливу и Клигор, Ронву и Ронгор или, на худой конец, Сидрон. Не выдержали небесного пламени рассудки у тех, кого не сломила Тьма, и стали выкалывать они себе глаза чем придётся. Море слепых влилось в море усопших, а огонь испарил его навсегда. Смерть пришла нашему миру, и не ведомо нам, чего ждать завтра».
Сафра подняла влажные от выступивших слёз глаза на Ширемона, но тот застыл как изваяние и несколько минут не мог вымолвить ни слова. Наконец он как будто переварил собственный перевод, обрётший, благодаря подруге, голос и тот самый смысл, и, как ни в чём не бывало, воскликнул:
— Звёзды! Не «чужие солнца». Совсем забыл этот дурацкий жаргонизм из лексикона сектантов Огненного Пришествия. Ты будто их листовку зачитала. Ох, а ведь эту чушь написал я. Надо всё перепроверить, там не может быть написан бред, распространяемый этими болтунами!
— Что такое «звёзды»?
— Никто не знает точно, — пожал плечами Ширемон и снова принялся ходить из угла в угол. — В одном журнале я читал, что если звёзды и существуют, то это всего лишь сгустки плазмы размером, быть может, с кулак, слетевшие с наших солнц. Они могут витать на границе Вселенной, пока не испарятся.
— А что говорят о звёздах огнеходы?
— Для них Звёзды — заметь, с большой буквы! — одна из основ религии. Они появляются в самый тёмный час истории Кладана, высасывают души грешников и вновь исчезают до следующего Кромешного дня. Якобы Звёзды — такие же, как солнца, только находятся невообразимо далеко.
— Какая чушь! — заливисто рассмеялась Сафра. Ради этого смеха Ширемон готов был распинаться хоть целый день. — Они бы не поместились в границах Вселенной, а если бы и влезли, мы бы их наверняка видели.
— Вот-вот, — закивал лингвист. — Короче, скорее всего, это миф. По опыту скажу, что мифы на пустом месте не возникают. Если Звёзды зажигают, значит, огнеходам этим что-то нужно сказать. Даже если допустить, будто Кромешный день — правда, что косвенно подтверждают твои раскопки, то спасение праведников ценой жизни грешников — это прям классика жанра. Вместо Звёзд могли бы быть какие-нибудь дикие звери или потусторонние монстры.
— Думаю, ты прав. Но что «съело» Вингор, о чём повествует табличка?
Ширемон усмехнулся, но сразу отвечать не стал. Вместо этого он потянулся к столу, откуда достал толстый научный журнал с яркой жёлто-коричневой обложкой и вручил его археологистке. Та нахмурилась, прочитав название ключевой статьи:
— «Доргок — наш незаметный спутник»?! Долго же меня не было, пока мы с группой Шанграт откапывали… Ба, автор-то — сам Этран!
— Злые языки говорят, что сдал первооткрыватель всемирного тяготения с возрастом. Мне же кажутся его выкладки верными. Не будь спутника, мы бы могли более точно предсказывать, где ждать солнца на следующий день. С ним теперь, правда, тоже сможем, но для начала неплохо бы его на небе найти.
— Так пусть этим в Бачанской обсерватории занимаются. Мы все к одному университету относимся, за чем дело стало?!
— Обсерватория на весь Кладан одна, да и ту который месяц хотят закрыть. Чтобы увидеть Доргок, надо хотя бы приблизительно угадать, где он пройдёт. А по колебаниям орбиты ни Этран, ни его последователи предсказать этого не могут.
Сафра подошла к окну. Вингор как раз клонился к закату, зато в зените сияли Кливу и Клигор. Судя по свечению на востоке, готовился выглянуть из-за горизонта братец Кливин. Все вместе солнца окрашивали улицы университетского городка в нежно-оранжевые тона. Но археологистку привлекло внимание здания в двух ронусах от них. Та самая Бачанская корональная обсерватория.
Купол обсерватории заметно выделялся на фоне остального пейзажа. Прямо сейчас там, наверное, ищут Доргок в ярком небе. Так, а это что за процессия? Взгляд девушки спустился на дорогу к храму астрономии. Не нужно было долго гадать, чтобы понять, кто эти кладане. На одних мешками висели белые, полупрозрачные рясы, другие были одеты обычно, зато в руках они держали плакаты. Что на них написано, Сафре видно не было, шли они в противоположную от неё сторону, но вряд ли что-то приятное.
Подошёл Ширемон. Он поставил на подоконник какую-то трубу, в которой археологистка узнала направленный микрофон, и кабинет наполнил звонкий голос первой жрицы культа Огненного Пламени, Фоногоры:
— Годами вы не верили нам, смеялись над нами, преследовали нас. Много ли вам поведали Семь солнечных богов? Не верите нам — послушайте ваших учёных! Доргок — то ненасытное чрево, что поглотит все солнца в Кромешный день. Бойтесь и трепещите, ибо день этот скоро настанет! Мы знаем, где порочный спутник, но мы против того, чтобы отравить невинные души тех, кого ещё можно спасти, ужасным святотатством. Нельзя выискивать Доргок на небе, ведь если гнаться за злом, оно само вас настигнет!
Типичная сектантская проповедь. Археологистку разве что удивило, что Фоногора открыто осудила ведущую религию Кладана, а заодно согласилась с учёными, коим религиозные споры всегда казались чуждой вознёй. Только вот помогать им подтвердить существование Доргока отказывается. Сказано верить — верь и не бухти!
Ширемон покачал головой. Ему не нравились митинги сектантов, как, впрочем, и любые другие, кто бы их ни проводил, будь то власти или оппозиция. Ничего хорошего идеологически заряженные толпы не приносили. Есть проблема — организуй её решение, а не бегай с транспарантами. Ситуация и без того взрывоопасная: Красное полушарие, где находился Бачан, готовилось к войне с экономически более слабым, но гораздо более мотивированным Жёлтым.
Им там на севере планеты, видите ли, не нравится, что почти все полезные ископаемые скопились в Красном полушарии, а им только всякий шлак вроде никому не нужного, ибо тугоплавкий, вольфрама достался. Неудивительно, что «жёлтые» кладане активно едут к ним на юг. Плохо образованные, болезненные, склонные ко всяким предрассудкам вроде Огненного Пришествия, они раздражали своим галдежом и выходками коренных жителей. Ждать от таких терактов — раз плюнуть!
Трагедии не случилось, никто убивать никого не стал, митинг быстро рассосался. Осталось только неприятное ощущение, словно Кладан стоит на пороге чего-то мрачного, даже хуже Кромешного дня, когда мифические Звёзды в чернильной мгле сведут с ума народ и высосут души грешников. А ведь результатами расшифровки древних табличек из Шанграта придётся тоже делиться с общественностью, ставя себя в центр внимания тех же сектантов и других радикалов.
* * *
Звездолёт «Лучезар» вернулся в привычную Вселенную из пространства-энергии. Существуй наблюдатель, который мог бы проследить за полётом корабля от Поллукса к Кастору, он бы решил, что едва секунда истекла, в то время как по часам на борту минуло более двух лет.
Экипаж корабля собрался в кают-компании. Изнурительное путешествие через измерение, которое люди воспринимали как светящиеся жёлтым жгуты на фоне вездесущей черноты, закончилось, и наконец возникло ощущение праздника. Хотя миссия ещё толком не началась!
Аркадий Димитров немедля распорядился отыскать планету или коричневый карлик и провести полный анализ небесного тела. Долго искать не пришлось, «Лучезар» удачно переместился на орбиту незнакомой суперземли. Астрономы «Леды» оказались правы — никакой это не коричневый карлик, но и с родной Землёй сравнить трудно.
— Объект Кастор Цэ-цэ, или, видимо, точнее Кастор Цэ-а бэ малое, на порядок массивнее Земли и имеет соразмерный спутник, что делает систему двойной планетой. При этом видимый размер Ца бэ значительно превышает фактический, так как у него густая, плотная атмосфера в четыреста километров, — докладывал несколько часов спустя штатный астроном.
— Инфракрасное излучение подтвердилось? — перебил капитан. Как-никак, этот вопрос особенно интересовал учёных, заметивших аномалию.
— Да, оно действительно есть и превышает норму. Отчасти виной тому атмосфера, достойная газового гиганта.
— Поясни, — нахмурился Димитров. Астроном активировал голографический скан Кастора Ca b. В отличие от стандартных голограмм, эта была полноцветной. Аркадий некоторое время разглядывал её, пока не понял, что его озадачивает: — Погоди-ка, а где у неё ночная сторона?!
— В том-то и дело, товарищ капитан! Нет её.
— Быть может, мы синхронизировались с Ца бэ и просто не поспеваем за терминатором?
— Период обращения, как ни странно, слабо отличается от земного, а планету мы облетели часа за три. Как я уже сказал, отчасти виновата атмосфера. Суммарный свет всех Касторов не только более-менее равномерно покрывает всю поверхность, но заодно дополнительно рассеивается во внутренних слоях атмосферы, вызывая повсеместную засветку неба.
— Как же там можно жить, когда такие белые ночи?! Хотя обожди. Есть ли там вообще какие-то био- или техносигнатуры?
Астроном набрал побольше воздуха в грудь, а затем Аркадий битый час слушал пространную лекцию об особенностях открытой планеты. Кастор Ca b являл собой парадоксальный мир. Обращаясь вокруг красного карлика Кастор Ca за 54 года, ему бы следовало вечность пробыть гигантской ледышкой, но другие звёзды подогрели её настолько, что жизнь там в теории могла возникнуть. Средняя температура колебалась от -5 до 10 градусов по Цельсию, отчего поверхность покрывали многочисленные, но не особо крупные водоёмы. Ну, как водоёмы — вода там присутствовала, но с большим содержанием липидов, которые не давали ей замёрзнуть.
Местами бортовая обсерватория «Лучезара» зафиксировала очаги повышенного содержания углекислого газа и… радиации. Это могло свидетельствовать о существовании на поверхности настоящих городов, причём цивилизация ещё не настолько развилась, чтобы не портить экологию, зато освоила ядерную энергию. Тут бы удивиться, что нет ни одного электрического огонька, но астроном напомнил, что раз нет ночной стороны, то местная цивилизация вряд ли сподобилась изобрести хотя бы простейшую лампочку.
Загадки вокруг планеты копились, и Аркадий, отпустив астронома и разрешив экипажу до конца бортовых суток немного покутить, отдал приказ назавтра спускаться на поверхность, поближе к одному из очагов углекислого газа, где, как он надеялся, удастся встретить аборигенов.
Выбор пал на средних размеров очаг в южном полушарии. Надо отметить, там этих очагов имелось на порядок, если не на два, больше, чем в северном. На Земле совсем не так! Сказывалось, видать, неравномерное распределение полезных ископаемых. Юг был богат железом и другими металлами, а также различными минералами. Отдельного внимания заслуживало, внезапно, обилие нептуния, с помощью которого, по всей видимости, местные могли покорить атом. На севере в основном имелись всякие соли, бокситы и вольфрам. Последнего тут нашлось в избытке, но без ночной стороны остался, наверное, невостребованным.
Садиться Аркадий решил по долгой схеме. Четыреста километров плотной атмосферы — это перебор, а сжечь звездолёт в двух шагах от цели миссии не хотелось. «Лучезар» послушно наворачивал виток за витком, пока до поверхности не осталось меньше километра. Огненные сполохи за бортом мешали разглядеть хоть что-то, капитан вёл звездолёт лично, по приборам.
Незадолго до приземления он активировал электрон-щит, а также приказал по громкой связи всему экипажу облачиться в броню с глюонными концентраторами, которые укрепляли прочность за счёт сильного взаимодействия. На дружелюбных аборигенов надейся, а сам не плошай! Совсем скоро Димитрову предстояло убедиться, насколько он прав.
* * *
Огненную точку в небе видели по всему Кладану. Сначала её почти не замечали, но вскоре она стала увеличиваться в размерах, заливая округу душераздирающим гулом. Наиболее суеверные тут же решили, что это явилась легендарная Звезда по их души, и даже отповеди Фоногоры едва ли смогли вразумить паникёров.
Тогда культ Огненного Пришествия выступил с заявлением. Первая жрица напомнила, что остаётся ещё два месяца до Кромешного дня, и что бы ни посетило их планету, это не Звезда. Быть может, осколок Доргока отвалился и рухнул на обитаемого соседа, но это пусть учёные разбираются.
Учёным было чем заняться. Из самого Ждегейру по правительственным каналам в Бачанский университет поступило распоряжение собрать лучших специалистов и выдвинуться к возможному месту падения неизвестного объекта. В столице Клибачады тоже держали руку на пульсе, а значит, оттуда явятся большие шишки в окружении журналистов.
Делегацию университета возглавил, конечно же, достопочтенный Этран. Компанию ему составили Сафра и Ширемон, а также несколько астрономов, физиков и химиков. Ехать было недалеко. Огненный шар должен рухнуть в двух ронусах от города, на каменистой равнине, где годы назад плескалось море.
Пока ехали в тесном автобусе, Ширемон втолковывал Сафре и всем остальным, кто развесил уши, что для неуправляемого объекта шар слишком полого летел. Его подняли на смех, и лингвист недовольно ушёл в себя. Если он не занимается непосредственно физикой и математикой, это не делает его дураком! Лингвистика, знаете ли, тоже техническая дисциплина, а уж со сколькими науками она стыкуется, чтобы её выводы достаточно соответствовали истине, непосвящённым и в голову не приходило.
Каково же было всеобщее изумление, когда автобус вырулил на финишную прямую. «Шар» уже сел, причём именно приземлился, а не рухнул, как полагали все учёные мужи и дамы. Ни одно чахлое растеньице в округе не вспыхнуло, и это несмотря на то, что почти целый день объект пылал в небе. Коллеги попытались извиниться перед Ширемоном, но тот набросил на себя вид оскорблённого в лучших побуждениях.
Вскоре к автобусу учёных присоединился правительственный кортеж из Ждегейру. Президент Клибачады, правда, лично не приехал, зато отрядил вместо себя министров обороны и науки. Это объясняло, почему почти половина машин была в усиленной броне и выкрашена в жёлто-зелёный камуфляж.
Ширемон перевёл взгляд с кортежа на другое, гораздо более непривычное зрелище. То, что кладане принимали за шар, вероятно, остыло, и взорам собравшихся предстало сооружение, напоминающее многократно увеличенную модель толстого наконечника стрелы. Ну хорошо, чуть приплюснутого, но плоским его назвать язык точно не поворачивался.
Вперёд выступил министр обороны. Тревожный знак. Быть может, это диво — плод трудов «жёлтых» гладёнышей? Министр взял громкоговоритель в руку:
— Незаконное вторжение на суверенную территорию Клибачады карается по закону! Сдавайтесь, «жёлтые», выходите с поднятыми руками либо убирайтесь отсюда, пока мы не уничтожили ваше корыто и всё ваше полушарие!
Нет ответа. Никакой реакции.
— Предупреждаем вас, что если вы не предпримете никаких действий по оставлению нашей территории, то через десять минут мы уничтожим ваше транспортное средство! Время пошло.
Десять минут прошло в почти полной тишине. Свита больших шишек и учёные изредка перебрасывались короткими фразами, в которых сквозила заметная напряжённость, но и только. Когда срок истёк, министр обернулся к кортежу и махнул рукой.
От общей колонны отделились монструозного вида бронированные машины с артиллерийскими орудиями на крышах. Ширемон слыхал о таких «коробочках». Мощные звери. Выносят забетонированные укрепления на раз-два. Одновременный залп оглушил лингвиста, а мгновением позже предположительно «жёлтый» транспортник утонул в дыму. Вслед за первым залпом последовал новый, с небольшим смещением. И ещё один, и ещё. После пяти волн почти непрерывной канонады орудия смолкли. То ли снаряды кончились, то ли стволы перегрелись.
Министр обороны удовлетворённо потёр руки. Дым не спешил рассеиваться, но в редких проплешинах продолжал виднеться металлический бок машины. Когда же её снова стало видно, взорам ошарашенной делегации явился абсолютно целый корпус. Лишь в середине начал медленно подниматься вверх толстый лист наподобие двери или ворот. Внутри кто-то стоял. На таком расстоянии врага разглядеть не получалось, но военные долго раздумывать не стали и открыли огонь из стрелкового оружия.
Чужак продолжал идти как ни в чём не бывало. Его сопровождали ещё двое. Пули высекали искры по бокам от них, но они будто не замечали их. Неужто всё в молоко?! Да нет, вот пуля точно впилась в грудь впереди идущего, а тот даже не отлетел назад. Как такое может быть?
— Что у него на голове? — взвизгнула вдруг Сафра. Она и без того чувствовала себя не в своей тарелке. Её позвали как археолога, чтобы помогла откопать упавший шар, а вместо этого она попала на всамделишное поле сражения. Как ни странно, девушку услышали, так как солдаты занялись перезарядкой.
Кладане стали приглядываться. Чужаки выглядели совсем не так, как они! Понятно, что они облачены в доспехи или, быть может, защитные костюмы, а головы покрывали прозрачные шлемы. Не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы понять: перед ними иные существа. Лица плоские, покрытые… не может быть! Это же кожа! Причём не зеркальная, как у местных змей, а светлая, розового цвета. «Жёлтые», конечно, тоже немного отличались от «красных», но и те, и другие покрыты чешуёй, пусть у северян она гораздо более гладкая, чем и заслужили обзывательство «гладёныши». Но чтобы кладанин был покрыт кожей… Нет уж, то дело невиданное!
Дождавшись, пока уляжется гомон, чужак неожиданно заговорил. Кладане услышали причудливый голос и совершенно непонятную речь. Несмотря на то, что в шлем пришельца явно был встроен звукоусилитель, сколько Ширемон не вслушивался, ни одного сколько-нибудь знакомого слова разобрать не смог.
Наконец чужестранец умолк. Руки он скрестил на груди, а левую ногу выставил вперёд. Вся его поза намекала на то, что пришелец ждёт ответа. И он не заставил себя ждать, хотя лингвист предполагал немного другого:
— Ваш маскарад не спутает нас, — твёрдо заявил министр обороны. — Не знаем пока, откуда у вас такие умопомрачительные технологии, но они не уберегут ни вас, ни ваше отсталое полушарие от гнева, достойного мифических Звёзд. Клянусь семью солнцами, что если вы немедленно не сдадитесь, я отдам приказ о массированном ядерном ударе по всему Жёлтому полушарию! Так будет лучше для всего Кладана!
Среди учёных и чиновников пронёсся ропот. Ядерная война? Сейчас?! Неужто министр не видит, что существо перед ними настолько не похоже на кладан, что он даже не поймёт, что стал виновником геноцида половины планеты?!
Меж тем в стане пришельцев пошли неясные брожения. Пока министр говорил, троица чужаков стояла недвижимо. Когда же тот высказался, впереди стоящий кожаный поднял руку к шлему, будто что-то слушая, затем повернулся к соплеменникам. Пару раз махнул рукой, после чего те ретировались, а вскоре притащили чёрную стойку и поставили перед командиром.
Чужак постучал по верхушке стойки, затем вновь заговорил, только на сей раз его услышали и поняли все. Какой-то продвинутый переводчик, что ли?
— Здравствуйте, уважаемые жители Кладана! Мы представляем исследовательскую миссию нашей родной планеты Земля Солнечной системы. Правда, прилетели не оттуда, а со станции на орбите планеты, что обращается вокруг звезды Поллукс. Это в семнадцати световых годах от вас. Ваш Кастор и наш Поллукс с Земли выглядят как самые яркие звёзды одного общего созвездия, но ранее мы вас не посещали, думая, что на вашем месте крутится коричневый карлик. Рады убедиться, что нашли ещё одну обитаемую планету. И сразу предлагаем установить взаимные торговые отношения!
Министр обороны на несколько мгновений замер. Кажется, даже его проняло. Ну, Ширемона уж точно. Ни один кладанин не стал бы так запросто разглагольствовать о звёздах, будто, кроме солнц, существуют какие-то ещё. А ведь чужак заявил, что они тоже из солнечной системы. Значит, где-то рядом, у того же Сидрона, может обращаться ещё одна планета, столь же невидимая, как и Доргок. Но откуда набрались семнадцать световых лет? Где бы ни находился этот непонятный Полуш, или как там его, он не мог быть удалён более, чем на три световых месяца! Именно столько допускали астрономы, а им нет причин не верить.
Пока Ширемон размышлял о нестыковках в речи пришельца, министр обороны вновь нашёл что сказать:
— Ваши бредни оставьте прислужникам Огненного Пришествия! Наши спецслужбы всегда догадывались, что сектанты науськаны вашими «жёлтыми» соглядатаями, так что выбор у вас небольшой: или сдавайтесь, шпионы, или смотрите, как гибнет ваше тупое Жёлтое полушарие. Приказ уже отдан, ядерные боеголовки будут приведены в действие сразу, если мы сейчас же не договоримся!
Чужак подчёркнуто громко вздохнул и двинулся прямиком к министру. Солдаты подняли стволы, но огонь открывать не стали. Знали уже, что бесполезно. Подойдя на расстояние вытянутой руки, пришелец, собственно, вытянул её вперёд, и над запястьем зажглась голубая дымка. Министр уставился на вырисовывающие образы. Вот какой-то шарик с непонятными пятнами, а вот одинокое жёлтое солнце. Чиновник зло махнул рукой, попытавшись разогнать дымку, но куда там!
— Что за фокусы?! Уберите свои шпионские игрушки и сдавайтесь, как подобает цивилизованным кладанам!
— Наверное, мы не с того начали, — как будто разочарованно протянул чужак. Руку, впрочем, он убирать не стал. Без стойки перевод его голоса звучал более глухо, но Ширемон предусмотрительно подобрался ближе. — Меня зовут Аркадий Димитров, я капитан звездолёта «Лучезар». Земного, естественно. А теперь внимание на голограмму: вот этот милый шарик — моя родная Земля. Она обращается вокруг Солнца. С большой буквы. Вы не поверите, но это одиночная звезда. Редкое явление для Вселенной, знаю-знаю. А вот, — Аркадий нажал на запястье, — созвездие Близнецы, как мы его видим с Земли. Вот тут Поллукс, а тут — ваш Кастор. Мы прилетели с Поллукса, то есть отсюда, к вам, сюда. А теперь давайте приблизим Кастор! — землянин опять что-то нажал, и светящаяся точка распалась на множество ярких шариков. — Вот пары Кастор А и Кастор Бэ, там вон как бы одинокий жёлтый Кастор Дэ, ну а вот ваша банда — Кастор Цэ! Это, кстати, актуальная модель вашей звёздной системы, поэтому в неё уже внесены и ваш, как там его, Кладан вместе со спутником. Кладаном Один, допустим.
— Ваше шпионское барахло не спасёт вас, даже не надейтесь. Все знают, что Звёзды — вымысел сектантов, таких же тупых в своих суевериях, как вы, гладёныши. Их никто никогда не видел, а значит, их нет!
— Раз их нет, то что вы увидите ночью? — рассмеялся Аркадий, но тут же осёкся, заметив, как встопорщились чешуйки на носу министра обороны.
Однако тот не рассвирепел, а напротив, оторопел. Ни один кладанин, даже самый подготовленный, не будет шутить про ночь — легендарное время Тьмы. Одна мысль о том, что день может смениться ночью, сводила с ума. А этот, как бишь его, землянин настолько мимоходом упомянул невозможное время суток, будто на его планете ночь каждый день наступает!
— Простите, я забыл, что у вас нет ночной стороны, — землянин попытался сгладить неловкую ситуацию.
— Ничего-ничего, капитан, если вы правда с другой планеты нашей системы, у вас могут и ночи иногда бывать, — чуть дрожащим голосом, на правах главы делегации учёных, подал голос достопочтенный Этран.
— Нашей Вселенной — да, но не вашей системы, — как можно мягче поправил Димитров.
— Но позвольте, — возразил первооткрыватель всемирного тяготения, — если бы вы были родом с планеты другой звезды, что само по себе немыслимо, она бы едва поместилась во Вселенной. Точнее, поместилась бы, но тогда бы мы или её видели, или бы вычислили, как наш спутник. Мы его, кстати, не Кладаном Один называем, а Доргоком. Что значит «тихий попутчик».
— Мой лингвоконвертер помогает уяснить смысл названий, не переживайте. Доргок так Доргок. Но мы правда издалека прилетели. Звёзды находятся не в одном световом годе от вас, а… ну, в общем-то повсюду. Ближайшие отсюда — в пяти с чем-то. Только это наши световые годы, они сильно короче ваших. Более чем в пятьдесят раз.
— Да, это меняет расчёты, — задумчиво протянул Этран. — Тогда где же ваш Ползук на самом деле?
— Сейчас, внесу поправку в конвертер… Поллукс удалён от вас на три десятых светогода по меркам Кладана. А наше Солнце в три раза дальше от вас.
— И ваше единственное солнце освещает не всю Землю?! — Этран едва переварил весть, что Вселенная безмерно шире, чем думали кладане, а тут ещё планета, где может наступать ночь.
— Конечно, половина планеты всегда погружена во тьму. У нас нет с ней проблем, хотя, конечно, мы её тоже немного побаиваемся. Но мы быстро научились освещать наши города, и если вы хотите легче пережить грядущую у вас ночь, а я знаю, что вас она скоро ждёт, то мы готовы передать вам технологию ламп накаливания. В счёт наших будущих взаимовыгодных отношений! Правда, для местного производства вам понадобится вольфрам. Много вольфрама.
— Я же говорю, что вы шпион! — вновь взвился министр обороны, недовольный, что какой-то учёный, пусть и с мировым именем, влез в его переговоры с возможным противником. — Всем известно, что огромные залежи вольфрама расположены в Жёлтом полушарии, а не в нашем!
— Так вы тоже наладьте торговлю, — Аркадий выпучил глаза, подчёркивая очевидность совета. Министр зарычал, но крыть ему больше было нечем. — У вас есть ещё около двух ваших месяцев, хоть что-то да успеете предпринять. А мы ещё подскажем, где этот ваш Доргок искать.
Предложение оказалось настолько заманчивым, что министр обороны уступил, а капитана «Лучезара» и его спутников окружили журналисты.
* * *
Им пришлось задержаться на пресловутые два месяца. Аркадий не без удовольствия обнаружил, что в одном месяце 125 дней, а за два таких срока наладить сносное производство ламп накаливания оказалось достижимой целью. Их интервью помогло в переговорах между Красным (южным) и Жёлтым (северным) полушариями. Уже через десять дней первая партия вольфрама отправилась на плавку.
Города преображались прямо на глазах. Оборудовали целые световые «убежища», где кладане могли переждать Кромешный день. Димитров всё ещё побаивался оставаться среди них один на один, поскольку выглядели аборигены то ли как прямоходящие лисы, то ли как ящеры из-за своей зеркальной чешуи. Впрочем, тяги к людоедству за ними капитан не заметил, а первоначальную ксенофобию они преодолеть сумели.
Палки в колёса ожидаемо вставлял культ Огненного Пришествия. Буквально потеряв опору на проповеди о «высасывающих души» Звёздах, Фоногора устраивала тут и там стихийные митинги, а то и диверсии против осветительных заводов. Их арестовывали, сажали, но первая жрица продолжала вести бессмысленную борьбу.
За работой земляне не заметили, как подкрался Кромешный день. Ничего мистического в нём не было, всё объясняла небесная механика. Просто звёзды вставали как бы клином, прячась за Кастором Ca, который кладане величали Вингором, то есть «ярким попутчиком», а сам Вингор перекрывал Доргок. Таким образом, на обеих сторонах обычно залитого светом Кладана одновременно наступала ночь.
— Вы хотите увидеть затмение? — удивился Ширемон в разговоре с Аркадием. Они сидели в кабинете лингвиста. Землянин лениво потягивал местный коктейль, казавшийся ему слишком пряным, а потому экзотическим.
— Конечно, нам это будет безмерно интересно, — сделав большой глоток, ответил Димитров.
— Но почему? Вы сами рассказывали, что на Земле ночь наступает — подумать только! — каждые сутки. Меня от одной мысли об этом в дрожь бросает!
— Ох, дорогой вы мой Ширемон! Затмения на Земле — явление не сказать, что редкое, но увидеть их доводится не всем и не всегда. Наша Луна значительно меньше вашего Доргока — и как таковая, и относительно размеров планеты. Её тень попросту не может накрыть всю поверхность. То ли дело ваш спутник. Обычно невидимый, скоро он заявит о себе во всей своей мрачной для вас красе.
— Благодаря вам астрономы смогли найти его заранее и теперь отслеживают его местоположение каждый час, — Ширемон протянул к Аркадию руку с бокалом, где плескалось нечто вроде местного вина. Научил землянин на свою голову аборигена тосты поднимать! Хотя тому ещё учиться и учиться. Бокалы тихонько звякнули друг об друга.
— Есть и ещё одна причина, почему мы решили остаться. Вернее, это меня наш главный астроном, Бернард, убедил. Затмение спутника перед чужой звездой — это ценный опыт для всего земного научного сообщества.
— Мы постараемся записать транзит в обсерватории, — заверил его лингвист. Аркадий грустно усмехнулся. Он успел насмотреться на кладанские изображения. Они ухитрились изобрести телевизор и компьютер, не изобретя светящийся дисплей! Экраны представляли собой как бы стеклянные театры теней, а запись велась на дикую смесь плёнки с оптическим диском. Земным инженерам придётся поломать голову, чтобы изобрести конвертер для такого накопителя.
— Думаю, нам пора выдвигаться, — отозвался Аркадий, бросив взгляд за окно. — Доргок уже подбирается к Вингору.
— Да, действительно, — Ширемон тоже взглянул на небо и поёжился. — Пойдёмте, я вас подвезу.
От главного здания университета до обсерватории от силы пара километров. Машина преодолела их за считаные минуты, а диск спутника успел наплыть на светило красного карлика, и темнеть начало ещё быстрее. Аркадий заметил, как наиболее впечатлительные бросились включать новомодные светильники, остальные зеваки, затаив дыхание, следили за приходом ночи.
Торжественный момент вновь омрачили огнеходы. Ведомые лично Фоногорой, толпа одетых в белые тряпки сектантов собирались взять штурмом обсерваторию. Как и в случае с заводами светильников, они считали данное здание средоточием греха, а потому его требовалось разгромить, пока не поздно. Астрономы заметались, но их властным жестом остановил сам Этран.
— Без паники! Приглядитесь, что творится на улице!
А там шла стычка сектантов с полицией. Власти верно рассудили, что обсерваторию необходимо во что бы то ни стало защитить и не поскупились на усиление охраны. Не прошло и часа, как всех зачинщиков повязали, а наиболее неистово верующих бросили в зал без окон, хотя и с лампочкой. Фоногора выла и ревела, крича, что лишить служителя Огненного Пришествия лицезрения Звёзд в единственный за эпоху день — святотатство, но её причитания никто слушать не стал.
Аркадий выглянул в окно. Улицы опустели, на них сгустилась тьма. Лишь из-за угла бросал на дорожку круг света слабосильный фонарь. В небе тем временем Доргок «доедал» Вингор и все спрятавшиеся за ним солнца. Вот и последний серп исчез, и наступила тьма. Не чернильная, скорее, с отливами алого и синего, но так её видел землянин. Кладане же испытали безотчётный страх. Большинство держалось поближе к лампам, самые же смелые ошарашенно взирали на легендарные звёзды. Всё небо расцвело, как одна большая клумба, и это впечатление надолго отложилось в головах обитателей Кладана.
Про себя капитан Димитров усмехнулся. Они вовремя прилетели сюда. Кромешный день — явление, наступающее раз в 2049 земных лет, и впервые за всю историю планеты текущая цивилизация пережила её без катастроф. Особенно — без ядерной войны, что могла стереть в порошок одно полушарие и отравить другое. Зато теперь Кладан может ждать ещё более светлое будущее, ведь он приобрёл верного торгового партнёра в лице Земли.
Автор: Леонид Добкач
Источник: https://litclubbs.ru/writers/9797-gosti-nochi.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: