Когда в 2018 году с помпой ставилась задача превратить Россию из «страны-бензоколонки» в державу, экспортирующую нефть, газ и… высокие технологии, многие восприняли это как смелый вызов. Планы звучали как из сценария голливудского блокбастера: двести пятьдесят млрд долларов в год по несырьевому экспорту, утроенные темпы роста, победа над «бензоколонкой» к 2024-му. Но если бы сценарий снимался сегодня, то вместо триумфальной музыки звучала бы мелодия неудачника, который снова не дотянулся до своей цели.
«Технологический прорыв»: провал в цифрах
В 2024 году несырьевой неэнергетический экспорт (ННЭ) РФ опустился до $145 млрд — самого низкого уровня за семь лет. Это на два процента меньше, чем в 2023-м, и на три с половиной ниже, чем в 2018-м, когда всё началось. Если в 2021 году Россия ещё могла похвастаться $194 млрд в этой категории, то сейчас её экспортная «технопродукция» едва дотягивает до уровня 2017-го.
Самое забавное — это заявленные цели. В.В. в 2018 году требовал увеличить ННЭ на 66% за шесть лет. В реальности? Сокращение. И это при том, что на «национальные проекты» было потрачено 26 триллионов рублей — сумма, которая сопоставима с годовыми тратами всего федерального бюджета, включая пенсии, социалку, нацпроекты и прочее.
«Мы должны были стать технологической сверхдержавой, а получили… да что там, даже в области «машин и оборудования» экспорт обвалился на 43% за три года!» — саркастически отмечает один из экспертов Института Гайдара. Вместо роботов и самолетов, которые должны были улучшать экспорт, Россия продолжает продавать то, что и в 19 веке: сырье. Две трети всего экспорта — сырьё. Но если раньше это были пенька, лес и зерно, то теперь это нефть, газ и лес-кругляк.
Запад «помог»
Официальные причины падения экспортных показателей звучат предсказуемо: «ценовая конъюнктура рынков», «санкции против Газпромбанка». Но правда, возможно, банальнее: Россия попросту не может производить ничего, что конкурентноспособно на глобальном рынке.
После 2022 года запреты на поставки технологий и оборудования превратились в «железный занавес 2.0». Производители техники, автомобилей, даже бытовой техники внутри России оказались без запчастей, без обновлений, без шансов на модернизацию. В итоге — обвал экспорта «машин и оборудования» на 43%.
«Когда ты запрещаешь импортировать чипы для автомобилей, а потом удивляешься, почему машины перестали продаваться за границу — это как отказываться от воды и жаловаться на жажду», — иронизируют экономисты.
Сдвиг цели на 2030-й: новый срок, те же проблемы
В 2024 году В.В. сместил сроки «технологического прорыва» на 2030-й. Теперь задача — увеличить ННЭ на 66% за шесть лет, но с темпами роста 7,5% в год. Проблема? В текущих темпах падения это выглядит как попытка запрыгнуть в поезд, который уже ушёл.
Эксперты Института Гайдара подсчитали: чтобы достичь цели, ННЭ нужно нарастить в год на 10% больше, чем сейчас. Но если даже после вливания $290 млрд в нацпроекты ничего не получилось, откуда возьмутся эти 10%?
«Сейчас экспортные доходы падают до минимумов с 2020 года, а сальдо торгового баланса обвалилось на треть. Словно кто-то постоянно нажимает на тормоз, но ждёт ускорения», — заключают аналитики.
Для понимания: сальдо торгового баланса страны это стоимость всего экспорта за вычетом стоимости всего импорта. То есть на сколько больше из страны вывезли, чем в нее ввезли в пересчете на условные доллары. Принято считать, что для стабильности экономики нужно иметь положительное сальдо.
Итог?
Вместо технологической сверхдержавы — снова «бензоколонка», но уже с изношенным оборудованием из-за санкций и технологического отставания. И пока власти перекладывают вину на внешние факторы, реальность говорит сама за себя: $145 млрд вместо обещанных $250 млрд.
И наконец — еще чуть статистики: в 2024 году общий экспорт России упал до $417 млрд, а в четвертом квартале доходы оказались на 13% ниже, чем в 2019-м. Говоря проще, страна продает за границу все меньше даже при попытках "играть" в несырьевой экспорт. Потому что нефть не особо дорогая, технологическая конкуренция на мировых рынках проиграна начисто, да плюс еще и санкции против банковского сектора, которые превращают зарубежные расчеты в огромную проблему.