Кирилл Бжедугов — художник из Печоры (республика Коми). Окончил Санкт-Петербургский государственный университет водных коммуникаций, по специальности инженер портовой техники и автоматики, работает электрослесарем четвёртого разряда. Рисует в жанре современной иллюстрации.
— Ты из Печоры поехал учиться в Питер, потом вернулся домой и начал рисовать. Я ни разу не слышала такой истории, обычно люди, когда возвращаются в маленькие города, они не в творчество ударяются, а спиваются.
— Я не очень люблю алкоголь и с трудом представляю, как можно спиться. У меня всегда было желание рисовать, лепить, что-то создавать. Когда в детстве мне дарили альбом и фломастеры, я каждый год думал, что Дед Мороз просто гений, раз он догадался, что мне нужно, это было лучшее, что можно придумать.
— В художке не учился?
— Нет. И еще мне всегда нравилось черчение, с детства. У мамы была знакомая, которая мыла полы в бюро, и когда там выбрасывали какие-то чертежи неудачные, она по моей просьбе их приносила, я там криво-косо что-то дорисовывал в своём детском разумении. Мне это доставляло удовольствие.
После школы я хотел поступать в архитектурно-строительный, но у меня не было никакой базы по рисунку, я просто подал документы и не прошел, хотя с черчением у меня всё было в порядке, на «пятерку». И вот я думаю, что если бы в своё время озадачился тем, что пойти на рисунок, тщательно подготовился к экзаменам, я бы, может, и поступил.
— Я думаю, хорошо, что не поступил, потому что бы сейчас бы чертил что-то в проектной конторе, и как художника тебя бы не было.
— Раз творческий конкурс я не выдержал, пошёл учиться на инженера портовой техники. Помимо учёбы были попытки в творчество податься, я играл на гитаре, обложки какие-то к своей музыке рисовал.
После института я еще закончил курсы электрослесаря, меня пригласили сначала пройти практику на нашей электростанции в Печоре, а потом остаться там работать. Я подумал, что раз так все складывается, надо оставаться.
— Мне кажется, это помогает, что две сферы твоей деятельности совершенно разные, ты можешь переключаться.
— В идеале хочется, чтобы я зарабатывал на своих художественных делах достаточно, чтобы жить на это. Но в целом меня устраивает, что я работаю на электростанции, моя специальность востребована, без куска хлеба не останусь. И такая работа действительно позволяет совмещать разные сферы.
Потом, когда я уже некоторое время отработал на электростанции, понял, что нужно чем-то ещё занимать себя, чтобы не грустить. Была мысль получить профессию художника или аниматора, тогда мне казалось, чтобы что-то создавать, нужно обязательно получить какое-то образование. Я походил на подготовительные курсы, пообщался с людьми, которые отучились на творческих специальностях. Они мне пожелали больше уверенности в себе и сказали, что не нужно тратить пять лет, можно самому всё постичь и всё получится. Вот тогда я начал рисовать на компьютере.
Первое время я пытался ещё заниматься дизайном, после работы приходил и рисовал по заказам. Меня это очень сильно выматывало, я на это тратил весь свой творческий ресурс. В этот период я не рисовал ничего для себя, рисовал то, что вообще не в моём стиле и что нельзя выложить, было тяжело и это не получалось совмещать со своими художественными практиками. Тогда понял, что если бы стал дизайнером, вряд ли бы я что-то рисовал для себя по вечерам, не было бы желания.
— Практики дали замечательный результат: твой стиль ни с кем перепутать нельзя. Причем по публикациям видно, что окончательно он сложился где-то в 2019-2020 годах. Как ты создавал свою узнаваемую геометрию?
— Сначала я смотрел по урокам на YouTube, как всё рисуется. Ещё я у меня была группа в Вконтакте, где я выкладывал каждый день подборку художников, которые мне нравятся, со временем там набралось имен 300. Я каждый день смотрел этих художников, анализировал, почему мне приятны их работы или почему неприятны.
— Сразу видно инженерный подход: собрать массив данных, проанализировать, провести эксперименты, выработать алгоритм действий, запустить в производство.
— Да, я выработал для себя алгоритм, отношение к композиции, самообучился на примерах. Поиском себя я занимался где-то лет 10. Пробовал, долго не выкладывал свои работы, мне было неловко, что ли, я был не уверен в своих силах. Мне казалось, это все не круто, поэтому я всё рисовал, рисовал, но не показывал. С какого-то момента я поверил в то, что нашёл свой почерк, нашёл, как использовать геометрию и всё упрощать.
— Мне не нравится формулировка «всё упрощать». Я вижу, как ты в своих рисунках убираешь всё лишнее и оставляешь главное. Лаконичность — это совершенно другое. Несколькими линиями создавать цельные образы, характеры, настроения, меняя пропорции соблюдать баланс, усиливать высказывание — это очень круто, невероятно сложно.
— Когда я решил, что я добился лаконичности, научился убирать всё лишнее и далее по тексту, я поверил в себя и начал выкладывать рисунки в соцсетях. Сразу же получал какую-то обратную связь, что людям нравится, меня это еще больше вдохновило.
Я сначала рисую на черновиках в поиске конечного результата. Чтобы к нему прийти, я очень много рисую, ищу те формы, тот баланс и те цвета, от которых я сам кайфану.
— А давай тогда про кайф. Тема секса — это перенос на бумагу своего личного опыта, к примеру, воспоминания о студенческой поре в Петербурге?
— В Питере была аскетичная жизнь, скажем так. В рисунки я переношу реальный жизненный опыт, свои эмоции, впечатления, фантазии, там всё вместе.
Когда у меня была выставка в секс-шопе в Москве, я там рассказывал байки про именно интимную жизнь, что это отсюда картинка, это вот такая реальная история. Мне говорят — как у вас в Печоре всё, оказывается, бурно происходит, мы в Москве сексом не занимаемся, ездим только на работу и с работы, у всех бизнесы разные, никакой жизни нет, здесь не до секса.
— Я раньше никогда не рассматривала секс-шопы как выставочные площадки, это новое знание.
— В Москве уже был «Кнут и пряник». В Петербурге «Розовый кролик» мне сказал, что работы крутые, но ответят чуть позже. В Екатеринбурге я «Казанове» несколько раз писал, но пока отказывают выставлять.
— Девушки тебе не предъявляли потом за то, что ты как-то не так нарисовал или слишком, наоборот, выставил?
— Да нет. Все, кто себя узнают, чаще польщены. Однажды я был влюблён в одну девчонку. Словами я не очень хорошо общаюсь, а когда испытываешь такие яркие эмоции, хочется их выразить объёмно, красиво. И я решил, что нужно, наверное, нарисовать, чтобы ей стало понятно, как я взволнован нашими отношениями. Эта работа потом оказалась хитом по продажам. Переданные чувства нашли отзвук во многих сердцах.
— А придуманные герои бывают?
— Можно откуда-нибудь что-то поглядеть. Обычно это какие-то линии, я делаю черновики, потом из этих каракуль я начинаю видеть позы людей, связь между ними.
— Бывало, что работа тебе так нравится, что ты ни с кем ей делиться не хочешь?
— Если мне нравится, я не могу скрывать, хочу в ту же секунду выложить, показать, что реально все получилось. Мне нужен зритель.
— Когда я смотрю на твои работы, я не вижу там каких-то сверх идей, но я вижу иллюстрации жизни, отношения и людей, которым повезло эти сильные чувства испытать. Это твоя фирменная тема. Отходить от нее не планируешь?
— Меня вдохновляет тема отношений, тема любви, нежности, страсти. Думаю, это всегда будет интересно для меня. Но у меня ещё есть другие серии, например, серия про разгневанных женщин.
— Это тоже отношения, женщинам явно кто-то помогал разгневаться.
— Ну да, это из моего спектра отношения к женщинам. Огромная палитра чувств, я и боюсь их, и они меня возбуждают.
— В Печоре, кстати, тебя на улицах узнают, женщины преследуют?
— Нет, не вешаются. Когда я приехал на «Стенограффию» и обо мне дома написали, то мои школьные учителя потом сказали, что мол, от Кирилла мы не ожидали сюжетов таких. Хотя я рисовал довольно спокойный мурал, назывался «Сон». Изначально герои должны были голенькие лежать, но мне сказали, что все-таки улица, и стоит прикрыть их, я там штаны нарисовал.
— Расскажи, как ты вообще попал в Екатеринбург?
— Я случайно познакомился в соцсетях с Андреем Колоколовым, он рассказал мне про фестиваль «Стенограффия» и сказал — пригоняй, если будешь мимо Екатеринбурга проезжать. Я сказал, что я рисовал только дома, никуда за пределы Печоры не выходил, он ответил — спокойно, поможем. Это был 2021 год. Летом у меня был отпуск, я не знал, куда мне ехать, и вспомнил, что меня приглашали на Урал. И я приехал, мы с ребятами со «Стенограффии» подружились, они сказали — приготовь эскиз, отправляй заявку и на следующий год приезжай рисовать как художник. В 2022 году я уже участвовал в фестивале, моя работа до сих пор цела на технической будке, на улице Токарей, 68.
Когда я на фестивале красил стенку, мимо проходил Кирилл Бородин, так мы познакомились. Он мне рассказал про себя, что у него в Екатеринбурге есть своя выставочная площадка, мы обменялись контактами. Через какое-то время он мне написал и предложил сделать выставку. Я снова сказал, что у меня никогда такого не было, и я не знаю, что делать, и снова услышал в ответ — спокойно, все объясним, научим, не ссы.
— Работы были, чего ты опасался?
— Да, база собралась, около 30 работ в одном стиле. Но они все были в цифровом виде, а для выставки их нужно было напечатать хотя бы по несколько экземпляров. Это предполагало большие затраты, порядка 180 тысяч рублей на печать. Поэтому я сомневался, стоит ли, ведь неизвестно было, что в итоге из выставки получится.
— Как вышли из ситуации?
— Кирилл предложил сделать предзаказ. Он в своих аккаунтах показал мои работы и предложил всем желающим купить тиражные листы со скидкой до того, как они будут напечатаны, а получить потом. Был реально большой отклик, я так собрал практически половину необходимой суммы. Работы, которые я считал потенциальными хитами и думал, что они понравятся людям, напечатал тиражом побольше, чтобы можно было продать и отбить вложения, а те, что мне и самому, может, не очень нравятся, их напечатал поменьше. И год назад, зимой 2024 года на Урале, в «Гутенберге» показали моё творчество.
— Как изменилась твоя жизнь после выставки?
— Когда за плечами есть персональная выставка, которую хорошо приняли, когда я получал хвалебные отзывы, становишься увереннее в себе. Раньше я чувствовал себя просто чуваком, который сидит за компьютером, редко выходит из дома и балуется рисованием.
— А после выставки ты почувствовал себя художником?
— Меня подписчики в соцсетях периодически спрашивали, можно ли что-то купить, чтобы у себя повесить? До выставки у меня не было ничего физического, а после нее начались продажи. Нужно было меня подтолкнуть, чтобы я дальше покатился.
— Но ты и до выставки не только дома сидел, знаю, что в Печоре стенки красил.
— Я, как всегда, насмотрелся на других художников. Захотелось выйти за свои пределы, куда-то летом пойти с лестницей, краской, за приключениями. Выбирал заброшки, чтобы не чувствовать, если накосячу, что я какую-то ответственность несу, испортить нечего. Понял, что мне это посильно. С первого раза так спокойно получилось и хорошо. Я тогда еще пошёл с девчонкой рисовать, очков себе заработал, она решила, что я продуктивный молодой человек и организовал отличное времяпрепровождение.
Потом также из интереса решил бить тату, потому что хочется что-то новое пробовать, что еще не делал. Мне очень нравится художник kiLLkenny, я ему написал, и он позвал меня приехать в Москву и учиться на практике у него в студии. Они дали объявление, что кто хочет — приходите, я за два дня с нуля пять или шесть татуировок сделал. Сейчас иногда эскизы рисую. Еще стикеры для Телеграм свои сделал.
— А вот, кстати, как тебя отпускают с работы везде ездить?
— Северный отпуск большой, почти два месяца ты можешь отдыхать. И я раскладываю, разбрасываю по разным частям тут неделя, там две, в разное время года. Так получается возможность ездить на фестивали, чтобы поучаствовать, чтобы расширить понимание, что и где водится, что происходит, новыми знакомствами обзавестись.
Ты начинаешь общаться с художниками, общие темы, общие планы какие-то возникают. Я раньше рисовал на компе, после выставки понял, что, возможно, сейчас самое время начать рисовать именно что-то материальное, красками. Сейчас попробовал линогравюру. Желание создавать именно руками, оно побеждает. Мне хочется попробовать керамику, сделать что-то в своём стиле, у меня есть наброски уже.
— Мне кажется, твой стиль на скульптуру ложится идеально. Перед глазами встают посуда Малевича и Баухауз, белые формы, новая античность.
— Я думаю, это будет новый шаг.
— Тоже будет 18+?
— У меня не все 18+, есть 16+. Была работа для «Яндекс.Лавки», история про девочку, которая приехала к бабушке на дачу и там намазала варенье на булку.
— Про отношения девочки и еды. А вообще у тебя много заказчиков?
— Соцсети могут подтолкнуть художника, чтобы выйти на новый уровень. У меня могла быть такая история, но она не закончилась хэппи-эндом. Мой профиль называется «Мальчик в шапке», а внизу я ещё подписал английскими буквами «Мужик в ушанке». И вот однажды пишет мне на английском девушка: Dear Myzhik, я креативный директор Ника Найта, он случайно увидел вашу картинку в ленте и хочет пригласить вас на фэшн-показ в Лондон, чтобы вы там сделали рисунки в своем стиле, приезжайте. Поехать я не смог, мы договорились, что я буду смотреть онлайн, нарисую, они меня попиарят, выложат и будут у себя продавать мои работы. И вот наступает день презентации, я сижу, жду, и тут они меня просят рассказать о себе. Я пишу, что я из России, из Печоры, и они в ответ мне сказали, что им всё нравится, но возникли небольшие заминки, а в будущем они со мной хотели бы посотрудничать. Это был 2022 год. Из больших заказов я рисовал историю для сайта знакомств для секса PURE, это фирма тоже была из Лондона.
— То есть твой посыл молодым художникам, что счастье может свалиться в любой момент?
— Да, когда ничего не ждешь и ничего не предвещало. А бывает и наоборот, когда ты что-нибудь нарисовал и выложил, думаешь, вот-вот, сейчас всех порвёшь, а ничего не происходит, и люди еще отписываться начинают. Или ты пишешь галереям, а они твой номер телефона в бан ставят в Телеграме, а потом раз — и знакомишься на улице с руководителем галереи и получаешь персональную выставку.
Больше разного в Телеграм https://t.me/barbariannose