Читаю в блоге нашего волонтёра Катюши такую историю пронзительную. «— Командир, меня можно сразу в штурм. Семьи нет, я из детского дома, никто не расстроится. Вот с таким настроем пришел боец к командиру на контракт. Командир задумался, покачал головой: — Ты, брат, уже пожилой. Какой тебе штурм? Зачем? Я знаю, ты – радиоинженер. Вот и возглавишь лабораторию дронов и РЭБа. Всё, что могу сделать. А самоуйбийц мне не надо. Работает уже полгода. Готовит других специалистов, помогает бойцам освоить основные правила инженерии. Я спросила, зачем ему война вообще, из-за чего он здесь: — Воспитание. — Какое воспитание? Вы же.. — Да. В детском доме. Первый воспитатель – ветеран Великой Отечественной войны. Любимый учитель математики – тоже ветеран. Вот поэтому я и пошел в университет с математическим уклоном. И благодаря этому я жив. Какая простая история. А сколько в ней всего самого главного: пример ответственности командира, связи времён, и жертвенности русского солдата». …и вдруг понимаю. В
Читаю в блоге нашего волонтёра Катюши такую историю пронзительную.
«— Командир, меня можно сразу в штурм. Семьи нет, я из детского дома, никто не расстроится.
Вот с таким настроем пришел боец к командиру на контракт. Командир задумался, покачал головой:
— Ты, брат, уже пожилой. Какой тебе штурм? Зачем? Я знаю, ты – радиоинженер. Вот и возглавишь лабораторию дронов и РЭБа. Всё, что могу сделать. А самоуйбийц мне не надо.
Работает уже полгода. Готовит других специалистов, помогает бойцам освоить основные правила инженерии. Я спросила, зачем ему война вообще, из-за чего он здесь:
— Воспитание.
— Какое воспитание? Вы же..
— Да. В детском доме. Первый воспитатель – ветеран Великой Отечественной войны. Любимый учитель математики – тоже ветеран. Вот поэтому я и пошел в университет с математическим уклоном. И благодаря этому я жив.
Какая простая история. А сколько в ней всего самого главного: пример ответственности командира, связи времён, и жертвенности русского солдата».
…и вдруг понимаю.
Вот он - во плоти - тип советского человека.
Его действительно вырастили. То, что в перестройку издевательски называли «гомо советикус». То, что нынешние «неомонархисты» называют «новиопом» и «совком».
Он есть.
Дедушка Ленин, Максим Горький, Дзержинский, Макаренко и товарищ Сталин смогли.
Исчезнет этот человеческий тип - и неясно ещё на чем, на ком Россия устоит. На чьём хребте дальше поедет богоданное наше Отечество.
