Чехов очень хотел написать роман, но так и не написал. «Одним он мучился, — ему не давался роман, а он мечтал о нем», - вспоминал редактор и друг писателя А.С. Суворин. Но вдруг, уже после смерти Антона Павловича, объявился свидетель, огорошивший мир известием - роман Чехов все-таки написал и даже пытался его опубликовать.
Автором сенсации стал бывший редактор журнала «Радуга» Д.А. Мансфельд; его статью под названием «Неизданный роман Чехова» перепостили, как бы сейчас сказали, почти все газеты.
Мансфельд утверждал, что: «в 1885 или 1886 году ко мне в редакцию зашел худощавый молодой человек с небольшой бородкой и в пенсне. Он отрекомендовался Чеховым и предложил мне просмотреть написанный им роман. Это был громадный фолиант, толщиною почти в полторы стопы бумаги. Взглянув на эту рукопись, я категорически отказал автору, потому что такой роман должен был занять в течение целого года большую половину каждого номера журнала.
- Если это длинно, то я могу сократить, - возразил мне А.П. Чехов.
- Помилуйте, это как ни сокращай, хоть даже наполовину, так и то растянешь на целый год.
Автор, по-видимому, был смущен таким недружелюбным приемом. А.П.Чехов объяснил тогда же, что он готов продать свой роман за какую угодно сумму, так как чрезвычайно нуждается в деньгах, но я даже уклонился от его прочтения. Куда девалась эта рукопись и была ли она кому-нибудь известна еще — я не знаю».
Однако сей увлекательный рассказ немедленно был подвергнут сомнению.
Друг писателя, беллетрист А.С. Лазарев-Грузинский безапелляционно заявил, что все это — вздор, и что Антон Чехов у Мансфельда в редакции никогда не был: «Чего ради Чехов пойдет скитаться по «Радугам» и предлагать свои романы «за какую угодно сумму»? Если бы у Чехова действительно встретилась нужда в деньгах, он скорее, чем в «Радуге» у Мансфельда, мог их достать в «Осколках» и даже в «Будильнике». Во всех этих изданиях он писал, во всех был желанным гостем, работою которого дорожили, зачем же он пошел бы к Мансфельду, который его не знал, не ценил и о таланте Чехова, судя по курьезному испугу перед толстою рукописью, не имел ни малейшего понятия! Это перед рукописью Чехова-то, написавшего к тому времени, чего доброго, и «Панихиду», и «Ведьму» и «Агафью»! Какое уж тут хождение по редакциям! Редактор «Развлечения», человек грузный и толстый, наверно бы сам петушком, петушком пробежался к Антону Чехову, если бы тот пообещал ему рассказ для журнала».
Поддержал Лазарева-Грузинского и другой литератор - А.В. Амфитеатров, также назвав это происшествие «невероятным и никогда небывалым». Расспросили Адольфа Левитана (брат Исаака), с которым Чехов работал в «Осколках». Тот также заявил, что, «всё, что он помнит о Чехове, противоречит этому хождению, и он присоединяется к взгляду, что Антон Чехов у Мансфельда не был».
На первый взгляд возражения оппонентов выглядят весьма убедительно. Действительно, представить себе Антона Чехова, уже побывавшего в Петербурге, где по его словам он «как нельзя ближе сошелся с Сувориным и Григоровичем», и вдруг унизительно упрашивающего о публикации романа за любые деньги — просто невозможно!
А с другой стороны: «Ведь не мог же Д.А. Мансфельд высосать всю эту историю из пальца, выдумать совсем из ничего? - восклицал Лазарев-Грузинский.
А Мансфедьд и не высасывал, и не выдумывал: Чехов в «Радуге» был и рукопись приносил.
В конце 1883 года знакомый братьев Чеховых художник З.Е. Пичугин, подрабатывавший в этом издании, предложил и Антону у них печататься. ««Узнайте оплату строки», — просил Антон Павлович. На следующий день я говорил с Мансфельдом. К огорчению нашему, редактор согласен был только на 5 коп. за строку, и Антон Павлович, конечно, отверг предложение», - вспоминал художник. Еще бы Чехов не отверг, если уже в 1882 г. он получал в «Зрителе» 8 копеек за строку, а с 1883 г. и в «Осколках» столько же. «Я теперь едва ли буду где-нибудь работать за пятачок: дороже стал», - писал Антон брату Александру.
И все-таки Антон Чехов появлялся в редакции «Радуги» - нашелся-таки очевидец! Произошло это зимой 1883-1884 года. «Было воскресенье, и никого из служащих там не оказалось, кроме сторожа да какого-то молодого человека, который тоже, очевидно, только что вошел и нерешительно переминался с ноги на ногу, не зная, что ему предпринять: уходить или дожидаться.
- Чёрт знает, - пробасил он, - вот уже другой день захожу понапрасну: у меня, наконец, времени нет!
Мой собеседник оказался довольно разговорчивым. Я узнал, что он студент-медик V курса и что он давно «пописывает в разных юмористических журнальчиках».
- Вы и в «Радуге» сотрудничаете? – полюбопытствовал я.
- Нет, только еще собираюсь, знаете ли… Хочу предложить Мансфельду одну драматическую вещицу. Может быть, напечатает». - спустя много лет рассказывал писатель Б.А. Щетинин.
Но «драматическую вещичку» Чехова Мансфельд не напечатал, и самолюбивый автор припомнил это редактору. Так или иначе, но в декабре 1884 года Антон Чехов в "Осколках" под псевдонимом Улисс съязвил в адрес обидчика: «Психопат, г. Мансфельд, помешанный на собирании коллекций, скупает для своей «Радуги» драмы и трагедии... Купил у себя свои собственные пьесы и публикует во всех газетах, что эти покупки в 1885г. будут напечатаны в "Радуге"».
А тем временем Лазарев-Грузинский, не допускающий даже мысли, что просителем у Мансфельда мог быть Чехов, продолжал допытываться: «Кто же, однако, был у Мансфельда с «громадным фолиантом, толщиною почти в полторы стопы бумаги»? И выдвинул свою версию — это был брат Антона, Александр, который очень нуждался в те годы. «Александр Чехов, - вспоминал Лазарев-Грузинский, - писал газетные романы толщиною, может быть не только в полторы, но и в две, в три стопы бумаги. Как раз в половине восьмидесятых годов мне приходилось встречать его в московских редакциях с большим портфелем, набитым произведениями, которые он старался пристроить то там, то здесь». Это предположение Лазарев-Грузинский высказал и самому Ал. Чехову, но тот уверял, что у Мансфельда он не был и никакого романа ему не приносил.
Однако Лазарев-Грузинский был уверен в своей правоте и полагал, что Ал. Чехов «отрекся от «фолианта», вероятно потому, что в описании Мансфельда автор романа играл довольно жалкую роль. И он счел за лучшее откреститься от этой роли. Но я продолжаю думать, что если кто-либо был у Мансфельда, то только он. Не говорю уже о том, что Александр Павлович мог просто забыть все это происшествие».
Но нет, Александр ничего забыл, а просто врал на голубом глазу. Он, как и Антон, тоже был в «Радуге». Именно в 1886 году Александр Чехов принес в этот журнал довольно большой по объему и пронзительный по откровенности автобиографический рассказ «Котельник и его супруга», который Мансфельд с удовольствием опубликовал (см. Александр Чехов. Повесть, рассказы, водевиль. М, Ридеро. )
Только вот загвоздка: под портрет, нарисованный Мансфельдом, - худощавый молодой человек с небольшой бородкой и в пенсне - не подходили ни Антон, ни Александр.
В то время двадцатишестилетний Чехов, судя по фотографиям и воспоминаниям современников, еще не был худощавым, а имел широкие плечи и широкую грудь. Да и пенсне тогда Чехов еще не носил, только в 1897 году ему поставили диагноз астигматизм, и пенсне стало «фирменным знаком» его облика. Никогда не носил пенсне, а принципиально - только очки, и Александр Павлович.
Но если это был и не Антон, и не Александр, то кто?
Первый биограф Чехова А.А. Измайлов в свое время был чрезвычайно заинтригован этой историей с неизвестным чеховским романом и добросовестно пытался в ней разобраться, найти «виновного». Но запутавшись в показаниях свидетелей, махнул рукой и заключил: «историія съ миѳическимъ романомъ Чехова такъ и осталась неразъясненною».
Предпримем все-таки попытку разъяснить. Итак, если не Антон и не Александр, то кто? Да как кто? Ведь в семье Чеховых был еще один начинающий писатель, рвущийся к славе - Михаил Павлович.
Еще в шестнадцать лет он просил старшего брата: «Саша! не знаешь ли ты, не найдет ли место в каком-нибудь журнале мое стихотворение «В море».
Но это было в далеком 1881 году, а к 1885-86 годам младший Чехов под псевдонимом Богемский уже печатался вовсю, что ядовито комментировал Антон: «Мишка спешит съерундить другой рассказ в "Детский отдых". Мишины произведения появлялись и в журнале «Свет и Тени», "Будильнике", и в "Русском сатирическом листке", и в «Новостях дня».
Возможностью публиковаться в различных изданиях Михаил Чехов был обязан своей курьерской роли в литературной деятельности братьев. Вместо них он ходил по редакциям, и получал их гонорары. «Завтра Мишка соберет все твои крохи и вышлет. Вообще: по гонорарным делам обращайся к Мишке. Адвокат хороший», - писал Чехов Александру в апреле 1886г.
И что примечательно, публикуется Михаил Чехов в тех же изданиях, куда ходил за гонорарами братьев. Так было и с «Радугой».
Как уже было сказано выше, Ал. Чехов отдал в «Радугу» свой объемный рассказ, опубликованный в конце 1886 года. Сам он в это время уже жил в в Петербурге и писал Антону: «Прошу Мишку сходить в „Радугу“. Там есть мои деньги». «Мишка» сходил и предстал перед Мансфельдом. Это действительно был худощавый молодой человек двадцати лет от роду с пробивающейся бородкой и, что характерно - носящий пенсне, и его фамилия была Чехов.
Не в укор уважаемому Д.А. Манфельду буде сказано, но, похоже, что его память своевольно перемешала в своей кладовой и портфель с рукописью, и бородку, и пенсне, и братьев Чеховых. Я же набросала этот этюдик, желая разделить восхищение Левитана: «КАКИЕ ВЫ ВСЕ ЧЕХОВЫ ТАЛАНТЛИВЫЕ!»