Люблю фильмы-диалоги, фильмы с неспешными разговорами и тонким психологизмом, заставляющие о многом задуматься.
На днях посмотрела как раз подобный, наводящий на размышления, советский фильм «Поздние свидания». Это камерная мелодрама, снятая по сценарию талантливых Евгения и Алексея Габриловичей (Евгений Габрилович — автор сценариев таких знаковых кинокартин, как «Коммунист», «Машенька», «В огне брода нет».) В центре сюжета — двое людей средних лет, чуть за сорок. У одного из них, Николая Еремеевича, в исполнении Юрия Платонова, — устоявшаяся жизнь. Кажется, у него есть все, что нужно для простого человеческого счастья — крепкая семья: жена и взрослый сын, оканчивающий школу; уважаемая профессия химика, сопровождающаяся частыми разъездами по стране, и любимое хобби — съемки тех городов, в которых он побывал, с последующей демонстрацией своих «фильмов» супруге. В то же время он подспудно ощущает какую-то скуку, свою неполную реализованность. Обыденность собственного существования давит на него вместе с кризисом средних лет.
У второй героини, Веры Ивановны, превосходно исполненной Ларисой Малеванной, — жизнь куда менее упорядоченная и более бурная, насыщенная самыми разнообразными событиями: от научных симпозиумов — до озвучивания кинофильмов, от лекционной работы — до посещения выставок и музеев, от сложившейся карьеры лингвиста и переводчика — до несложившейся семейной жизни и всегда неубранного, одинокого, пусть и стильно обставленного дома.
Вот такие непохожие друг на друга герои встречаются и… неожиданно притягиваются взаимной симпатией, а позже и вовсе начинают совместную жизнь. Николай Еремеевич видит в лице Веры какую-то другую, недоступную ему самому реальность — более яркую и интересную. Героиня привлекает его своей уверенностью в себе, оптимистичностью, силой и самостоятельностью. В ней много той энергии изменений, витальности, которых не хватает ему самому и его жене Аннушке, преимущественно по вечерам смотрящей одни и те же передачи по телевизору да моющей посуду. Неслучайно и их сын-подросток в сердцах называет их «двумя лопухами», у которых «вместо головы — телевизор с антенной». Вера телевизор не смотрит, вместо этого она выбирается то в кино, то на выставку, то в театр. Кроме того, она много работает из дома — пишет диссертацию.
В обыкновенном, немного заурядном «Еремеевиче» она находит заботу, теплоту, эмоциональную поддержку, которых ей не хватает в ее одинокой жизни. Он утешает ее, когда у нее умирает мать. Поддерживает в написании, а потом и на защите диссертации. Ведет, как умеет, домашнее хозяйство их сложившейся пары: моет посуду, убирается, приносит продукты с рынка, готовит яичницу. Иногда кормить ему приходится еще и подругу своей возлюбленной — врача-офтальмолога, которая прекрасно умеет проводить сложные операции, но при этом патологически не способна справиться даже с самым элементарным кулинарным блюдом.
Первое время героев вроде бы все устраивает в такой совместной жизни. Но… идиллия, в которой купаются «Верочка» и ее «единственный», продолжается недолго. Героиня, в которой, помимо силы воли и уверенности, хватает еще и эмоциональной нестабильности, и внутренней тревожности, начинает тяготиться «простоватым» избранником. Кажется, она постоянно спрашивает себя, а тот ли человек рядом с ней, а достоин ли он ее или все-таки нет, не дотягивает? Это мучает и ее саму, и Николая. Так, она то задерживается допоздна на интересной выставке, напрочь забывая о семейном ужине, то и вовсе не приходит домой ночевать, а на все справедливые упреки и претензии в свой адрес говорит, что вольна вести себя в своем доме, как захочет, демонстрируя таким образом, что серьезные отношения для нее не важны, не значимы, что ими можно пренебречь, как и чувствами оскорбленного возлюбленного.
Кроме того, героиня — внутренне холодный человек: она не умеет пожалеть, посочувствовать, даже просто внимательно выслушать мужчину. Ей нужно, чтобы любили ее одну, причем любили безоговорочно, рабски, при этом сама она не проявляет ответной заботы, и дело здесь даже не в борщах, а в том, что она совершенно не интересуется той же работой Еремеевича, слушает о его профессиональных делах рассеянно, вполуха, сразу же переходя на лингвистические темы, более интересные ей самой.
Еще одна проблема героини — ее снобизм и склонность обесценивать чужие взгляды и чувства. Ей ничего не стоит унизить новоявленного мужа просьбой не судить об искусстве в ее присутствии, а то и вовсе назвать его «одноклеточным». Входя в дом, она кидает ему свой плащ, как лакею.
Николай пытается все терпеть, ко всему приспосабливаться — ведь он же сам ушел из дома и от жены, это было его решение, его большая любовь — но постепенно его начинает тяготить поведение Веры, ее привычка считать правой только себя и не ставить его мнение ни во что, ее постоянные эмоциональные качели. Он не очень-то понимает эту загадочную женщину, столь непохожую на его законную жену. То она говорит, что боится его потерять и хочет от него ребенка, то чуть не гонит из дому; то она весела и добродушна, то — уже через минуту — зла и разгневана. Кажется, она вся состоит из противоречий. Вере, с точки зрения Еремеича, не хватает христианской кротости, умения прощать людей, быть понимающей и… женственной. Вся ее женственность носит внешние проявления — это со вкусом подобранные наряды и макияж, прямая спина и улыбка, — но внутренне она отвергает женский путь с его заботой об окружающих, моральной поддержкой своего мужчины, пресловутым ведением домашнего хозяйства. Все это кажется ей пережитками прошлого, чем-то устаревшим, мещанским, вызывающим презрительную брезгливость. С первым мужем она давно рассталась, к новому замужеству не очень-то и стремится. За долгие годы «свободной» жизни она слишком привыкла к своему «антидомашнему» жизненному укладу: к работе допоздна с чашкой кофе и неизменной сигаретой, к пустому холодильнику, громким разговорам и спорам по телефону, да периодическим внезапным визитам такой же одинокой, как она сама, подруги.
В какой-то момент Еремеевич, в пылу ссоры, называет Веру «бездомной», потому что дом — это не только стены, это еще и наш созидательный вклад в то пространство, в котором мы живем, будь это уборка, покупка каких-либо необходимых в хозяйстве вещей или приготовление пищи, а еще это — задушевные разговоры за чаем и поцелуи перед сном, попытки понять и простить друг друга. В этом смысле никакого дома у Веры и вправду нет.
Несмотря на все сложности совместного бытия, героям дается шанс попробовать ужиться вместе ради создания полноценной семьи — Вера узнает, что ждет ребенка. Еремеевич радуется, привозит детские ползунки из очередной поездки. Но… героиня делает свой роковой выбор. После череды внутренних метаний, она осознает, что ей милее ее прежняя жизнь, не отягощенная ни мужчиной, ни младенцем. Она избавляется от ребенка, а Николая гонит к его прежней супруге. Это может показаться нелогичным, почти абсурдным, ведь она же сама, по ее словам, хотела семью, она приняла Николая и его любовь, но… психологически не смогла себя переломить. Привычка — «вторая натура» — оказалась сильнее желания перемен, мечты о настоящей любви и «женском» счастье. Холодное, зато свободное бездомье оказалось милее дома, который еще только предстояло построить. Профессиональные и карьерные интересы затмили мысли о замужестве и материнстве.
Однако сделанный рациональный выбор оказывается непомерно тяжелым для героини. В финальной сцене (она же показывается и в начале картины, как бы закольцовывая сюжет) Вера выходит после успешно проведенной ею лекции и садится на скамейку, опустошенная, со стеклянными, какими-то больными глазами, устремленными в пустоту, а быть может, в то прошлое, которое могло, но так и не стало ее будущим. Вокруг ее шеи повязан пушистый оренбургский платок — подарок Николая, символизирующий то тепло, которое он ей давал, но, которое, увы, уже не в силах согреть героиню…
Душевно израненным выходит из отношений с Верой и Николай. Незадолго до окончания фильма он беседует со своим коллегой и приятелем Кукушкиным. Тот советует другу вернуться домой, мол, «погулял и хватит». Но для героя его связь с Верой — не банальный адюльтер, не однодневное приключение, а серьезное чувство, с которым он не смог совладать. Он говорит, что это теперь на всю жизнь. И так оно, пожалуй, и есть. Вряд ли после тех вспышек счастья и бури эмоций, пережитых с яркой, свободолюбивой Верой, он сможет вернуться к своей спокойной, кроткой, предсказуемой жене и быть с ней счастливым. Вряд ли он сможет вернуться и к самой Вере, даже если она этого и захочет, ведь ему стало с ней «страшно», холодно и бездомно.
В целом, в этом фильме жалко всех. В первую очередь, покинутую жену, которая, несмотря ни на что, продолжает любить своего «Коленьку». Жалко запутавшегося в своих чувствах, не нашедшего ответной любви и нежности Николая. Очень жаль Веру, которая, отстояв свою свободу и независимость, так и не обрела счастья и, как мне видится, в полной мере не поняла и саму себя.
Те компромиссы, на которые могли бы пойти герои, познакомься они в свои ранние годы, оказались невозможными в их зрелости, когда каждый из них уже давно привык к определенному распорядку, укладу, расставил приоритеты, выяснил для себя в рамках своей системы ценностей, как «правильно» и «неправильно» жить.
Ну, и под конец — то, что мне в фильме показалось непонятным, недоработанным, «сырым».
1. Эпизод знакомства героев во время речного круиза. То, что Вера могла поехать в подобную поездку в гордом одиночестве, вполне логично и понятно. Но как там оказался женатый Николай?.. Мало того, что по сюжету он по полгода в командировках проводит, так еще и ездит отдыхать без семьи? Это показалось мне странным и не особенно реалистичным, тем более в свете того, что семья у него вроде бы была хотя и скучноватая, но крепкая.
2. Кукушкин — друг Николая и его коллега по работе — тоже какой-то женатый наполовину. Изначально я подумала, что он одинок и свободен, ведь приехал знакомиться с Верой без супруги, более того — весьма увлеченно беседовал с Вериной подругой-офтальмологом. Но затем, когда эта же подруга в шутку просит его взять ее замуж, то он ей сообщает, что его давно ждут на семейный ужин. Далее и вовсе оказывается, что он воспитывает со своей супругой, которую в фильме так ни разу и не показывают, двоих детей.
3. Линия сына героя. Наверное, она не была лишней, с учетом того, что нужно было показать жизнь, в том числе семейную жизнь сорокалетнего героя во всей ее полноте, но непонятно то, что подросток как-то очень уж стремительно превратился из не самого разумного десятиклассника в главу собственного семейства, ожидающего первенца. Также кардинально меняется и его отношение к семье родителей: от «Что ты понимаешь в любви? (…) О любви вы забыли давным-давно, еще до войны. До Революции 1905-го года» в начале картины — до «Что ты наделал, отец? Такая семья была, такая семья!». Остается неясным, когда же юноша успел преодолеть свой максимализм и осознать, что семью его родителей скреплял не один только телевизор.
4. По сюжету главная героиня — переводчик, представитель гуманитарной интеллигенции. При этом она внутренне холодный, эгоистичный, зацикленный только на своих интересах человек. Наверное, бывает и такое, но все же людям, работающим с текстами и кинофильмами, обычно присуща какая-никакая эмпатия, кроме того, не чуждо им и элементарное чувство такта. В связи с этим удивляет то лишенное всякой тонкости, а местами и вовсе бестактное поведение, которое Вера демонстрирует со своим возлюбленным, ради нее покинувшим прежнюю семью. Складывается ощущение, что она его не любит, а просто терпит возле себя, но при этом немой и одновременно пронзительный финал фильма; полный внутренней боли взгляд героини показывает, что чувства и с ее стороны были, потому что она явно страдает от расставания.
В целом, фильм можно порекомендовать зрелой аудитории зрителей; в особенности, пожалуй, тем людям, которые сами задумываются над изменениями своей жизни и планируют новые отношения.
Также, в связи с тем, что фильм не назовешь новинкой, интересно сравнить эпохи: сопоставить сегодняшнюю жизнь с ситуацией в 80-х годах. Многие бытовые проблемы, которые вставали перед персонажами этой жизненной кинокартины, сегодня уже не так актуальны и разрушительны — посудомойка, стиральная машина и круглосуточные магазины оказывают поддержку в том числе и работникам умственного труда.
И — все же подчеркну еще раз, — что первична в фильме не бытовуха, не она разрушает совместную жизнь героев, а именно недостаток человеческого тепла и взаимопонимания. В свою очередь, это актуально всегда, и, пожалуй, еще актуальнее сегодня, когда люди в массе своей не хотят ни к кому и ни к чему приспосабливаться, ничем жертвовать, а предпочитают жизнь для себя и «успешный успех», в который не всегда вписываются семейные реалии и требующие к себе внимания домочадцы.
Спасибо за прочтение. Любите ли вы ретро-мелодрамы так, как люблю их я? :) Делитесь мнением о фильме! Искренне ваша, Лена Вишнёвая