За окном парижской лаборатории шел дождь, когда Франсуаза в очередной раз склонилась над микроскопом. Такие январские дни 1983 года мало кого радовали, но этот запомнился навсегда. "Черт возьми, вот он!" — непроизвольно вырвалось у обычно сдержанной женщины. Коллеги оторвались от своих пробирок. Барре-Синусси наконец увидела его — неуловимого убийцу, оставлявшего за собой сотни могил по всему миру.
Ранние годы и образование
Париж, 1947 год. Город еще зализывал раны после войны, а на свет появилась девочка, которой суждено было совершить прорыв в понимании одной из самых страшных эпидемий XX века. Дом Барре ничем не выделялся среди других — обычная французская семья с обычными радостями и проблемами. Сама Франсуаза позже шутила: "Меня не готовили к науке — просто не мешали задавать вопросы". А их у неё было множество, причём самых неудобных.
Школьные годы не предвещали научной славы. Твёрдая хорошистка без особых взлётов и падений. Учителя ценили её настойчивость, но вряд ли кто-то поставил бы на неё в споре о будущих нобелевских лауреатах. Выбор специальности — биохимия — удивил многих. В 60-е это не казалось перспективным, особенно для женщины.
Институт Пастера распахнул перед ней двери в 1971 году. Встреча с ретровирусами произошла почти случайно — её определили в лабораторию, где изучали эти странные создания на грани живого и неживого. Она погрузилась в работу с головой.К моменту защиты докторской в 1974-м её уже считали перспективным специалистом. Но никто, включая саму Барре-Синусси, не подозревал, что судьба готовит ей встречу с вирусом, который заставит человечество по-новому взглянуть на инфекционные болезни.
Научный путь до открытия ВИЧ
В Институте Пастера молодая Франсуаза работала, как одержимая. Каждое утро она приходила первой и часто уходила последней. Её коллега Марк Жирар вспоминал: "Иногда мы заключали пари, застанем ли её спящей на рабочем месте".
Шерман, её научный руководитель, был тем ещё перфекционистом. Он мог вспылить из-за малейшей ошибки, но именно под его жёстким руководством Франсуаза выковала свой характер исследователя. А характер ей пригодился — в 70-е годы ретровирусами интересовались единицы.
"Мне казалось, что я копаюсь в песочнице, пока другие строят небоскрёбы", — признавалась она годы спустя на встрече с студентами. Но упёртость — её второе имя. Она продолжала изучать кошачьи лейкемии, обезьяньи иммунодефициты, крысиные саркомы. Не самая гламурная работа, но она её обожала.
К 1980-му у неё уже была небольшая лаборатория и несколько помощников. "Вирусная мафия" — так в шутку называли их другие учёные. Барре-Синусси к тому времени разработала уникальные методы выявления ретровирусной активности. Эти навыки ей скоро понадобятся для раскрытия самой страшной медицинской загадки конца XX века.
Открытие ВИЧ
К этому времени в медицинских журналах появляются странные отчеты. Молодые мужчины умирали от болезней, с которыми обычно справляется даже ослабленный организм. "Что-то пожирает их иммунитет изнутри", — заметил американский врач в разговоре с Барре-Синусси на конференции в Брюсселе.
Франсуаза и её шеф Люк Монтанье решили проверить свою безумную теорию: а вдруг это ретровирус? То, о чем большинство вирусологов отзывались скептически: "Ретровирусы людей не убивают".
— Давайте начнем с лимфоузлов, — предложила ученая, закатывая рукава лабораторного халата. — Если там прячется вирус, мы его найдем.
Зимой 1983 года она впервые увидела вирус под электронным микроскопом.
Монтанье предложил назвать вирус LAV (Lymphadenopathy Associated Virus). В мае они опубликовали свои находки в журнале Science. Мир науки встретил открытие скептически. Ученые из США настаивали на собственной версии — HTLV. Началась настоящая научная война.
"Меня больше волновали не споры о приоритете, а то, что люди продолжали умирать", — признавалась исследовательница другу. Она продолжала работать, накапливая доказательства. Через три года научное сообщество приняло её правоту. Вирус получил окончательное название — ВИЧ.
Научный вклад в понимание ВИЧ/СПИДа
После идентификации вируса Франсуаза не остановилась на достигнутом. В её лаборатории не гас свет допоздна — она упорно исследовала механизмы действия ВИЧ, когда многие другие исследователи были заняты спорами о приоритете открытия.
Эта невысокая женщина с копной темных волос первой разгадала, как именно вирус разрушает иммунную систему. Каждый вечер, вооружившись микроскопом и чашкой крепкого кофе, она буквально наблюдала, как ВИЧ проникает в CD4-клетки. "Чертов паразит," — бормотала она, делая пометки в потрепанном блокноте. Эту фразу потом часто слышали от неё на конференциях, когда она объясняла коллегам механизм действия вируса.
Когда газеты кричали о "чуме геев" и люди боялись пожать руку больным, Франсуаза закатывала глаза и раздраженно хваталась за голову. "Научные факты, а не истерика!" — обрывала она журналистов, совавших микрофоны ей под нос. Она доказала, что вирус передается только через кровь, секс и от матери ребенку. И точка. Никаких поцелуев и общественных туалетов.
Её бешено раздражали дорогие тест-системы. "Зачем нам золотой микроскоп, если половина мира не имеет обычных?" — раздавалось на совещаниях ВОЗ. Она совсем не походила на чопорную ученую даму. Франсуаза могла запросто зайти в лабораторию африканской деревенской больницы и сесть рядом с местным врачом: "Так, показывай, что у тебя тут. Сейчас разберемся".
В работе над лекарствами она была одержима идеей найти "слабое место" вируса. И ведь нашла! Её исследования помогли создать коктейль лекарств, превративший смертный приговор в хроническое заболевание. Хотя сама Барре-Синусси не любила громких слов, коллеги за глаза называли её подход "шахматной партией против смерти". И в этой партии она явно выигрывала.
Нобелевская премия и признание
В 2008 году премия по физиологии и медицине досталась ей и Люку Монтанье за открытие ВИЧ. Опоздавшее на 25 лет признание! Коллеги шутили, что Нобелевский комитет наконец-то прочитал учебники по вирусологии.
На церемонии она выглядела непривычно — в элегантном платье вместо лабораторного халата. Принимая награду, Франсуаза вспомнила всех пациентов, которых не смогли спасти. "Эта премия не точка, а запятая в нашей борьбе," — сказала она королю Швеции.
Для научного сообщества это было признанием не только её открытия, но и упорства женщины-ученого в мире, где доминировали мужчины.
Общественная и научная деятельность после открытия
Как и многим первооткрывателям, Барре-Синусси пришлось выбирать: почивать на лаврах или продолжать борьбу. Она выбрала второе. Создав лабораторию в Институте Пастера, она не замкнулась в четырех стенах – регулярно летала в Африку, где СПИД косил людей тысячами.
В 2012-м она взяла штурвал Международного общества по СПИДу в свои руки и заставила фармацевтических гигантов снизить цены на лекарства. А ведь могла бы просто наслаждаться славой! Но не такой человек Франсуаза – для неё важнее было видеть, как всё больше пациентов получают шанс на жизнь.
Заключение
Франсуаза Барре-Синусси стала настоящим лучом света для миллионов людей. Её открытие ВИЧ превратило смертный приговор в хроническое заболевание. А главное — она никогда не останавливалась на достигнутом, делая науку не просто исследованием, а спасением человеческих жизней.