Книга: Маленький принц
Как забыть об изумрудном городе, если он внутри тебя? Как перестать ждать Буклю? И главное — как перестать мечтать при ламповом свете ночника? Очень просто: нужно стать взрослым.
И вот, когда вы в своём дорогом костюме спешите на элитной машине на очередную сделку, приходит, как спаситель, как прививка от чрезмерно серьезного отношения к жизни, Антуан.
Вы хотите сопротивляться, как животное, которому растолченное лекарство суют в пасть, дабы помочь. Так же и эти дивные слова пытаются пробиться через траншеи «уже не нужно», баррикады «это не серьезно» и транспаранты «у меня нет времени, нужно зарабатывать деньги».
Что напишут на вашем надгробии, вы не знаете, но предположим: «любимому сыну/дочери, прекрасному семьянину, дорогой сестре/брату» — заметили, ни слова о деньгах. Пока вы пробегаете мимо витрин, где стоят книги Экзюпери, он сам, подобно маленькому принцу, улетел с нашей земли, растворив себя в вечности. В отличие от многих, он жил, а не существовал; обычно таким людям не нужны надгробия.
Взрослые никогда не додумаются сами, а детям утомительно им всегда все объяснять.
Черт́овски верно подмечено: маховик времени раскрутился до предела, подобно мчащемуся скоростному поезду. Мы перестали замечать не только лица, события и собственные эмоции, но и жизнь. А в тёмных пещерах повседневности роботизированный подход к людям был хлестко подмечен автором ещё 80 лет назад:
Когда им говоришь, что нашел нового друга, они никогда не задают вопросов на важные темы. Они никогда не спросят тебя: «Как звучит его голос? В какие игры он любит играть больше всего? Он коллекционирует бабочек?» Вместо этого они допытывают: «Сколько ему лет? Сколько у него братьев? Сколько он весит? Сколько денег зарабатывает его папа?»
Или того хуже:
— Я знаю планету, где живет некий краснолицый джентльмен. Он никогда не нюхал цветов. Никогда не взглянул на звезду. Никогда никого не любил. Он никогда ничего не делал в своей жизни, кроме сложения цифр. И весь день он повторял снова и снова, так же как ты:
— Я занят делами чрезвычайной важности!
И это переполняло его гордостью.
Консервная банка настолько удобна, что, подобно крабу-отшельнику, мы не хотим её покидать, хотя даже крабы, в отличие от людей, это периодически делают. Как сказал один король:
— Тогда ты должен судить сам себя, — ответил король. — Это самое сложное. Намного сложнее судить себя, чем судить других. Если тебе удастся правильно себя посудить, тогда ты, и вправду, очень мудрый человек.
В первую очередь — розги и порицание для самого себя, а потом для других, если останутся силы. Перешагнув порог за тридцать, я стал замечать окостенелость и не хочу знать язык молодёжи. От центрифуги новостей уже тошнит: не успеваешь осмыслить, а уже нужно новое мнение. Музыка мимо, новая этика мимо, появляется мозоль — поучения, ворчание. Но ещё есть силы отринуть этот скафандр чванства, устроиться поудобнее в любимом углу тишины, услышать шелест бумаги и прочитать трогательное и самобытное произведение про маленького принца, барашка, розу под колпаком и очаровательного лиса, дабы напомнить своему внутреннему ребенку о любви и мечтах.
P.s Нора Галь «Слово живое и мёртвое» читать всем.