Глава 3
Неделя пролетела незаметно, звонки, сортировка почты, встречи, подготовка документов. Работы было много, но она была разнообразной и требующая внимания к деталям.
Новый начальник Максим Андреевич казался мне загадкой. Он мог весь день не выходить из кабинета, общаясь со мной только по внутренней связи. А мог вдруг начать подробно расспрашивать о каком-нибудь документе или встрече, словно проверяя меня.
Он был педантичен до мелочей. По его мнению все бумаги должны лежать в идеальных стопках, кофе подавать, только в той чашке, которую он выберет сегодня. Он требовал, чтобы к совещаниям всё было готово за пятнадцать минут до начала, не раньше и не позже.
— Елена Викторовна, это что за каракули? — спросил он меня на третий день, указывая на протокол совещания, который я составила.
— Это... мой почерк, — растерянно ответила я.
— Переписывайте. Все должно быть разборчиво. И, пожалуйста, используйте синие чернила, а не черные.
Я молча забрала протокол и пошла переписывать, чувствуя себя нашкодившей школьницей.
К концу недели он вернул мне письмо, которое я готовила для партнеров компании, всё в красных пометках.
— Как вы думайте можно такой документ посылать партнёрам? — холодно спросил он. — Исправьте все ошибки и принесите мне на подпись до конца дня.
Я кивнула, изо всех сил стараясь не показать разочарования. В письме не было грамматических ошибок, но Ворошилов нашел недочеты в форматировании и стиле изложения. Он был перфекционистом, и это начинало действовать мне на нервы.
К концу первой недели я уже не знала, как угодить своему боссу. Он всегда находил повод, чтобы меня покритиковать. Честно, я уже начала сомневаться в себе и своих способностях. Подумала, что пора менять работу.
Но отступать было не в моем характере. Меня удерживала зарплата которую мне платили здесь. Она позволяла мне оплачивать ипотеку и откладывать на будущее. Это сейчас для меня было в приоритете.
Так что я решила терпеть придирки Ворошилова и просто стараться работать лучше. В конце концов, не он первый требовательный босс в моей жизни, и не он последний.
Случай который, произошел на второй недели заставил меня взглянуть на Максима Андреевича по-новому.
Во второй половине дня в офис пришёл представитель одной из подрядных организаций. Он был не в настроении, был агрессивен и громко говорил.Мужчина требовал пустить его к Ворошилову.
— Извините, но Максим Андреевич сейчас занят, — вежливо, но твердо сказала я. — Если вы запишетесь на прием, я...
— К черту приемы! — перебил он меня. — Я хочу видеть Ворошилова сейчас же! Он задолжал нам деньги, а теперь прячется за своими секретаршами!
Мое терпение кончилось, и я ответила этому неуравновешенному подрядчику. — Максим Андреевич не прячется, а проводит совещание. Давайте я вас запишу на прием и осуждайте свои рабочие вопросы, как это делают цивилизованные люди.
— Ах ты, корова толстая! — крикнул мужчина. — Да кто ты такая, чтобы указывать мне?
Я замерла, услышав знакомое оскорбление. "Корова". Снова. Внутри всё сжалось от обиды и гнева.
В приемную зашел Ворошилов. Из своего кабинета он услышал шум, и решил разобраться.
— Что здесь такое? — спросил он ледяным тоном.
— А, Ворошилов! — обрадовался мой обидчик. — Наконец-то! Нам нужно поговорить о...
— Вы оскорбили моего секретаря? — перебил его Максим Андреевич.
— Да что вы, какие оскорбления, просто эмоции, — стушевался подрядчик.
— Я всё слышал, — отрезал Ворошилов. — Елена Викторовна, этот человек оскорбил вас?
Я опустила голову, всё еще не до конца понимая, что происходит.
— Немедленно покиньте наш офис- сказал Максим Андреевич ледяным голосом. И можете передать своему руководству, что "СтройГарант" разрывает с вами все контракты. Мы не работаем с компаниями, чьи представители не умеют вести себя цивилизованно.
— Но... но... — подрядчик побледнел. — Максим Андреевич, это недоразумение!
— Охрана! — громко позвал Ворошилов, и через несколько секунд в приемной появились два крепких парня в форме. — Проводите господина к выходу. И внесите его в черный список посетителей.
Когда незадачливого подрядчика увели, Максим Андреевич повернулся ко мне:
— Елена Викторовна, вы в порядке?
— Да, спасибо, — я всё еще была в легком шоке от произошедшего. — Но вам не стоило... То есть, из-за меня расторгать контракт...
— Я не терплю хамства, — просто ответил он. — Особенно по отношению к сотрудникам моей компании. — Он помедлил секунду, а потом неожиданно добавил: — И, кстати, вы не "корова". Вы красивая женщина.
С этими словами он вернулся в свой кабинет, оставив меня в полной растерянности.
"Что это было?" — думала я весь оставшийся день. Защита сотрудника? Или что-то большее? И почему он вдруг сказал, что я красивая? От чистой вежливости, чтобы поддержать? Или действительно так думает?
Я поймала себя на том, что улыбаюсь, вспоминая его слова. А потом одернула себя. "Стоп, Лена. Ничего он не хочет. Ты придумываешь. Не хватало еще влюбиться в босса."
Но с того дня что-то неуловимо изменилось в наших с Максимом Андреевичем отношениях. Он по-прежнему оставался требовательным и педантичным, однако в его голосе появились более мягкие нотки. А иногда я ловила на себе его задумчивый взгляд, который он тут же отводил, стоило мне поднять глаза.
Глава 4
Прошло ещё несколько недель, и я всё больше привыкала к новой работе. Научилась предугадывать пожелания, понимать его с полуслова. Научилась понимать когда он в хорошем настроении, а когда лучше не попадаться ему на глаза.
Он был сложным человеком — замкнутым, требовательным, временами резким. Но постепенно я начала замечать за этой маской совсем другого Ворошилова: умного, справедливого и даже... заботливого?
Однажды я сильно простудилась. Это случилось в конце рабочего дня — заложило нос, поднялась температура, начался озноб. Я хотела дотерпеть до конца смены и уйти незаметно, но Максим Андреевич вышел из кабинета, чтобы подписать какие-то бумаги, и сразу заметил мое состояние.
—Вы заболели? — спросил он, внимательно глядя на меня.
— Ничего страшного, просто немного... — я не договорила, потому что сильный приступ кашля не дал мне договорить.
— Так, — решительно сказал он, — вызываю вам такси. Немедленно домой. И завтра на работу не выходите, лечитесь.
— Но у вас завтра важная встреча, — попыталась возразить я.
— Справлюсь как-нибудь, — отрезал он. — Здоровье важнее.
И он действительно вызвал и оплатил такси, а на следующий день прислал курьера с пакетом лекарств и запиской: "Выздоравливайте. В офисе без вас тоскливо. М.А."
Я долго смотрела на эту записку, пытаясь понять, что она значит. Просто вежливость? Забота начальника о ценном сотруднике? Или что-то другое?
Но больше всего меня волновали мои собственные чувства. Почему моё сердце забилось чаще, когда я увидела его почерк? Почему я так обрадовалась этой простой записке? Неужели я начинаю чувствовать что-то к Максиму Андреевичу?
"Нет, — твердо сказала я себе. — Отношения с мужчинами меня вообще не интересуют. Я была уже замужем, спасибо — наелась на всю жизнь!"
Я решила, что это просто благодарность к человеку, который хорошо ко мне относится. Ничего больше. И уж точно не влечение. В конце концов, я женщина размера XXL, а Максим Андреевич... Ну, он был тем, кем был — успешным, привлекательным мужчиной, который наверняка мог выбрать любую стройную красотку.
Вернувшись на работу после болезни, я старалась держаться с ним подчеркнуто официально. Но что-то неуловимо менялось в нашем общении. Всё чаще Максим Андреевич задерживался у моего стола, чтобы обсудить не только рабочие вопросы, но и последние новости, интересную книгу или фильм.
— Вы читали "Щегла" Донны Тартт? — спросил он как-то раз, заметив у меня на столе эту книгу.
— Да, очень впечатляющий роман, — ответила я, удивленная тем, что он обратил внимание.
— Согласен. Особенно мне запомнилась мысль о том, что красота в мире существует вопреки всему, даже когда кажется, что вокруг только хаос и разрушение.
С большим интересом я посмотрела на своего руководителя. Я даже представить не могла, что Ворошилов размышляет о таких вещах.
В другой раз он неожиданно спросил:
— Елена Викторовна, вы любите театр?
— Люблю, но давно не была, — призналась я.
— У меня есть два билета на премьеру в Театре Драмы. Мой приятель не сможет пойти, а билеты жалко выбрасывать. Не составите компанию?
Я растерялась. Это похоже приглашение на свидание, но я не могу в это поверить, что Максим Андреевич приглашает именно меня. Или он просто не хотел идти один?
— Спасибо... я согласна, — наконец ответила я.
Вечер в театре оказался чудесным. Максим Андреевич был галантен и внимателен, интересно рассказывал о спектакле и драматургии вообще. В антракте мы пили шампанское и говорили о искусстве. Я даже забыла, что он мой босс, а я его секретарь. В тот вечер мы были просто мужчиной и женщиной, наслаждающимися обществом друг друга.
Когда он подвозил меня домой на своей машине, я подумала, что не хочу, чтобы этот вечер заканчивался. Максим Андреевич видимо тоже чувствовал тоже само, что и я.
На следующий день в офисе всё вернулось на круги своя. Он был строгим боссом, я — исполнительным секретарем. Но что-то незримое витало в воздухе между нами. Какое-то напряжение, которое нельзя было не заметить.
И оно росло с каждым днем. Всё чаще наши пальцы случайно соприкасались, когда я передавала ему документы. Всё дольше становились наши разговоры после работы. Всё более личными становились темы.
— Вы были замужем? — спросил он однажды.
— Да, но мы развелись, — коротко ответила я, не желая углубляться в подробности.
— Почему? — не отступал он.
Я помедлила, раздумывая, стоит ли рассказывать. Но потом решила, что ничего страшного в правде нет:
— Он изменил мне. Я застала его с другой женщиной.
— Какой идиот, — тихо сказал Максим Андреевич. — Простите, я не должен был...
— Ничего, — я улыбнулась. — Это было давно. Я уже пережила.
— А я был женат дважды, — вдруг признался он. — И оба раза неудачно. Первая жена ушла к моему другу. Вторая хотела только мои деньги. С тех пор я... осторожен с женщинами.
Это признание многое объяснило. Его замкнутость, недоверчивость, строгость. Он тоже был ранен, как и я. Он так же как и я построил вокруг себя стену, чтобы защититься от новой боли.
Этим вечером мы сидели в его кабинете, пили чай говорили обо всём на свете. Я поняла, что под маской строгого и недоверчивого человека, скрывался умный, заботливый и добрый человек.