В нашей истории нет личности, вызывающей совершенно противоположные оценки: Иван IV то изверг, получающий удовольствие от мучений своих жертв, то государственный деятель, заслуживший добрую память своими заслугами в укреплении Русского царства, то бездарный полководец, сделавший множество ошибок и в результате проиграл так победоносно начатую Ливонскую войну, то мудрый организатор походов созданной им армии, который ликвидировал последние остатки Орды, присоединив Казань и Астрахань, то государственный деятель, заложивший основы развития России на столетие вперёд, то безумный маньяк с дурной наследственностью, не только создавший бессмысленно жестокую Опричнину и виновный в трагической гибели династии Рюриковичей...
За те более чем четыре столетия, прошедших с момента смерти царя, в российской исторической науке сложилось три основных подхода к восприятию личности царя Ивана IV: беспощадно обличительный, восторженно хвалебный и нейтрально-объективный.
XVI век. Иван Двуликий
Князь Андрей Курбский, бежавший к польскому королю Сигизмунду и даже участвовавший в войнах против Русского государства, оставил обширные письма и жизнеописание Ивана, в котором говорит о превращении умного и деятельного царя в тирана, изверга, бессмысленно уничтожавшего боярские рода, служившие веками России. Иван стал создателем Опричнины, которая привела множество людей к гибели и породила голод.
Основа первого подхода была заложена ещё Андреем Курбским, бывшим сподвижником Грозного, сбежавшим в Литву из-за угрозы опалы. Курбский перешёл на сторону литовского князя Сигизмунда. Он также вёл известную переписку с самим царём и оставил его жизнеописание. В нём впервые возникла идея о двойственности Грозного: о том, что Иван Васильевич прошёл эволюцию от доброго и справедливого царя до жестокого тирана и изверга, вырезавшего боярские рода и установившего режим опричнины, который привёл к голоду в России и множеству смертей: «Вместо мужества твоего и храбрости стал перед врагом бегуном и трусом. Что полезного и похвального и угодного Богу приобрёл? Разве что опустошение земли своей от тебя самого с твоими кромешниками (опричниками) и к тому же злую славу от соседних стран, и проклятье и нарекание слёзное от всего своего народа».
Такое восприятие Ивана IV осталось в веках и явно влияет на отношение к личности царя.
XVII век. Иван Победоносец
В то же время, еще при жизни монарха возник позитивный подход к описанию его правления, не обращающий внимания на недостатки и деспотизм и восхваляющий достижения. Сначала эта идея родилась в основном в современных царю исторических летописях, но потом получила оформление в работах российских книжников.
Русский историк XVII века Андрей Лызлов так писал в своей «Скифской истории» об Иване Грозном и его успехах в войне с Казанским ханством:
«Сице убо светлый победоносец боговенчанный царь и великий князь Иоанн Васильевич всея России самодержец, Богу поспешествующу ему, великий подвиг за врученную ему от Бога паству показа, и достохвалную победу над погаными сотвори…»
Эту же линию продолжил и В.Н. Татищев, сподвижник Петра I и историк, написавший «Историю российскую». Это была огромная, основательная работа по российской истории, в которой автор пользовался многими летописями, впоследствии утраченными, постарался обобщить и соединить разнообразные исторические источники в единое полотно и критически проанализировать изложенные в них факты. Татищев оценивал правление Грозного положительно. Он отмечал, что о доблести Ивана и о значении его дел для русской истории сказано очень мало, поэтому выступал против тех, кто старался видеть в Грозном лишь жестокого тирана. Взгляды Курбского он критиковал, считая его чрезмерно пристрастным и потому необъективным. Татищев не считал нужным обращать внимания на мемуары иностранцев об Иване Грозном, поскольку все иностранцы, создававшие «монструальный», как сказал историк, образ русского царя, были необъективны (мы сейчас сказали бы, что они выполняли социально-политический заказ своих правителей).
Татищев писал: «Мы же по обстоятельствам дел видим, что сей государь к распространению своего государства, к приобретению славы и богатства великую ревность и прилежание имел, как то видимо из его мужественных лифлянской, татарской и польской войн и его по тогдашним обстоятельствам изрядных учреждений экономических.
А ещё его величество, видя многие беспорядки, по совету всех знатных людей Судебник, или Уложение, сочинил, которое состояло из 99 статей».
М.В. Ломоносов в своей работе «Краткий российский летописец» говорил о личности Ивана: «Сей бодрый, остроумный и храбрый государь был чрезвычайно крутого нраву, который первая его супруга, великая государыня царица Настасья Романовна умела своим разумом и приятностьми удерживать. После ея преставления разными смутами так дух его обеспокоили, что наподобие внезапной бури восстала в нем безмерная запальчивость. Неспокойных новогородцев казнил сей государь свирепым наказанием и царевича своего Ивана зашиб в крутом гневе...».
Следует отметить, что и для Татищева, и для Ломоносова главными событиями после Ивана Грозного были реформы Петра I, поэтому важно было показать то положительное влияние, которое имела деятельность Ивана Грозного, которая продолжилась в таких же крутых, но мудрых и справедливых действиях Петра.
XVIII век. Иван Европеец
Этот подход развивался потом историком И.Н. Болтиным в книге «Критическия примечания генерал-майора Болтина на первый [-второй] том истории князя Щербатова». Болтин, получивший прекрасное образование, состоящий в переписке с французскими учеными и философами, генерал-майор и член Российской академии наук, живо интересовался историей, изучил множество летописей.
В своих трудах Болтин подходил к рассказу о Грозном с более отстраненной и более критической точки зрения, но очень важно, что автор убеждён, что Россия жила и развивалась согласно тем же правилам, что и европейские страны, а все различия связаны с географическим местоположением, равно как и с особенностями русской жизни. Он сравнивал борьбу Грозного с боярами с действиями французского монарха Людовика XI, который считается основателем абсолютной монархии во Франции: «Такое правление (феодальное) продолжалося в Европе более 500 лет. Во Франции Лудовик XI его вовсе истребил, в Гишпании, в Англии в почти то же время уничтожено. Наши древние удельные князья полным феодальным правом пользовалися и точно таким, каким ныне пользуются германские князья; имели в подданстве своем Князей, Бояр, Дворян; могли иметь друг с другом войну и с Великим Князем, хотя и признавали его за главу государения. Царь Иван Васильевич все их владения разрушил и уничтожил».
То есть очень важно, что Болтин пытался встроить образ Ивана Грозного в общеевропейский контекст, придать ему глубину и связать его с эпохой.
XIX век. Иван Деспот и Иван Государственник
«История государства российского» Н. М. Карамзина появилась не на пустом месте – она обобщала накопленные знания, различные точки зрения на русскую историю, критический анализ прошлого.
Необходимо отметить, что его книга стала самой читаемой и сделала историю России предметом интересов образованного общества. Да, взгляд Карамзина на историю был очень прогосударственным и монархистским – а каким он ещё мог быть?
Меня всегда умиляло, что сейчас принято упоминать, что Карамзин был масоном. И что? Где, как и в чём проявляется его масонство? В том, что масоны стремились достичь осуществления царства Божьего на земле посредством нравственного усовершенствования каждой отдельной личности? Чем не угодили князь Щербатов, братья князья Трубецкие, Новиков, Болтин, Сумароков, Елагин, Татищев?
Это как Троцкий для советского человека в ХХ веке – все знают, что он плохой, он троцкист, а вот что в нём такое плохое, толком никто объяснить не может! Это как бяка-закаляка для пятилетнего малыша!
Важнее то, что именно Карамзин первым смог написать историю России так, что она заинтересовала не только ученых, но и широкую публику. Светские дамы и столичные модники, ранее и не помышлявшие о том, что российская история может быть интересной, смели с прилавков весь тираж (а он был немалым по тем временам – 3 тысячи экземпляров, и несколько раз переиздавалась).
Карамзин воспринимал Ивана Грозного как многогранную, порой необъяснимую личность: он отмечал его достижения и успехи в государственном строительстве и объединении государства, но одновременно порицал деспотизм, и жестокость. При этом Карамзин напишет очень важную фразу: «Характер Иоанна, Героя добродетели в юности, неистового кровопийцы в летах мужества и старости, есть для ума загадка».
И Карамзин делает вывод: «Иоанн в самых крайностях зла является как бы призраком Великого Монарха, ревностный, неутомимый, часто проницательный в государственной деятельности».
Именно Карамзин заложил основы восприятия Ивана Грозного для историков ХХ века: неоднозначно оценивая действия и замыслы царя, историки сходились на том, что странности и жестокости в поведении Грозного были связаны с психологическими проблемами: чрезмерной подозрительностью, смертью жены, опасениями за свою жизнь после того, как в Москве прошли бунты после пожаров.
С.М. Соловьев, русский историк, написавший «Историю России с древнейших времен», видел своей показать правление Ивана IV как эпоху борьбу «государственников» и «феодалов», но при этом видит, что «одни, преклоняясь пред его величием, старались оправдать Иоанна в тех поступках, которые должны называться своими очень нелестными именами, другие хотели отнять у него всякое участие в событиях, которые дают его царствованию беспрекословно важное значение». Личность иногда необъяснима в своём многообразии!
Д.И. Иловайский, историк, по учебникам которого учились поколения русских гимназистов, также отмечал раздвоенность царя, с одной стороны объединителя земель и успешного строителя государства, а с другой властолюбивого, жестокого и мнительного, что произошло от отсутствия доброго воспитания и заботы в детстве: «Иоанн имел от природы необыкновенно живые способности и пылкий, впечатлительный характер; к несчастию, никто не позаботился дать ему хорошее воспитание. Бояре обходились с ним грубо, делали его свидетелем позорных сцен, часто оскорбляли самолюбие дитяти и тем ожесточали его сердце».
XX век. Новые взгляды
После Октябрьской революции взгляды на отечественную историю сильно изменились. М.Н. Покровский, историк-марксист, рассматривал русскую историю как борьбу классов: самодержавная монархия для него была выражением политических желаний буржуазии и аристократии. Это Покровский заложил на долгие годы представление об особой роли народных бунтов и восстаний, а в царях видел лишь инструменты для проведения решений, выгодных купечеству и дворянству.
В «Русской истории в самом сжатом очерке» он писал: «Господство дворянства и купечества выразилось таким образом в диктатуре, в огромном усилении царской власти. Это, конечно, не значит, что Иван лично был особенно жестоким человеком и что он лично много значил в перевороте. Борьба шла не между отдельными людьми, а между классами».
Переоценка личности Грозного произошла, когда о царе высказал своё мнение И.В. Сталин. В 1947 г. в беседе с режиссером Сергеем Эйзенштейном о его фильме «Иван Грозный» (первая часть очень понравилась Сталину, а вторая разозлила: ключевой сценой стал угрожающий, почти бесовский танец опричников), Сталин сказал следующее: «Мудрость Ивана Грозного состояла в том, что он стоял на национальной точке зрения и иностранцев в свою страну не пускал, ограждая страну от проникновения иностранного влияния.
Одна из ошибок Ивана Грозного состояла в том, что он не дорезал пять крупных феодальных семейств. Если он эти пять боярских семейств уничтожил бы, то вообще не было бы Смутного времени. А Иван Грозный кого-нибудь казнил и потом долго каялся и молился. Бог ему в этом деле мешал… Нужно было быть еще решительнее.
В иностранной исторической литературе смысл этой характеристики совершенно искажен переводами — Iwan der Schreckliche, Jean le Terrible, что означает «страшный», «ужасный», чем и подчеркивается обвинение Ивана IV в жестокости. В XVI в. в великой Московской державе «Грозный» звучало величественно и патриотично».
Именно такой подход стал единственно возможным, он вошёл в восприятие школьников и остался навсегда в миллионах взрослых, поэтому в Советской стране было бессмысленно говорить о жестокости борьбы царя со своими противниками – борьба и может быть только жестокой.
В школьном учебнике под редакцией А. Шестакова (1937 г.) опричнина описывалась как борьба с предателями и лизоблюдами-придворными, мешающими объединению страны: «После первых поражений в войне Иван раскрыл измену крупных бояр. Эти изменники переходили на службу к полякам и литовцам. Многих бояр и их сторонников он казнил, других ссылал в отдалённые части государства. Для борьбы с ними Иван IV образовал из помещиков особый отряд в несколько тысяч человек и назвал их «опричниками». Таким путём Иван Грозный укреплял самодержавную власть в Русском царстве, уничтожая боярское имущество».
Напомню: 1937 год, казнил, ссылал, создал особый отряд для борьбы с врагами – мир прост и понятен: всегда есть «враги народа» и НКВД!
Опричники имели свою особую форму. К седлу опричника были привязаны собачья голова и метла. Это были знаки его должности: вынюхивать, выслеживать врагов царя и выметать изменников-бояр.
XX век. «Оттепель»
Именно в этот период появляются работы историков, которые становятся более критичны, но и более объективны, авторы пытаются не просто пересказать ход действий, но понять причины.
Авторы не отрицали значения реформ Грозного для развития государства, но требовали не забывать и об ужасных последствиях жестокости царя, по их мнению, оправдывать прогресс и развитие человеческими жертвами было нельзя. Р.Г. Скрынников, ленинградский историк, подытоживал книгу «Иван Грозный» следующим образом: «В XVI в. Россия достигла огромных экономических успехов и пережила великое разорение».
Современные историки и вовсе далеки от единства мнений по поводу Грозного царя.
Например, для историка И.Я. Фроянова опричнина (книга «Грозная опричнина») – это пример успешного опыта борьбы с феодальными князьями, чью независимость нужно было подавить для того, чтобы построить единое государство. Кроме того, для него появление опричнины связано с противостоянием Западным странам.
А вот для Бориса Флори важным все равно остается вопрос о целесообразности человеческих жертв: «Обязательны ли для достижения результата были все те кровавые жертвы, которыми ознаменовалось правление Ивана IV и которые привели в конечном итоге к разорению всей страны, сделав ее неспособной отразить наступление своих противников?».
Советский историк А.А.Зимин («Реформы Ивана Грозного») отмечал двойственность итогов правления Грозного: «Для России время правления Ивана Грозного осталось одной из самых мрачных полос ее истории. Разгром реформационного движения, бесчинства опричнины, «новгородский поход» – вот некоторые вехи кровавого пути Грозного. Впрочем, будем справедливы. Рядом вехи другого пути – превращение России в огромную державу, включившую земли Казанского и Астраханского ханств, Западной Сибири от Ледовитого океана до Каспийского моря, реформы управления, страной, упрочение международного престижа России, расширение торговых и культурных связей со странами Европы и Азии».
Для историка В.Б.Кобрина («Иван Грозный») было неприемлемо даже косвенное оправдание злодеяний исторических деятелей, он сочувствовал жертвам, а не палачам. Характеризуя опричнину, Кобрин опровергает версию о том, что посредством опричнины Иван Грозный боролся с враждебным его власти боярством. Введение опричнины он объясняет стремление царя любым путем, включая террор, укрепить единоличную власть.
Остаётся признать, что вопрос о роли Ивана Грозного в истории остается открытым и обсуждаемым.