Прошлый год прошел для российской экономики под знаком «борьбы с перегревом». Рост ВВП составил 4,1%, а его номинальный объем превысил 200 трлн руб. — это почти вдвое больше, чем пять лет назад (109,6 трлн руб). При этом оценить масштаб перегрева можно будет только в ретроспективе — спустя годы, считает замминистра экономического развития Полина Крючкова. В 2025 г. экономика выйдет на сбалансированные темпы роста, что означает замедление спроса до уровней совокупного предложения. В этой ситуации важно, чтобы экономика не переохладилась, т. е. не наступил момент, когда производственные возможности не способны удовлетворить потребности населения, бизнеса и государства. Рисками для экономики по-прежнему остаются санкционное давление и непредсказуемость развития мировой экономики, со стороны внутренних факторов — дефицит кадров и сжатие инвестиционной активности компаний, рассказала в интервью «Ведомостям» замминистра. И хотя замедление спроса может привести к финансовым сложностям для компаний, признаков массовых банкротств не наблюдается, подчеркнула Крючкова. По словам замминистра, от рисков рецессии экономику России защищает контрциклическая политика ЦБ и бюджетная — со стороны правительства.
— Рост ВВП за прошлый год, по данным Росстата, составил 4,1%. Какой вклад внес рост госпотребления, а какой — частный спрос?
— Основные факторы роста ВВП — это потребительский, государственный и инвестиционный спрос. Потребительский спрос рос из-за снижения безработицы, расширения участия в рабочей силе, роста заработных плат. При этом выросли и сбережения, что оказывает, конечно, на спрос сдерживающее влияние. По статистике последних месяцев и по оперативным данным (ККТ и «Сбериндексу»), видим, что темпы роста потребления со стороны населения потихоньку замедляются.
Что касается инвестиций, то последняя статистика за три квартала 2024 г. показывает очень сильные цифры. Пока данные за год не опубликованы, а вес IV квартала в структуре довольно высок — любые колебания в ту или в другую сторону могут существенно отразиться на итоговых цифрах.
Видим несколько ключевых направлений. Первое — на рост инвестиций влияли строительство инфраструктуры, новые транспортно-логистические маршруты. Второе — расширение производства, внедрение новых технологий. Третий тренд — это замещение ручного труда машинным. В ситуации, когда рынок труда достаточно напряженный, у предприятий появился очень мощный стимул к повышению производительности труда, использованию технологий, замещающих труд. Это очень правильная тенденция, потому что это основа будущего роста.
— Можно ли говорить, что наибольший импульс для роста экономики был со стороны государственного потребления? То есть госзаказ, зарплаты бюджетникам, зарплаты военнослужащим.
— Я бы в таких жестких выражениях не стала говорить. Госзаказ, безусловно, влияет опосредованно, но при этом и в тех секторах, которые никак не связаны ни с госзаказом, ни с оборонной промышленностью, ситуация тоже развивается. Это происходит на фоне растущего спроса, на фоне дорожающего и затрудненного импорта. То есть потребительский спрос тоже является двигателем.
— В сентябрьском прогнозе ожидалось, что инвестиции замедлятся в этом году до 2,1% с уровней прошлого года — примерно 8%. Сохраняете ли вы этот прогноз или возможен уход инвестиций в минус?
— В апреле мы подготовим сценарные условия прогноза. Сейчас надо получить и понять динамику прошлых лет. После этого перейти, собственно, к прогнозированию. Понятно, что появились новые факторы с августа — сентября, когда мы разрабатывали предыдущую версию прогноза.
— Наблюдали ли вы во второй половине года и в начале этого снижение рентабельности компаний из-за высокой ключевой ставки?
— Безусловно, статистика показывает, что сальдированный финансовый результат компаний снижается. Но нужно учитывать два важных фактора. Первое — он снижается с очень высоких уровней 2023 г. Если считать в сопоставимых ценах, то в целом сальдированный финансовый результат по большинству отраслей значительно выше, чем был в 2017-2019 гг.
Конечно, на компании, которые закредитованы, влияет стоимость кредита. Но надо понимать, что отнюдь не вся экономика у нас закредитована и перекредитована, — существуют сегменты, которые работают вообще без кредита или с очень небольшим объемом.
Снижение рентабельности связано не только с ключевой ставкой. Есть внешняя конъюнктура. Рентабельность компаний-экспортеров зависит прежде всего от ситуации на мировых рынках, от платежей, от дисконтов к нашим товарам. Ситуация на внешних рынках сейчас не наилучшая, бывали годы со значительно более благоприятной внешней конъюнктурой.
Кроме того, есть ограничения по спросу. Да, есть определенное давление со стороны издержек. И это не только кредитные ресурсы, но и другие виды издержек: затраты на труд, транспорт, логистику. Но невозможно перенесение всех издержек в цену.
— А на инвестициях это отражается?
— Пока статистически по трем кварталам этого не было видно. Отразится ли это на инвестициях в будущем? Естественно, чем у компаний меньше денег, тем меньше они будут вкладывать. Да, скорее всего, некое замедление инвестиционной активности в этом году у нас будет, но это вопрос масштабов. Например, в 2017−2019 гг. мы мечтали о росте инвестиций в 2−3%. Инвестиции по 8−9% в год на длинном промежутке времени расти не могут. Поэтому замедление с этих уровней по большому счету неизбежно и нормально.
— Какую поддержку инвестициям будут оказывать нацпроекты и мегапроекты, которые запускаются с этого года? Насколько это поддержит инвестиции в этом году и экономический рост?
— Вклад нацпроектов в экономический рост достаточно серьезен. Их значение не в том, что деньги будут потрачены здесь и сейчас. Вопрос именно в долгосрочном влиянии нацпроектов. Это не просто инструмент поддержки экономики в моменте, это стратегический инструмент развития.
Есть большой блок проектов технологического лидерства. Ценность их не в том, что сейчас кому-то заплатят деньги, и таким образом будет поддержан спрос. Создается задел на долгое время, на рост потенциала экономики. Вложение в технологии сегодня — это экономический рост завтра, послезавтра, через 10 лет.
По материалам «Ведомостей»
Полное интервью доступно по ссылке.