Вы помните, каким был Голливуд в 90-е?
Боевики с героями, которые расправляются со злодеями голыми руками. Фантастика с лазерами, пришельцами и мутантами. Комедии, где мужики переодеваются в женщин, а женщины… в еще более эффектных женщин.
И тут приходит Джеймс Кэмерон.
— У меня есть идея. Романтическая драма. Три часа. Про корабль, который утонул.
Студия слушает. Молчит. Потом кто-то спрашивает:
— Вы уверены, что это… интересно?
— Это будет величайший фильм всех времен.
200 миллионов долларов, сказали они? Да вы с ума сошли.
Но он не шутил. Он знал.
Правда, знал не все. Например, что во время съемок люди начнут сходить с ума от холода, а половину съемочной группы отравят галлюциногенами.
Но обо всем по порядку.
Как Кэмерон увидел будущее «Титаника» – в прямом смысле
Истории бывают разные. Одни рождаются в уютных кабинетах, под запах кофе и стук клавиатуры. Другие – в архивах, среди пожелтевших газетных страниц.
А «Титаник» родился на глубине 3800 метров, в полной темноте Атлантики.
Кэмерон лично погрузился на батискафе к настоящему «Титанику».
Вы когда-нибудь были на дне океана? Нет? Ну, примерно так: тишина, абсолютная, давящая, такая, что кажется, слышно биение собственного сердца. Темнота. Только фары батискафа вырывают из нее части корабля.
Вот лестница, по которой когда-то спускались пассажиры первого класса. Вот остатки роскошных кают. Вот стены, которые все еще хранят следы той ночи.
1912 год остался здесь навсегда.
И Кэмерон понял – это должно быть не просто кино. Это должна быть реальная история, через которую зритель почувствует все: ветер, крики, ледяную воду, страх, надежду.
Он вернулся на поверхность не просто с идеей фильма, а с решимостью снять его любой ценой.
Осталось только убедить Голливуд, что это – гениальная идея.
200 миллионов? Да вы смеетесь!
Когда он пришел в «20th Century Fox», у продюсеров был ровно один вопрос:
— Сколько?
— 200 миллионов.
Повисло молчание.
На тот момент ни один фильм в истории не стоил таких денег. Для сравнения: можно было снять четыре «Парка Юрского периода» или десять «Криминальных чтив».
Кто-то кашлянул.
— Вы уверены, что зрители пойдут на это?
— Они пойдут. Они будут рыдать, они будут влюбляться, они будут пересматривать этот фильм десятки раз.
— Ну-ну.
Студия согласилась. Подписали контракт. Дали деньги.
И начали готовиться к катастрофе.
Как Ди Каприо отказался от роли – и как Кейт Уинслет его вернула
Первым кандидатом на роль Джека был… Мэттью Макконахи.
Студия была за. Кэмерон – против.
— Нет. Он слишком… крутой. А Джек – это парень, который не знает, что будет завтра. Он живет мгновением.
Тогда появился Леонардо Ди Каприо.
Пришел, прочитал сцену. Все смотрят на него, ждут, что скажет режиссер. А Лео спокойно встает, потягивается и говорит:
— Спасибо, но нет.
И уходит.
Все переглядываются.
Но Кейт Уинслет уже все поняла.
Она взяла телефон, набрала номер Ди Каприо и сказала:
— Ты что, совсем? Это твоя роль. Это твой шанс. Давай-ка, вернись и сделай это.
Он послушал. Вернулся. Прочитал сцену еще раз.
Кэмерон посмотрел на него, кивнул и сказал:
— Ты мой Джек.
Съемки, которые чуть не утопили всех
Фильм снимали в гигантском бассейне в Мексике, где построили почти натуральную копию «Титаника».
Но даже этого оказалось мало.
Как-то Кэмерон смотрел отснятые кадры и понял: дым из труб идет не в ту сторону.
Ветер дул не так, как нужно. Это значило только одно – корабль стоял не так, как надо.
Перестроить? Нет. Решение было проще: развернуть ВСЮ съемочную площадку зеркально.
Все надписи – наоборот. Все знаки на униформе – наоборот. Люди ходили по «зеркальному» «Титанику».
Актеры снимались в ледяной воде. Ди Каприо жаловался. Уинслет заболела воспалением легких.
— Может, подогреем воду?
— Нет. В 1912 году никто не грел воду.
Они терпели.
А потом произошло кое-что совсем странное.
120 человек в больнице: кто их отравил?
После долгого съемочного дня вся команда отправилась на ужин.
Через час люди начали вести себя… странно.
Кто-то смеялся без причины. Кто-то паниковал и кричал, что за ним гонятся монстры. Кто-то просто сидел под столом и хихикал.
В больницу увезли 120 человек.
Выяснилось: в еду кто-то подмешал галлюциногены.
Кто? Зачем? Никто не знает до сих пор.
Музыка, которой не должно было быть
Продюсеры сказали композитору:
— Никаких песен.
Но Джеймс Хорнер написал «My Heart Will Go On» тайком.
Позвал Селин Дион. Она послушала и сказала:
— Нет. Не мое.
— Один дубль. Просто попробуй.
Она села за микрофон. Спела.
Когда Кэмерон услышал запись, он сказал:
— Все. Это наш финал.
Теперь представьте «Титаник» без этой песни.
Не можете?
Вот и мы тоже.
Финал, который никто не ожидал
Когда фильм вышел, Голливуд замер.
Прошла неделя – сборы перевалили за миллионы.
Прошел месяц – кино побило все возможные рекорды.
А потом была церемония «Оскар».
11 наград.
Кэмерон вышел на сцену, поднял статуэтку и сказал:
— Я король мира!
И в этот момент он действительно им был.
А если бы «Титаник» провалился?
Если бы фильм не окупился, Кэмерон никогда бы не снял «Аватар».
Голливуд бы его просто вычеркнул.
Так что, возможно, все пошло именно так, как должно было.