На осколки" Татьяна Адриевская
Серия 26
— Ну ты даёшь, Дашка! — ворчит он на меня, оглядываясь на застывшего в проходе Илью. — Ты хоть знаешь, на кого кофе опрокинула?
— На стерву с длинным языком! — продолжаю бесноваться. — Я ей ещё устрою!
— Даже думать не смей! — строго говорит Ромка. — Это Житьева Наташка. Знаешь кто её папа? Дядя с большой буквы! Дочку свою единственную очень любит, пылинки с неё сдувает и, если сочтёт нужным, такой скандал тут раздует, что тебя выкинут из института и забудут, как звали. Понятно?
— Ты-то откуда знаешь?
— Имел неосторожность познакомиться с ней в прошлом году поближе, — Ефремов кривится, будто это самая жуткая история в его жизни. — Кое-как потом отвязался. Так что послушай мой совет и не вздумай с ней связываться.
Кровь кипит от несправедливости и оттого совет Ефремова принимать совсем не хочется. Молчу, шагая за однокурсником к лестнице.
— Ты, правда, теперь с Тихоновым? — осторожно спрашивает Ромка.
— Что?!
— Ладно, понял, — примирительно кивает он. — Просто любопытно стало.
Припечатываю любопытного злым взглядом и сбегаю на очередную пару. В аудитории оглядываюсь в поисках Гальки. Та на привычном для себя месте — на галёрке. Что-то задумчиво рисует в тетради и в ус не дует. Она-то мне и нужна!
Подлетаю к «подружке», захлопываю тетрадь, причём так, что ручка пулей вылетает у неё из рук. Галька моргает и отшатывается.
— Миронова, ты сдурела? — тянет она ошалело.
— Сдурела ты, когда выдумывала сплетни про меня и Тихонова!
Она виновато отводит взгляд.
— Я не говорила того, что болтают. Сказала только Аньке, что мы с тобой поругались, из-за того что ты с Ильёй под лестницей уединилась. Они нами навыдумывали…
— Уединилась?! Галь, ты нормальная?!
— А что надо было сказать? Что вы целовались?
— Могла бы ничего не говорить! — рявкаю я. — Я бы именно так и поступила! Но ты — просто пустоголовая дура!
— Вот и общайся с умными. А ко мне не лезь! — Одногрупница обиженно отворачивается, на щеках пробивается румянец.
В этот момент в аудиторию входит преподаватель и мне приходится уйти на место. Кое-как высиживаю оставшиеся пары, слушаю, записываю, но ничего не соображаю. В голове стреляет злость, мешая мне сосредоточиться. А едва нас отпускают, я вылетаю из аудитории первая. Сегодня у нас с Тихоновым занятия, но я совершенно не горю желанием на них присутствовать. Быстро надеваю пуховик и выхожу из института. Хватит мне на сегодня «познаний». Телефон вибрирует в кармане, но я игнорирую. Иду на остановку, стараясь ни на кого не обращать внимания, как вдруг, меня резко дёргают за капюшон. По инерции заваливаюсь назад и едва не падаю.
— Куда так спешишь, первоклассная соска? — раздаётся позади ехидное.
За репликой следует дружный хохот. Я резко разворачиваюсь, пытаясь спихнуть чужие руки с куртки, и цепенею от шока.
Передо мной та самая выскочка из столовой и кучка её верных подружек. Лица у девушек полны предвкушения, будто каждая из них только и мечтает прокатить меня мордой по асфальту. А я… к сожалению уже успела позабыть о брошенной мне в спину угрозе, иначе бы воспользовалась предложением Ефремова и уехала домой с ним…
— Руки убери, — стараюсь говорить негромко, чтобы не выдавать панику, что охватывает меня с головой.
— А то что? — дразнится Наташа, а её подружки снова хихикают. — Задолжала ты мне, Миронова. Придётся теперь расплачиваться!
Хмурюсь, обдумывая как выйти из сложившейся ситуации достойно. Может, стоит вцепиться ей в волосы первой? Так сказать дезориентировать. Ведь не зря говорят, лучшая защита это нападение! А дальше… будь что будет.
— Идём, поговорим, — девица вновь дёргает меня за пуховик, пытаясь утянуть меня к жилым дворам, что за универом.
Я со всей силы бью её по руке. Слышу, как звенит молния капюшона, а крепкий захват исчезает. Мне удаётся освободиться. В следующий миг я первая совершаю рывок к своей обидчице, но снова чувствую, как меня хватают. В этот раз за локоть.
Ну всё, мне крышка. Но я хотя бы попыталась…