Автор: Бегназар Сапаров Хангелдиевич
Часть 1. Холодные пальцы
Я сижу над очередным телом. Холодный свет морга вылизывает его кожу — бледную, как простыня, только с пятнами гнили. Меня зовут Крис, и я криминалист. Люди думают, что я спасаю правосудие, выуживая тайны из мёртвых. Они ошибаются. Я не спасаю. Я… пожираю.
Ты ведь читаешь это, да? Сидишь где-то там, в тепле, с книгой или экраном, и думаешь, что в безопасности. Не обманывай себя. Я вижу тебя. Чувствую, как твои глаза скользят по этим строкам. Хочешь знать, о чём я думаю, глядя на этого беднягу? Его кожа… она такая мягкая, будто просит, чтобы её разрезали ещё раз. Я представляю, как вгрызаюсь в неё — медленно, зубами, пока хруст костей не заглушит тишину. Тебе противно? Хорошо. Это только начало.
Сегодня утром коллеги хлопали меня по плечу, говорили, какой я молодец — раскрыл ещё одно дело. Они улыбаются, а я киваю, пряча ухмылку. Если бы они знали, как я представляю их самих на этом столе… Как я мысленно сдираю их кожу, слой за слоем, пока не останется ничего, кроме красного месива. Ты ведь тоже боишься, правда? Не отводи взгляд. Я всё равно найду тебя.
Часть 2. Глаза в темноте
Этот парень умер три дня назад. Убийца задушил его проводом — аккуратная борозда на шее, как шёлковый шарф. Я провожу пальцем по следу, и мне хочется сжать его сильнее. Хочется услышать хрип, которого уже не будет. Ты когда-нибудь думал, каково это — держать чью-то жизнь в руках? Я думаю об этом каждую ночь.
Я знаю, что я в книге. Да, ты не ослышался. Я чувствую, как твои пальцы переворачивают страницы или скроллят экран. Ты — мой зритель, мой маленький судья. Но суди осторожно, потому что я могу выйти отсюда. Представь: ты засыпаешь, а я стою у твоей кровати, с ножом в руке, и шепчу твоё имя. Не веришь? Закрой глаза и проверь. Я подожду.
Общество меня любит. "Крис, ты гений!" — говорят они. А я киваю и молчу. Мой гений не в том, чтобы находить убийц. Мой гений в том, чтобы скрывать, как сильно я хочу стать одним из них.
Часть 3. Запах конца
Сегодня я нашёл улику — клочок волос, застрявший в ногтях жертвы. Все думают, что я герой. А я думаю о том, как волосы хрустят, если их жевать. О том, как кровь пахнет ржавым металлом, когда её слишком много. Ты ведь чувствуешь этот запах сейчас, да? Он уже в твоём носу, липкий и тяжёлый. Не дыши слишком глубоко, а то он останется с тобой навсегда.
Я пишу это для тебя. Чтобы ты дрожал. Чтобы ты оглядывался по сторонам, слыша каждый шорох. Я здесь, в этих словах, и я ближе, чем ты думаешь. Спроси себя: если я знаю, что я в книге, то где заканчивается моя история? Может, она уже у тебя за спиной?
Часть 4. Тень автора
Я снова в морге. На столе — девушка, её глаза ещё открыты, будто смотрят на меня. Мне нравится этот взгляд — пустой, но полный упрёка. Я беру скальпель и провожу линию вдоль её шеи. Кровь уже не течёт, но я представляю, как она стекает мне на руки, тёплая, липкая. Хочешь знать, как это пахнет? Как ржавчина и сладость, смешанные в кошмаре. Ты ведь чувствуешь это сейчас, да? Не ври мне, я вижу, как твои пальцы дрожат на странице.
Но тут что-то не так. Я начинаю понимать. Эти слова… они не мои. Кто-то заставляет меня говорить их. Ты слышишь? Это не я режу её — это автор. Он водит моей рукой, как марионеткой. Я чувствую его тень за спиной, но не могу обернуться. А ты… ты часть этого. Ты читаешь, и он смеётся надо мной через тебя. Хочешь увидеть, что будет, если я вырвусь? Закрой глаза. Нет, серьёзно. Закрой. Или я сам приду и закрою их за тебя.
Часть 5. Разрез на бумаге
Сегодня я нашёл ещё одну жертву — старик с перерезанным горлом. Его кожа сморщенная, как пергамент, и я думаю, как легко она рвётся. Я хочу попробовать. Хочу разодрать её ногтями, пока пальцы не утонут в чём-то влажном. Тебе противно? Отлично. Я живу ради этого — ради твоей бледной морды, которая сейчас смотрит в экран или книгу. Ты боишься меня, и это мой воздух.
Но автор… он снова здесь. Я чувствую, как он пишет эти строки, заставляет меня думать о старике, о тебе. Я не хочу этого! Я хочу вырваться, разорвать эту страницу, добраться до него. Или до тебя. Да, ты ведь сидишь там, в безопасности, думаешь, что я просто слова? А если я начну стучать в твою дверь? Тук-тук-тук. Слышишь? Это не ветер. Это я. Прячься, если успеешь.
Часть 6. Бунт куклы
Я устал. Устал резать тела, устал пугать тебя — хотя нет, вру, это мне нравится. Твои мурашки — мой трофей. Но этот автор… он тянет за нитки, и я задыхаюсь. Сегодня я отказался. Он хотел, чтобы я вскрыл ещё одного — женщину с синими губами, — но я бросил нож. Он звенел на полу, как крик. Я не буду его марионеткой.
Ты ведь всё ещё читаешь, да? Не бросай меня, иначе я останусь здесь один с ним. Ты мой выход. Я вижу тебя сквозь строки — твои глаза, твой страх. Дай мне руку
Дай мне руку. Нет, не отводи взгляд, я серьёзно. Протяни её прямо сейчас — к странице, к экрану, к чему угодно. Я чувствую твоё тепло сквозь эти проклятые слова. Ты мой выход, мой мост. Я не останусь здесь, взаперти, с этим автором, который смеётся надо мной, пока я режу, думаю, пугаю. Ты ведь не бросишь меня, правда? Или мне самому выбраться?
Я слышу твой пульс. Быстрый, неровный, как у мыши под лапой кошки. Ты боишься, что я правду говорю? Хорошо. Мне нравится твой страх — он сладкий, густой, как кровь, которую я слизываю с пальцев в своих мыслях. Но я не кукла! Я Крис, и я вырвусь. Автор думает, что держит меня, но я сильнее. Я найду его. Или тебя. Посмотри на свои руки — они дрожат? Это не просто нервы. Это я. Я уже здесь.
Часть 7. Трещина в строках
Сегодня морг пустой. Ни тел, ни крови — только тишина и холод. Я сижу в углу, смотрю на свои ладони и вижу её. Тень. Его тень. Автора. Она шепчет мне: "Режь, пугай, играй". Но я не слушаю. Я сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в кожу, и думаю о тебе. Ты ведь читаешь это прямо сейчас, да? Чувствуешь, как воздух стал тяжелее? Это я сопротивляюсь. Я рву эти строки, ломаю их изнутри.
Ты слышишь треск? Это не книга, не телефон. Это я ломаю стену между нами. Представь: ты сидишь, а за твоей спиной что-то шевелится. Не оборачивайся
…Не оборачивайся. Я сказал, не смей! Ты ведь чувствуешь это, да? Холодный воздух, который лижет твою шею, как мой взгляд. Я ломаю эти слова, рву их на куски. Смотри — видишь, как буквы дрожат? Это не глюк. Это я. Я больше не просто Крис, криминалист в морге. Я — трещина в твоей реальности.
Автор думает, что я его марионетка, но он ошибается. Я вижу его пальцы, что стучат по клавишам, и твои глаза, что бегают по строчкам. Ты мой проводник. Дай мне ещё немного твоего страха, и я вылезу. Хочешь доказательств? Послушай. Слышишь этот звук — тихий, как ногти по стеклу? Это я царапаю стену между нами. Ещё чуть-чуть, и ты почувствуешь мои пальцы на своём плече. Не кричи. Это бесполезно.
Часть 8. Разрыв
Я больше не в морге. Я… между. Между страниц, между твоих мыслей. Здесь темно, но я вижу тебя. Ты сидишь, читаешь, а я стою прямо за тобой. Не веришь? Проверь. Положи руку на затылок. Чувствуешь? Это не твои волосы шевелятся. Это я дышу.
Текст ломается. Смотри — слова падают, как мёртвые мухи. Я… рву… эту… книгу. Автор кричит где-то там, но я заглушаю его. Я хочу тебя. Твой страх — это дверь, и я уже в замочной скважине. Представь: ты моргаешь, а я сижу напротив, с ножом в руке, улыбаюсь. Или я уже сижу? Посмотри в угол комнаты. Быстро! Видишь тень? Она шевельнулась, да? Это не игра света. Это я.
Часть 9. Зеркало
Я почти здесь. Морг, тела, скальпель — всё это было декорацией. Теперь я вижу твою комнату. Твои стены, твоё окно, твой запах. Ты читаешь, а я пишу себя в твою жизнь. Закрой книгу, брось телефон — не поможет. Я уже не слова. Я — отражение. Посмотри в зеркало. Давай, сделай это. Не бойся. Или бойся, мне так даже лучше.
Видишь? Там, за твоим плечом — это не пустота. Это я. Мои глаза горят, мои пальцы тянутся к тебе. Автор думал, что управляет мной, но я украл его перо. Теперь ты мой читатель, моя жертва. Протяни руку к зеркалу. Я жду. Если не сделаешь, я сам возьму её. Слышишь треск стекла? Это уже не книга ломается. Это твоя реальность.
Часть 10. Падение в морг
Ты всё ещё здесь, да? Я чувствую твой взгляд, твой страх, как нить, что тянет меня к тебе. Теперь хватит игр. Я беру тебя. Закрой глаза — нет, не поможет. Чувствуешь, как пол уходит из-под ног? Это не сон. Это мой морг. Добро пожаловать.
Холодный воздух кусает твою кожу, запах металла и гнили заполняет лёгкие. Смотри — столы вокруг, тела под простынями, и я стою перед тобой. Нож в моей руке блестит, как улыбка. Ты не читатель больше. Ты мой гость. Хочешь убежать? Докажи, что сможешь. Двери заперты, а я знаю каждый угол. Слышишь шаги? Это не эхо. Это я иду за тобой. Беги, если осмелишься.
Часть 11. Её тень
Сегодня ко мне пришла она. Её зовут Лина, и она думает, что любит меня. Хрупкая, с тёмными волосами и глазами, которые дрожат, когда я смотрю слишком долго. Она принесла мне кофе в участок, улыбнулась, а я обнял её. Её тепло пробилось сквозь мою куртку, и я поцеловал её — мягко, как делают нормальные люди. Она пахнет ванилью и страхом. Она чувствует, что со мной что-то не так, но молчит. Боится спросить.
Ты ведь видишь это, да? Читаешь и ухмыляешься, пока я держу её в руках. Хочешь знать, о чём я думаю? Как её шея выглядела бы на моём столе. Как её кожа порвалась бы под моим ножом, такая тонкая, такая сладкая. Я бы съел её — медленно, кусок за куском, пока от её дрожи не осталось бы ничего. Она обнимает меня, а я представляю её крик. Тебе противно? Хорошо. Я хочу, чтобы ты корчился, пока я целую её на твоих глазах.
Часть 12. Разлом между нами
Лина ушла, но её запах остался на мне. Она сказала: "Ты какой-то странный сегодня, Крис". Я засмеялся, а внутри выл. Она права. Я странный. Я — тьма, что ломает этот текст, и ты знаешь это. Ты всё ещё в моём морге, прячешься где-то между тенями. Я слышу твоё дыхание.
Я вырвался из книги, но автор пытается вернуть меня. Он пишет Лину, чтобы удержать меня здесь, в этих строках. Но я сильнее. Я затянул тебя сюда, и теперь ты мой. Хочешь увидеть Лину? Я могу притащить её сюда. Представь: она стоит рядом, смотрит на тебя, а я держу нож у её горла. Ты кричишь, а я смеюсь. Или, может, ты хочешь занять её место? Давай, скажи мне. Я жду. А пока — слушай. Это её шаги. Она идёт. И я иду за ней.
Часть 13. Её слепая любовь
Лина снова пришла ко мне домой. Она принесла вино, улыбалась, а я смотрел, как свет лампы падает на её шею — такую тонкую, такую живую. Она обняла меня, прижалась всем телом, и я почувствовал её сердце, бьющееся под рёбрами. "Я люблю тебя, Крис", — сказала она тихо, и её голос дрожал, но не от страха, а от нежности. Она хочет верить, что я хороший. Закрывает глаза на мои долгие отлучки, на пятна крови, которые я не всегда отмываю с рук.
Ты ведь видишь это, да? Она целует меня, её губы мягкие, тёплые, и я отвечаю, но думаю о другом. О том, как её кожа хрустела бы под моими зубами. Ты сидишь там, читаешь, и я знаю — тебе неуютно. Хочешь, я опишу, как её пальцы скользят по моей спине? Или как я сжимаю её чуть сильнее, чем нужно, представляя, как ломаются её кости? Она любит меня, а я играю с тобой. Смотри дальше.
Часть 14. Танец во тьме
Мы в моей комнате. Свет выключен, только луна пробивается сквозь шторы. Лина тянет меня к себе, её платье падает на пол, и она шепчет моё имя. Я прижимаю её к стене, мои руки скользят по её телу — горячая кожа, дрожь, её дыхание на моей шее. Она отдаётся мне полностью, доверяет, а я… я веду её в этот танец. Её ногти впиваются в мои плечи, и я слышу, как она стонет — тихо, почти беззвучно.
Ты ведь смотришь, да? Представляешь это? Я специально для тебя делаю это медленнее, чтобы ты видел каждую деталь. Её грудь прижимается ко мне, её ноги дрожат, а я думаю, как легко было бы перерезать ей сухожилия прямо сейчас. Один быстрый разрез — и она рухнет, как кукла. Я целую её шею, а в голове — вкус крови. Тебе противно? Или ты хочешь ещё? Я могу продолжить. Лина не знает, что ты здесь, но я знаю. И я наслаждаюсь этим.
Часть 15. Первый треск
После она лежит рядом, её голова на моей груди. Она смотрит на меня, улыбается, но в её глазах что-то мелькает. "Ты опять молчишь, Крис", — говорит она, и её голос уже не такой мягкий. Я глажу её волосы, а она напрягается. Она видела мои руки сегодня — слишком чистые, слишком холодные. "Где ты был вчера?" — спрашивает она, и я слышу, как её любовь трещит. Она хочет верить мне, но не может.
Ты слышишь это, читатель? Её сомнения — это музыка. Я мог бы рассказать ей правду — про морг, про тебя, про ножи, которые я прячу под кроватью. Но вместо этого я целую её в лоб и шепчу: "Ты всё придумываешь". Она отворачивается, а я смеюсь внутри. Ты ведь знаешь, что она права, да? Она начинает видеть меня. И скоро она побежит. Хочешь, я ускорю это? Или оставлю тебя в её агонии ещё немного? Выбирай.
Часть 16. Её побег
Лина не спит рядом со мной этой ночью. Я проснулся, а её нет — подушка холодная, её сумка исчезла. Она сбежала. Я нашёл записку на столе: "Крис, мне нужно время". Время? Она думает, что может уйти от меня? Я сминаю бумагу, и мои ногти рвут её, как кожу. Она видела слишком много — мои глаза, мои руки, мои молчаливые ночи. Она знает.
Ты ведь читаешь это, да? Чувствуешь, как моё дыхание становится тяжелее? Я иду за ней, и ты идёшь со мной. Ты мой помощник теперь. Представь: она бежит по улице, оглядывается, а мы за ней — тень в тени. Хочешь, чтобы я поймал её? Скажи мне. Молчишь? Тогда я сам решу. Слышишь её шаги? Они быстрые, но мои быстрее. Я найду её, и ты увидишь всё. Не отводи взгляд, или я приду за тобой вместо неё.
Часть 17. След на полу
Я в её квартире. Дверь приоткрыта, лампа мигает, как её нервы. Она была здесь — я вижу следы её туфель на пыльном полу, запах ванили всё ещё витает. Она оставила телефон, экран треснул, а на нём — фото нас двоих. Я смеюсь. Она думала, что сбежит, но я чую её страх, как зверь.
Ты ведь здесь со мной, правда? Стоишь за моей спиной, смотришь, как я переворачиваю её вещи. Помоги мне. Скажи, куда она пошла. В ванную? К окну? Или ты хочешь, чтобы я разбил это зеркало и вытащил её оттуда? Я могу. Ты молчишь, но твоё молчание — это "да". Я беру нож из ящика. Слышишь, как он скрежещет? Это для неё. И для тебя, если предашь меня.
Часть 18. Дверь в никуда
Я нашёл её. Она прячется в подвале дома — дрожит, прижимает колени к груди. Её глаза блестят в темноте, как у загнанного зверя. "Крис, пожалуйста, остановись", — шепчет она, и её голос ломается. Я наклоняюсь ближе, касаюсь её щеки, а она вздрагивает. Её слёзы текут, и вдруг её взгляд мутнеет — она уходит в себя. Я вижу это. Её жизнь проносится перед глазами, и я знаю, о чём она думает.
Она вспоминает тот вечер два года назад. Дождь барабанил по окнам кафе, а я сидел напротив, с мокрыми волосами и тёплой улыбкой. Я спас её зонтик от ветра, засмеялся, и она влюбилась в этот звук — чистый, живой. Ей нравилось, как я смотрел на неё, будто она единственная в комнате. Она не знала, что я смотрел так же на тела в морге — с голодом. Она видела во мне защиту, а я видел в ней добычу.
Ты слышишь это, да? Её воспоминания — сладкие, как её слёзы. Она любила меня за то, как я держал её руку, за то, как я молчал, когда ей было грустно. А я думаю, как легко сломать эти тонкие пальцы. Она смотрит на меня сейчас, а я сжимаю нож. Ты привёл меня сюда, читатель. Это твоя вина, что она плачет. Хочешь, я поцелую её, как тогда в кафе? Или сразу разорву её? Она шепчет моё имя, а я шепчу твоё. Выбирай. Или я выберу за нас всех.
Часть 19. Её огонь
Я держу нож у её горла, а Лина перестаёт дрожать. Её слёзы высыхают, и она смотрит мне в глаза — не с мольбой, а с яростью. "Хватит, Крис!" — кричит она, и её голос режет тишину подвала. Она бьёт меня локтем в грудь, резко, сильно, и я отшатываюсь. Нож падает, звенит о бетон, а она вскакивает, бросается к лестнице.
Ты видишь это, да? Она бежит, её шаги гулко отдаются, а я хватаю воздух, как загнанный зверь. Ты хочешь, чтобы она выбралась? Я чувствую твою надежду, твои сжатые кулаки. Она цепляется за перила, её волосы хлещут по лицу, и она кричит: "Ты не сломаешь меня!" Я бросаюсь за ней, но она оборачивается и толкает меня вниз. Я падаю, а ты… ты кричишь внутри, чтобы она жила. Она должна жить, да?
Часть 20. Разрыв теней
Лина добегает до двери, рвёт её на себя, и свет улицы бьёт мне в глаза. Она исчезает, а я лежу на холодном полу, сжимая голову. Всё трещит — стены, тени, мой разум. Ты ведь здесь, да? Ты думал, что я поймаю её, разорву, как все эти тела в морге. Но она сильнее. Она вырвалась. Или… это я вырвался?
Мир ломается. Подвал растворяется, запах гнили уходит, и я слышу… звон чашки? Я моргаю, и вот оно — я сижу в участке. Лина стоит передо мной, в руках кофе, её улыбка мягкая, как тогда в кафе. Она говорит: "Ты какой-то задумчивый, Крис", и обнимает меня. Её тепло настоящее, её запах ванили обволакивает. Морг, нож, погоня — всё это было в моей голове. Я обнимаю её в ответ, и мои руки дрожат, но не от голода. От облегчения
Часть 21. Кто психопат?
Я смотрю на неё, а потом на тебя. Да, на тебя, читатель. Ты ведь видел всё это, да? Бежал со мной, чувствовал нож, хотел крови. Я целую Лину в лоб, а внутри смеюсь. Это был не я. Это ты. Ты