Зелибобская любовь. (2014 г.) Часть 1.
Кто такой Зелибоба
"Гениальным писателем" я стал совсем недавно, всего три года назад. Но за это короткое время, у меня появилась одна замечательная традиция: писать на Новый год, какой-нибудь шизофренический бред. Вся гениальность этих шедевров заключается в том, что все прочитавшие, делятся на две категории: те, которым очень-очень понравилось, и те, кто потом боится смотреть на буквы вообще.
Но сегодня придётся традициям изменить. В этот раз будет милая история про большую и очень земную любовь, к которой я имею весьма непосредственное отношение.
Заваривайте вкусный чай, укутывайтесь в тёплый плед, мы начинаем.
Есть у меня такой читатель «Зеля». Если полностью, то «Зелебоба». Я даже не знаю, как его по-настоящему зовут. Я у него спрашивал, но он сказал, что скрывается от налоговой и ещё каких-то неприятных учреждений, и что ни в коем случае, мне не скажет, так как я болтун и находка для шпиона. Причём, он так это сказал, как будто это что-то плохое.
Зеля был потрясающим человеком. Таких можно встретить только на просторах нашей и вашей держав. Ну, ещё в Беларуси иногда. Он сочетал в себе блестящую смекалку, которой позавидовали бы лучшие менеджеры корпораций зла и невероятную русскую бестолковость, которую правдиво смогли описать Чехов, Ильф и Петров в своих произведениях. Благодаря остроте ума и предприимчивости, Зеля умудрялся за месяц получать столько, сколько я с трудом зарабатываю за год. При этом, затрачивая столько усилий, сколько я трачу за день.
Однако эта черта, с лихвой перекрывалась самым большим недостатком Зелебобы — совершенным неумением аккумулировать деньги. И не то, что неумением аккумулировать — он просто не мог их не тратить. Создавалось впечатление, что деньги в сознании Зелебобы были воплощением самого страшного в мире зла. Поэтому он старался избавиться от них всеми возможными и невозможными способами. Причём Зеле, больше всего нравились самые дурацкие инвестиции. Например, он мог поехать на рынок и купить самых дорогих обоев по сто баксов за рулон, а потом кушать на них селёдку, потому как забыл купить салфеток или хотя бы туалетной бумаги.
У Зели был внедорожник, который он приобрёл при следующих обстоятельствах. Возвращаясь домой из сельпо, с бутылкой «Артёмовского шампанского», Зелебобстер решил вспомнить детство и прокатиться по замёрзшей луже. Но, в виду сложности манёвра, не справился с управлением и вместо того, чтоб сгруппироваться и обезопасить свои повидавшие многое конечности, он поступил по-джентльменски и не дал погибнуть благородному напитку за тридцать три пятьдесят. Лечение ему тогда обошлось порядка двух тысяч долларов, но самое страшное было не это. Самым страшным было то, что он не мог нормально передвигаться целых три месяца.
Зеля панически боялся такси, знакомых с авто у него не было, а на кресле-каталке по льду и снегу можно было только в травмпункт уехать. Поэтому он оказался заточённым в своей крепости, как какая-нибудь принцесса из садистских сказок братьев Гримм. Всё необходимое ему покупали его нелегальные работники, которых он считал чем-то вроде ручных клопов. Конечно же, он не смог доверить им свою важную миссию по ликвидации деньзнаков. Он считал, что у них совершенно нет фантазии и давал им минимальные суммы, так как они, всё равно, половину воровали.
Бизнес Зели был построен таким образом, что чем меньше он в него вмешивался, тем лучше он работал. Особенно зимой. Шли дни, недели, месяцы, деньги всё поступали, а девать их было некуда. В это же время, Зеля открыл для себя компьютер и интернет. Сочетание довольно страшное, но, слава всем богам, у него не было виртуальных денег для совершения виртуальных покупок. Больше такси он боялся только банков. Видимо, так судьба, которую несправедливо называют злодейкой, избавила Зелебобу от самого страшного вида потребительства. Стоит сказать, что Зеля также боялся супермаркетов, парикмахерских, сберкасс и, в особенности, детских садиков.
С утра до вечера Зеля голодными глазами смотрел на изобилие товаров, которые ему сулил интернет, но всё, что он мог сделать — это только уронить скупую слезу затворника на надкушенную палку сервелата.
К концу своего заточения у Зелебобы накопилась ошеломительная даже для него самого сумма в пятьдесят тысяч американских долларов. Только исключительно в мелких купюрах национального производства. Вся сумма с трудом помещалась в «сейфе», роль которого выполнял пожилой двухкамерный холодильник «Nord». И каждый раз, при созерцании своего монументального финансового могущества, Зелебоба понимал, что просто так, разбазарить это будет сложно, и что тут нужна особая «поэтика». Он долго ломал голову над тем, куда потратить деньги, но в голову ничего кроме прозаического сельпо не приходило. Хотя идея скупить вообще всё, а потом всем раздать казалась ему довольно интересной.
Зеля и интернет
И тут на помощь опять пришёл интернет. Нечаянно ткнув на рекламный банер, Зеля увидел красоту, которую никогда себе прежде и представить не мог — внедорожник из будущего. Красота рёбер жёсткости, хитрых прищуренных фар и массивных дисков, поразила его душу до самой глубины. Он даже не представлял, что такое можно купить. В сознании Зелебобы подобная роскошь была чем-то вроде космического корабля «Энтерпрайс», приземлившегося в центре Жмеринки. А тут за какие-то жалкие 50.000$ ещё ящик шампанского давали в подарок. И не Артёмовского, а французского, настоящего. Правда, сделанного в Одессе.
Зеля так и не рассказал, как он умудрился отвести в автосалон два ящика денег, но после выздоровления у него появилось авто. Местные жители, до сих пор не видевшие в своём поселке ничего круче «Волги», приходили просто посмотреть на чудо корейского автомобилестроения, а за какие-то большие заслуги даже были вхожими внутрь. Зеля прокатил на своём стальном коне каждого пенсионера и каждого ребёнка. Хороших детей он катал по несколько раз. Таким образом, Зеля нёс в свой дремучий край большое, вечное и светлое. В остальном же, ничего не изменилось. Он всё так же прожигал свою жизнь на череду бесполезных и бездумных действий, отчего всё больше и больше вгонял свою несчастную психику в депрессию.
Но в один прекрасный день Зеля наткнулся на мои рассказы. Не знаю, что он там такого нашёл, но судя по тому, как он меня кормит, нашёл он там очень и очень много. Прочитав про меня и Аню целую серию рассказов (больше, чем он прочитал за всю жизнь, раз в сто) Зеля твёрдо решил подарить мне печенья. Ради этого он каким-то чудом зарегистрировался «вконтакте» и на ломанном русском написал вот такое сообщение:
«приветколя1 я васхещаюсь тваими расзазами и хоу отблагодорт тебя печенем1 как тебеего выслать7»
Да простит меня мой дорогой Зелебоба, но тогда я решил, что меня читают даже в интернате для умственно отсталых, и очень этим загордился. Так как вежливость в начале любого знакомства, является одним из моих кредо, я написал довольно большой и красивый ответ о том, что мне ничего не нужно и что мне просто приятно, когда буквы попадают в хорошие глаза. Получив ответ, Зеля в прямом смысле прыгал от счастья и сломал люстру в своём доме, потолки которого, достигают четырёх метров в высоту. Но этой сублимации было недостаточно - он выбежал в родной посёлок и начал катать всех подряд на своём внедорожнике. Даже алкоголиков и тунеядцев. Все тогда решили, что Зеля, наконец, нашёл себе жену.
Получив второе письмо, уже более уверенное и ещё более безграмотное, я решил не рисковать своим единственным глазом, который уже начинал истекать кровью и предложил общаться по телефону. В аудиальном смысле Зелебоба оказался вполне приятным (по крайней мере, терпимым) собеседником, с которым мы трещали минут сорок. К концу диалога мы решили, что я приеду к нему в гости и он меня накормит так, как ещё никто не кормил.
Как вы понимаете, упустить такой возможности я не мог.
Город Снежное. Украина
Зеля жил в городе под названием «Снежное», в сорока километрах от моего родного Шахтёрска, и первым, к кому я отправился поесть, приехав на каникулы домой, был именно он. Он бы мог забрать меня на машине прям из дому, но больше, чем банков и детсадиков, Зеля боялся оживлённых шахтёрских автобанов. Было предложено встретиться у окраины Снежного, где он ездить не боится.
2014 год уже наступил, на календаре был январь, но по иронии судьбы в городе Снежном снег можно было найти только в морозильных камерах и то, если они не обладали технологией «антифрост». Пейзаж окраины города напоминал послесоветскую Братиславу из фильма «Евротур», где помои выливали прямо с балкона, а у маленькой милой собачки в зубах была человеческая рука. Я и так опоздал на пятнадцать минут, но Зели нигде не было видно. Кругом тоска, отчаяние и старый выцветший щит, рассказывающий на повышенных тонах как нужно жить.
Я уже начал подмерзать, когда вдали показался он. Корейцы действительно научились делать интересные машины. Сияя металлическим блеском, он вальяжно катился по дороге, плавно вступая то в одну, то в другую яму, пока наконец не поравнялся со мной.
— Колямба! Дорогой! — вдруг закричал мужик, выбежавший из внедорожника и тут же, начавший меня обнимать и орать прям в ухо что-то дружелюбное.
Возраст мужика было трудно определить. Что-то между тридцатью и полтинником. Комплекцией он напоминал перекачанный мешок с картошкой, а цветом кожи — молочного поросёнка. Одет был Зеля так, как все одевались двадцать лет назад. Причём за эти самые двадцать лет одежда, ничуть не износилась.
Я всё ещё не мог поверить, что человек, который с трудом может написать слово из трёх букв без ошибок, ездит на такой машине.
— Зеля, это ты что ли? — наконец спросил я.
— Ну, а хто? Давай, садись, щас поедем, я тебя борщём накормлю! Знаешь, какой я борщ вкусный готовлю? Пальчики оближешь! — Зеля опять посмотрел на меня с восторгом. — Колька приехал! Это ж нада! Ну, давай, поехали скорее, брат!
По дороге домой, Зеля с величайшим упоением рассказывал о том, как его тронуло моё творчество, а я с ужасом наблюдал, как ландшафт вокруг становится всё больше похожим на постапокалиптическое кино. Видимо, жизнь в больших и привлекательных городах сделала из меня пижона. Я совсем забыл о том, что можно жить без центрального отопления, а зимой топить печку углём и дровами. Что мыться можно не в душе, а в десятилитровом тазике, подогрев воду на печке. Что туалет в доме исключительно для праздников, а свои дела нужно делать на улице в месте, где... пожалуй, я воздержусь. У нас всё же праздничный рассказ.
Дом Зелебобы находился в самом конце посёлка и в этом была особая стратегия. Для того, чтоб туда добраться, нужно было проехать по главной улице. Люди, сидевшие у своих домов на лавочках и за столиками, каждый раз с интересом наблюдали за автомобилем Зелебобстера, одобрительно кивали и поучительно рассказывали что-то детям, если таковые были рядом. Было видно, что Зелю любили. Интересно, за что? Неужели, он меценат?
Мы подъехали к дому, напоминающему феодальной замок после длительной осады, только в пропорции 1:5. Больше всего у меня удивили узкие окна, больше похожие на бойницы, из которых стреляют лучники.
— Ну, вот и приехали, выходи! — опять запрыгал вокруг машины возбужденный Зелебоба.
— Чего ты, так радуешься, я не пойму? — спросил я, стараясь быть как можно тактичнее. — Я уже стесняюсь немного.
— Да ты чо! Колямба! — Зеля с любовью пихнул меня в плечо так, что глаз чуть не выпал. — Чувствуй себя как дома! Пошли, буду кормить! Только подожди, я Спайка привяжу, он у меня чужих не любит.
Отворив огромные, под три метра ворота, Зелебобстер привязал и загнал в будку такого же огромного, как и он сам ротвейлера, и только потом пригласил во двор.
Во дворе у Зели было всё. Вот самое интересное: бетономешалка, комплект огромных кастрюль, непонятный ржавый куб с ребром в метр и с маленькой дырочкой в боку, шесть пузатых телевизоров и один новый, плоский (все с дыркой в экранах), тринадцать советских утюгов и исполинская жёлтая утка, судя по всему, из парка аттракционов.
— Зеля, а нафиг тебе так много утюгов?
— А это мне Спайк приносит, когда я его выпускаю гулять. Каждый раз по утюгу. Раз трое суток не было, зато потом вот тот принес, представь?
Я посмотрел в сторону, куда показывал Зеля и обнаружил там четырнадцатый утюг «Tefal», почти новый, только с погрызанной ручкой.
— Афигеть, пёс! — удивился я. — А он что-то другое приносит или только утюги?
— Только утюги, — вздохнул Зеля. — Ну, и крыс ещё. Только он мне не даёт, он сам их жрёт. Целиком глотает, представь! А потом шерстью чихает, придурок!
Вдруг Зеля взял один из утюгов и швырнул в будку спайка, которая была чуть меньше средней ялтинской квартиры. Оставив ещё одну отметину на железной будке, утюг упал в десятилитровый тазик с кашей, а Спайк внутри жалобно завыл.
— Придурок, — уже ласково сказал Зеля.
— Ну, чё ты так с животными? — мне правда стало жалко Спайка. — Он охотник, ему положено.
— Придурок он! Ладно, пошли, пожрём.