Странная история приключилась со мной, когда одним августовским вечером я решил навестить свою бабушку.
Старость не была препятствием, или уж тем более отговоркой для этой крепкой старушки, всегда выбирающей активность вместо сидения на диване перед телевизором. Она никогда бы не согласилась переехать в деревню, или одинокий городок далекой области, чтобы копать тяпкой грядки, так как вся ее культурная, социальная и образованная жизнь была с юности связана с ритмом столичной круговерти. Однако, увы, годы брали свое. Внутри дряхлеющего тела, словно, взаперти рвалась на воля юная огненноокая и жаждущая жизни молодая девушка. Удивительная женщина! На ее прикроватном столике лежали обезболивающие и таблетки от давления, но почему-то я ни разу не видел, чтобы она их пила. "Мне не нужно, я ж ведь еще не старуха!" - отшучивалась старушка.
Знаете, встречаются пенсионеры, чей цвет лица уже давно приобрел серый оттенок, а улыбка навеки стерлась с их губ. Бесплотные, бесцветные, угрюмые и недовольные всем, что происходит вокруг. Утро таких людей начинается и заканчивается ворчанием и осуждающим сетованием на все что угодно в этом мире. Бабуля никогда такой не была. Уж не знаю, какая дьявольская мощь питала ее душу, но голод познания, жажда движения и общения с годами только усиливались, ровно, ей хотелось захлебнуться этой жизнью, впитать каждой клеточкой тела целительную энергию существования и никогда...никогда не умирать...
Бабушка сильно страдала, что больше не могла совершать свои привычные вылазки в город, и мы всей семьей пытались создать для нее комфортные условия. Моя сестра купила ей просторный стеллаж для книг, младший брат бабули отремонтировал и утеплил балкон, чтобы она могла проводить там уютные вечера за чаепитием со своими подругами, созерцая закат над городом. Мы постоянно были с ней на связи, в тесном контакте, в семейном кругу. Этот необыкновенный человек мог подобрать слова вдохновения для кого угодно, пребывающего в самом унылом расположении духа. Поверьте, это немного бьет по башке, когда тебя, молодого, здорового и энергичного любя отчитывает пожилой человек, чьей поддержкой и опорой, по логике, должен быть именно ты.
Ни один человек из нашей семьи не мог похвастать таким пламенным жизнелюбием, детским неутолимым любопытством и способностью мечтать...мечтать даже в столь преклонном возрасте. Иногда мы в шутку подозревали, что у бабули, наверняка, есть какая-то страшная тайна, разгадка неизменно оптимистичного взгляда на жизнь. Вдруг она вообще не с этой планеты? Или с рождения ей были даны удивительные суперспособности? А может быть, во время посиделок с подругами она там вовсе не сладкий черный чай пьет?
Но в то дождливое пасмурное воскресенье я от души напился с бабушкой чая (это, правда, был настоящий чай!) с капустными пирожками и отправился слоняться по городу. Бабуля все рассказывала мне об одной книге, которую она перечитывала много раз, цитируя любимые моменты. Я, дурак, уж не вспомню названия, но заканчивалась книга печально. Некая французская мадам окончила свои дни в одиночестве и нищете, ибо все свои прошлые годы потратила на то, чтобы угождать требовательному и ненасытному рабочему обществу Франции позапрошлого века. Мне книга не нравилась, но отчего-то бабуля акцентировала внимание на этом драматическом произведении, утверждая, что: "В жизни нужно принимать только правильные решения". На мой вопрос: "А как же понять, что твое решение правильное?" она лишь загадочно улыбалась, перелистывая страницы пожелтевшей старой книги.
По моему размяшему от чая телу разливалось приятное горячее тепло, хоть на улице стояла весьма промозглая, почти осенняя погода. Мне захотелось купить одну редкую бутылочку пива в одном из заведений, куда советовали ранее заглянуть друзья. "Идеальное завершение уютного воскресенья! - в предвкушении думал я. Но странная картина, что возникла на подходе к заведению, сумела подстереть мою глуповатую улыбку.
У входа в бар беспокойно ошивалась некая молодая светловолосая дева с настолько отощавшим лицом, что ее скулами можно было пользоваться как ножом. Переминаясь с ноги на ногу, она стыдливо прятала голову в капюшон рваной серой кофты, но продырявленная ткань не могла защить свою обладательницу от каплей моросящего дождя. Хлипкие кеды давно промокли, а за ее спиной красовался уродский рюкзак-мешок, который модно было носить лет двадцать тому назад. Сейчас за такой явно бы засмеяли...
Завидев, что я собираюсь зайти в бар, дева-тростинка кивнула в мою сторону, будто приглашала пойти за ней. Я был слишком расслаблен бабушкиным чаем и пирогами, чтобы испытывать животный страх перед невероятно худой, слабенькой и не внушающей никакой угрозы, мадам, но...отчего-то мое нутро пронзило чувство, напоминающее острое любопытство. Почему она здесь? Почему такая худая? Чем занимается? Чем так жутко обидела ее жизнь, что в столь юном возрасте молодое красивое лицо оказалось сплошь изъедено первыми морщинами, глаза болезненно впали, а голова напоминала череп, обтянутый тонкой прозрачной кожей?
Моя бабушка не прошла бы мимо. Пусть даже из чистейшего любопытства...
Дева жестом заманила меня на задний дворик питейного заведения, где располагались лавочки для курящего персонала, воняли мусорные баки и кое-где пробегивались довольно упитанные крысы. Да уж. Ну допустим. В безмолвии мы опустились на лавочку, и дева-скелет с наслаждением закурила, протяжно вздыхая и закатывая глаза к небу. Капюшон небрежно упал с ее головы, обнажая проплешины и ссадины на коже; тонкие соломенные волосы, выпавшие (или вырванные) клоками, и еще не зажившие кровоподтеки. Если бы я увидел эту сгорбленную отощавшую фигуру со спины, то подумал бы, что какой-нибудь восьмидесятилетней бабуле стало совсем плохо.
- Пойдем внутрь? - настойчиво предложил я, чувствуя, как от моросящих капель у меня начинает промокать футболка. - Ты, наверное, голодная. Выберешь, что захочешь. Выпивка тоже за мой счет, - загадочная незнакомка лишь покачала головой в ответ, приобнимая себя за узкие костлявые плечи.
- Это невозможно. Не-воз-мож-но...
- Не глупи. Простудишься же. А так хоть в животе тепло будет. Когда ты ела в последний раз? - кривая усмешка изуродовала и без того уставшее лицо девушки. - ...в прошлой жизни, наверное. Тебе не понять. Никому не понять...
- Ты и не пытаешься объяснить, чтобы я понял. Было б все равно, я прошел бы мимо, даже не взглянув на тебя, - отмахнулся я, выбрав шаткий путь манипулирования. Но это сработало. Дева в нерешительности пожевала губы, смачно сплюнув в сторону желто-коричневый плевок и туша сигарету.
- Ты когда-нибудь мечтал стать свободным?!
Я задумался. Она спрашивала со всей отчаянностью, даже эмоциональным надрывом, все сильнее пробуждая мое любопытство.
- Ну. Меня ничто особо не сковывает...даже не знаю. Не думал об этом. Я ж не в тюрьме сижу, а, значит, условно свободен, нет? - у меня, вероятно, дурно получалось шутить, судя по каменному выражению лица собеседницы, и я поспешно заткнулся. "Скрасить бы эту неловкость тарелкой жареных крылышек!"
Почесав затылок и без усилий выдернув оттуда клок сухих волос, дева согласно угукнула.
- А я мечтала о свободе. Так маниакально, так зацикленно, как, наверное, мечтают приговоренные к смертной казни. Не помню, с каких пор. Вот только родилась, как будто, и все. Уже младенцем грезила о свободе. Кхе-кхе. У меня была неплохая семья, знаешь? Бедная, но все же неплохая. Многочисленные братья и сестры, стареющие не от возраста, а от тяжелой работы, родители; немощные бабушки и дедушки, живущие все вместе, в одной малогабаритной квартире. Обреченные выживать. Выживать до конца своих дней...
Но не думай, что я так мерзко выгляжу из-за того, что выросла в нищей семье. Мои несчастные родные тут ни причем. Бедные-несчастные. Больные и здоровые. Голодные и сытые. В детстве я вела блокнотик, куда записывала дни, когда мне удавалось поесть. Каждый день я молю всех богов мира о прощении перед родственниками. Хотя, сейчас я уже не уверена, что боги - добрые существа, желающие людям любви и процветания.
Мечты о тарелке крылышек постепенно улетучивались с развитием монолога незнакомки, что я уже перестал замечать свою насквозь мокрую одежду.
Тогда я тоже молилась богам. Не о прощении, но о свободе. Я мечтала освободиться от оков бедности, груза ответственности, от всех этих настырных и вконец надоевших мне людей, вечно требующих, зовущих, нуждающихся. О, как велика была моя ненависть к ним! Как необъятна и неискоренима! Ночью мне снились страшные сны, как я по очереди душу их, сталкиваю с обрыва в море, не отвечаю на чертовы мольбы и...хохочу-хохочу так громко и радостно, словно, сам господь бог лучезарно улыбается в моем сердце! Свобода стала для меня синонимом счастья, одержимой идеей, к которой я неистово возвращалась каждую ночь, едва голова касалась подушки.
- Ты думаешь, я психопатка, да? - глотая слезы, обратилась ко мне незнакомка. В ее пустых глазах застыла невыразимая боль. Я молча вытащил пачку своих сигарет и протянул ей. - Ты же никого не убила. Ты просто несчастна, только и всего. И все же я настоятельно советую тебе пойти в бар и поесть...
Никого не убила. Никого не убила?! В своей голове я убивала столько раз, что нормальному человеку невозможно и представить! Однако все они живы. Живее всех живых. Из них одна я стою на грани смерти, одной ногой в холодной могиле. Никого не убила! Пф. С юмором у тебя проблемы...герой.
Все изменилось, когда на пороге совершеннолетия я встретила в этом же баре высокого человека в черном. Он был одет во все черное в жуткую июльскую жару: плотное шерстяное пальто, перчатки, шляпа и темные очки на все лицо. Нижняя часть челюсти была скрыта под черным бархатным платком. У него почему-то были неестественно длинные руки и ноги. Тонкие, длинные, нескладно прикрепленные к туловищу. Аж мурашки по коже, как вспомню. Может, тому виной моя больная фантазия, воспалившаяся на фоне перманентного недоедания? Я до сих пор гадаю, кто это был, но, как ты можешь предположить, он явно не был человеком.
Иногда здешний сердобольный бармен приносил мне остатки еды с кухни и даже вкуснейшее пиво наливал. Да-да, бывал и на нашей улице праздник. Добрый был человек, свободный духом. Но после моей встречи с тьмой он перестал кормить меня, спрашивать, как дела. Да что уж там. Он вел себя так, словно, я превратилась в мертвую тень. Меня перестали замечать, перестали видеть.
Черный человек предложил сесть с ним за столик и выпить. Вечно голодная и озверевшая, я слепо шла на контакт со всеми, кто мог насытить мой пустой желудок. Я глядела в черные стекла очков, но так и не могла распознать в них ни зрачков, ни цвета глаз, ни хоть каких-то признаков движения век.
- О чем ты мечтаешь? - внезапно спросил он. Выпитый бокал мартини ударил мне в голову. Усмехнувшись, я даже немного расслабилась, перестав искать подвох во внешнем облике странного гостя. У всех свои фетиши. Но этот вопрос набил мне оскомину с тех пор, как я научилась говорить. И я всегда, сколько себя помню, отвечала одно и тоже.
- Я мечтаю быть свободной. Но это, естественно, невозможно. Некоторым мечтам не суждено сбыться...
- Оу. Отчего же? - загадочный гость придвинулся ближе, делая вид, что внимательно рассматривает мое лицо, но ледяной холодок по коже, словно, предупреждал о том, что...ему...как будто нечем смотреть? - Отчего же ты так решила? Мечты должны сбываться! При правильных обстоятельствах. А, хех. Извини мою наглость. Я обязан кое-что сделать, - черный человек аккуратно отряхнул идеально выглаженное пальто от крошек и выпрямил спину, что сделало его вытянутый облик еще более долговязым и нависающим.
- Позволь уточнить: это твое окончательное решение?
- Это мое единственное решение, самая пламенная мечта, которую я лелею с момента рождения, придурок! Ты глумиться надо мной вздумал?! - вспылила я, резко теряя интерес к происходящему и вскакивая с места. Хватаясь за ручку двери бара, я гордо вскинула волосами, представляя эффектное удаление оскорбленной женщины, но вслед мне донесся низкий басовитый голос, от грузной шероховатости и гула которого, у меня свернулась кровь. Я остолбенела на месте. Слова принадлежали черному человеку, говорившего до этого вполне миролюбивым среднестатистическим голосом.
- Твоя мечта исполнена. Ты абсолютно свободна.
_______________________________________________________________________
- Последствия исполнения заветной мечты ты наблюдаешь здесь и сейчас, - горько улыбнулась дева. - Окончательное решение окончило мою жизнь. Что и сказать. Винить некого. Сродни проклятому призраку, я постоянно ошиваюсь возле этого бара, в надежде, что объявится божественное чудо, и тот добрый бармен заметит меня, снова положит в тарелку остатки объедков со стола пирующих футбольных болельщиков и просто...понимаешь, просто поговорит со мной? О, да. Боже. Я стала абсолютно свободной. Моя мечта сбылась. Я свободна от людей, их привязанностей, любви, повседневных дел, просьб, работы и миллиона других обыденных вещей, которыми занимается человечество. Никто не видит меня. Слышишь? Не замечает. Игнорирует. Моя семья спокойно занята собственными делами и выживанием, которое успешно осуществляется и без моих усилий. Какая ирония! Я не была нужна. Никто из нас - не нужен! И никогда не был! Только желание делает нас значимыми в чьей-то жизни...
- Ну, нужна-не нужна, но я-то тебя прекрасно вижу, - я все старался плохонько разрядить обстановку, напрочь теряя связь с реальностью и толком не понимая, что правда, а что ложь в фантастическом рассказе незнакомки. Но слушать ее было довольно интересно. Вздох за вздохом, сигарета за сигаретой, и дождик постепенно стихал, уступая место ярким солнечным лучам. Как только солнце коснулось бледного лица девушки, она поморщилась, с неудовольствием натягивая на голову рваный капюшон.
- Да вот и загвоздка. Не знаю, с какого перепугу ты меня заметил. С момента встречи с черным человеком прошли годы, но до сего мгновения меня никто особо не замечает. Я навеки слилась с серостью города, как тот надоедливый голубь, которого все как бы видят, но не замечают и не вспоминают. Может быть, ты - кровный родственник черного человека, мм? Или тоже сделку с ним заключил? - пошутила дева, но настала моя очередь быть серьезным. Неважно, сколько истинной правды заключалось в истории незнакомки, но мне по-человечески стало жаль беднягу. Меньшее, что я мог сделать - выслушать ее. От еды и питья она наотрез отказалась, время от времени предаваясь воспоминаниям о заботливом бармене, которому явно отдала свое сердце. Мы говорили и говорили, и с каждой минутой беседы дева будто становилась все тускнее и тускнее, съеживаясь в маленький комочек жалости и горя. На прощание я по-дружески тронул ее за спину, стараясь в меру сил ободрить и поддерживать, но...ощутил лишь мертвенный холод жестких костей ее усохшего скелета, сокрытого под драным балахоном.
- Хочешь, я приду сюда завтра? Поговорим еще...
Дева молча кивнула, снова погружаясь в тяжелые думы, и на этой тоскливой ноте мы расстались. Солнце вовсю разгоралось, ласково завлекая городские джунгли в объятия все еще изнурительного августовского зноя. Моя футболка успела хорошенько высохнуть.
Зайдя в бар, я изумленно обнаружил, что никакого бармена за стойкой и в помине нет. Меня радушно приветствовала пухленькая пожилая женщина с седоватыми кудряшками, сошедшая прямиком с немецких пивных этикеток. Расспросы о загадочной оборванке остались без должного подтверждения: бармен лишь сочувственно пожимала плечами, не понимая, о ком вообще идет речь.
На следующий день после работы в офисе я опять заглянул в бар, сдержав данное незнакомке обещание. Но, увы, там больше никого не было, кроме шумной компании полутрезвых молодцов в деловых костюмах, празднующих корпоратив. Обойдя здание несколько раз и убедившись в стопроцентном отсутствии странной девушки, я отправился домой в мрачных мыслях.
Потом я неоднократно посещал то заведение с друзьями и коллегами; сдружился с барменом и пристрастился к куриным крылышкам в соусе сальса пуще прежнего, но больше никогда не встречался с загадочной незнакомкой. Как в воду канула. Была ли она вообще?
_______________________________________________________________________
Любимой бабушки не стало спустя пять лет. Мы все горько оплакивали ее уход, но все же отчего-то эти похороны казались на удивление светлыми, дающими каждому члену семьи надежду на то, что прожив свою жизнь со всей жаждой, любовью и азартом, можно по-настоящему умереть свободным.
В одно летнее воскресенье мы приехали на бабушкину квартиру, чтобы разобрать ее вещи, вспомнить счастливые дни, проведенные за чаепитиями на балконе, и просто освежить одинокую квартиру влажной уборкой. Заходя на порог ее дома, не было ощущения тревожной пустоты и страха; казалось, что бабушка - здесь, хлопочет на кухне, собирает лучшее слоеное печенье к чаю и смешно шаркает по полу своими мягкими тапочками. В воздухе витал легкий аромат пряно-вишневого парфюма, которым она всегда пользовалась в праздничные дни. Мы неосознанно чувствовали ее присутствие, ее дух, огонек жизни, хотя вроде бы не верили в призраков.
Разбирая книжный стеллаж, я наткнулся на любимую бабушкину книгу, которую я, мягко говоря, недолюбливал. Уж сколько раз она ее цитировала, а моя память страшно упрямилась, не желая запоминать название и автора. Вздохнув, я взял в руки старое издание в черной лаконичной обложке.
Эмиль Золя. "Западня".
Да, это она. Эта ужасная книга, которой возвышенно восхищалась моя бабуля. Раскрывая книжный разворот, я увидел там беглую подпись, сделанную почерком главной поклонницы почившего французского писателя.
"Когда-то по юности я встретила самого дьявола, и он любезно предложил исполнить любое мое желание. Я загадала, что хочу всегда принимать только правильные решения. Героиня этого романа стала зеркалом той жизни, на которую я никогда бы в жизни не согласилась..."
Комок застыл у меня в горле. Бабушка унесла на тот свет главный секрет своей счастливой жизни. Перечитывая леденящие кровь строки раз за разом, в моей памяти всплывал уютный образ добросердечной бабули, радушно подкладывающей мне лучшие куски пирога, подливающей горячий чай, и озаряющей дом своей лучезарной улыбкой:
- В жизни нужно принимать только правильные решения.
- А как же понять, что твое решение правильное?
Но бабушка не отвечала, лишь загадочно улыбаясь и перелистывая страницы пожелтевшей старой книги в черной обложке.
Теперь я знаю, почему.
______________________________________________________________________________________________________
Рассказ создан в рамках участия в писательском марафоне, подразумевающем написание произведений в абсолютно любой форме на заданные темы. Принять участие в марафоне может любой желающий автор. Присоединяйтесь, давайте писать вместе!
