Этот несерьёзный текст — литературная головоломка. Читателям предлагается угадать знакомых героев и элементы сюжета.
Глава I. Кольцо Хронолога и Зеркало Бессмыслицы
В кабинете архаичной магии пахло пылью веков и чернилами, высохшими ещё при Ньютоне. Миона провела пальцем по корешку фолианта с тиснением — «Тайны временных петель: от Альбусов до Алис». Тут ее взгляд упал на шкатулку, спрятанную за стеклянной витриной. Внутри, на бархате туманного цвета, лежало кольцо: серебряное, с гравировкой в виде зайчика, вечно бегущего по ободку, и крошечной надписью: «Опоздал? Не спеши — теперь ты опоздал навсегда».
Как только Миона коснулась кольца, воздух сгустился, как сироп. Стрелки часов побежали вспять. Зеркало напротив исказило отражение: вместо Мионы в нем мелькнула девочка в голубом платье, падающая с ветки зеленого дуба, но вместо земли под ней зияла бездна.
— Не стоит, — прошептал чей-то голос, но Миона уже надела кольцо.
Мир перевернулся.
***
Она очнулась в лесу, где деревья росли корнями вверх, а дождь улетал с земли в серое небо. Птицы вылетали из гнезд задом наперед, а солнце исчезало за горизонтом утром, чтобы появиться ночью. На тропинке мелькнул серый зайчик, но он не спешил — он отступал, бормоча: «Опаздываю, опаздываю… назад, назад!»
Миона шла, спотыкаясь о собственные тени (их было три, и все вели в разные стороны), пока не вышла к руинам дворянской усадьбы. У входа стоял человек в разорванном мундире, с лицом, на котором боролись отчаяние и надежда.
— Вы тоже ищете смысл? — спросил он, перебирая четки из пуговиц. — Здесь его нет. Только эхо войны, которая ещё не начиналась… или уже закончилась?
Она узнала его — это был Пьер, его имя встречалось в мемуарах магов XIX века. Его глаза, как два окна в пустом доме, смотрели сквозь нее.
— Нет, я здесь случайно, — сказала Миона, замечая на стене портрет, чьи черты менялись каждую секунду, и лозунг: «Свобода — это незнание. Незнание — сила». Из динамиков, замаскированных под каменных горгулий, доносился зловещий шепот: «Младшая Сестра видит тебя».
***
Пьер рассказал, что однажды вечером, если здесь вообще существовали вечера, он нашел тайник под полуразрушенным мостом. Внутри лежали обрывки чертежей гигантского механизма с названием «Левиаструм». Рядом был потрепанный манускрипт с пометками: «Чтобы спасти невиновных, иногда нужно стать грешником. А.Ф.».
— Аттикус… — прошептала Миона, но внезапно из темноты выскользнуло существо с глазами-фонарями, обтянутое синеватой кожей.
— Наше сокровище… наше… — зашипело оно, цепляясь когтями за ее руку с кольцом. — Оно должно быть у нас!
Голлик. Его имя всплыло в памяти, как чернильное пятно.
Пьер бросил в него камень, который, падая, превратился в бабочку и улетел вверх ногами. Существо исчезло, но его смех остался висеть в воздухе.
Пьер развернул чертежи, показывая очертания гигантского механического кита.
— Я немного разбираюсь в механизмах. Похоже, он пожирает волю и мысли людей, — сказал Пьер.
Миона вздрогнула — где-то вдали, за горами, которые были не горами, а грудой сгоревших книг, раздался рев. Механический, леденящий душу.
— Мы разрушим его, — сказала она, но кольцо на пальце вдруг сжалось, как живое.
Пьер посмотрел на небо, где вместо звезд мерцали цитаты из «Книги Екклесиаста».
— А что, если мы уже часть системы?
Ветер принес запах моря, хотя моря здесь не было. Только бесконечный абсурд, где каждое действие рождало ещё больше парадоксов.
Когда они двинулись в путь, Миона заметила зеркало. Но в нем отражалась не она, а девушка с длинными черными волосами. Надпись на раме гласила: «Посмотрись в меня, и ты станешь своим кошмаром».
Пьер решительно разбил зеркало, и его осколки превратились в лепестки алых роз.
Они побежали — впереди ревел Левиаструм, а позади, в кустах, скользили глаза Голлика. Продолжение следует...
