Чтобы не тянуть интригу, сразу отвечаем на вопрос, вынесенный в название публикации: что такое "татаро-монгольское иго", никто не знает. Ближе к сути этого исторического явления другой термин, "иго Орды", но и он не дает ответы на все вопросы.
Сами жители русских княжеств термин "иго", по отношению к Орде никогда не использовали. Это слово означало в то время такие понятия, как "узда", "хомут", "ярмо", "ноша", "поклажа", "гнет". Использовалось, например, как "иго Христово" - для монахов, принимающих постриг. Ига монголо-татарского язык древних русичей не знал.
Впервые, именно для описания русско-ордынских отношений, это слово употребил иностранец, поляк Ян Длугош, в 1479 году Причем тогда, когда сама зависимость русских от Орды практически уже становилась историей.
Первым из русских повторил слово "иго" Николай Карамзин, причем как раз в изначальном смысле - "хомут, надетый на шею".
Трактовка явно субъективная, но уж какая есть: "Государи наши торжественно отреклись от прав народа независимого и склонили выю под иго варваров". И вот так элегантно, с легкой руки Карамзина и его "Истории государства Российского", понятие "татарское иго" закрепилось в отечественной истории.
Между тем мы до сих пор не знаем точно, что происходило на Руси в период с 1240-х до 1470-х годов. Историки выделяют несколько форм зависимости Руси от Орды:
- ярлыки на княжение, выдаваемые русским князьям в Орде
- сбор дани ("выхода") в пользу Орды
- отправка на Русь из Орды особых чиновников - баскаков
- участие русских воинов в военных походах ордынских ханов
- карательные набеги ордынцев на русские земли.
Начнем с того, что все эти формы зависимости не существовали одновременно. Например, баскачество существовало около сорока лет, и никто толком не знает его суть: то ли баскаки - это древние "полицейские", то ли фискальные чиновники. Вскользь упоминается. что баскаки составляли отряды, в которые могли входить и русские.
Известен случай, когда Александр Невский в 1257 году обеспечил защиту татарским "численникам" в Новгороде, когда горожане пыталось противодействовать проводимой татарами записи "в число". То есть при необходимости князья и без баскаков могли "вразумить" население.
Князья тоже иногда получали прямую поддержку со стороны баскаков. В 1269 году "великий баскак владимирский" вместе с полками, собранными великим князем, воевал "с немци".
Также неизвестно, как население Руси относилось к баскачеству. Единственный случай, когда летописец высказался на данную тему, - это рассказ о курском баскаке Ахмате: он - "бесерменин", то есть мусульманин, и поэтому "злой".
Вот, собственно говоря, и все, что известно о баскаках из древних документов. Все остальное - чистые фантазии творческой интеллигенции.
Со временем изменялась система взимания дани, так называемого ордынского выхода. Если сначала (первые десятилетия после нашествия Батыя) сбором занимались откупщики- мусульмане ("бесермене"), то через несколько десятилетий эту функцию взяли на себя местные правители, под личную ответственность великого князя.
Целая серия городских восстаний в Новгороде, Ростове, Владимире, Суздале и Ярославле привела ордынцев к тому, что им пришлось считаться с мнением населения. которое роптало против подчинения иноземным сборщикам.
Гнев горожан особенно усилился, когда в Золотую Орду пришла исламизация. Так рассказывают летописи. Например, в 1262 году в Ярославле вспыхнуло восстание, горожане изгнали сборщиков дани, "не терпя насилия поганыхъ". Горожан возмутил не только сам факт сбора дани, сколько насилие со стороны иноверцев.
Православная вера для русичей (еще недавно бывших язычниками!) была так важна, что в ходе восстания в Ярославле горожане даже убили своего соплеменника, некоего Изосиму - "преступника". Он к сбору дани никакого отношения не имел, но был убит за то, что предал свою веру, перейдя в ислам. Изосима "отвержеся Христа и быс бесурменинъ, вступивъ в прелесть лживаго пророка Махмеда", - поясняет летописец. Как видим, жители Руси ничего знать не хотели о веротерпимости и толерантности...
Ситуация изменилась в начале XIV века, когда сбор дани был передан русским князьям. Князья должны были собирать дань и доставлять в Орду Все собранные суммы сдавались в великокняжескую казну, а оттуда часть средств передавалась в Орду. Так описано в договоре великого князя Дмитрия Донского со своим кузеном Владимиром Серпуховским в 1389 году: "А что наши данщики соберут в городе, тому идти в мою казну, а мне давать в выход". Отношение населения к княжеским сборщикам было гораздо более спокойным, чем к татарским, во всяком случае, бунтов летописцы не заметили.
Еще одна форма отношений Руси с Ордой - участие в военных делах монголо-татар. Она также существовала недолго. К концу XIII века ордынцы отказались от привлечения русских воинов для своих войн с соседями.
Надо сказать, что отношение русичей к совместным походам было неоднозначным. Например, при Александре Невском участие в ордынских войнах воспринималось как беда и "нужда великая". Чтобы "отмолить людей от той беды", Александр, согласно легенде, и отправился в свою последнюю поездку в Орду.
Однако в дальнейшем участие в ордынских походах не обязательно воспринималось как тяжелая повинность. Не секрет, что походы предвещали немалую выгоду для князей - военные победы были связаны с материальными благами, переходившими от побежденного к победителю. Поэтому зачастую они служили усердно, как, например, во время походов монголов на Венгрию, Литву, Польшу и прочие чужие земли.
Как гласят летописи, в 1259 году князья во главе с сыном Даниила Романовича Галицкого (его считали лидером антиордынской коалиции) - Васильком вместе с монголами, пруссами, половцами и другими воинственными народами напали на польскую польскую Сандомирскую крепость.
Любопытный факт. Несмотря на наличие целой интербригады, польский летописец по большей части возмущался действиями русских. По его словам, именно русские князья помогли татарам взять крепость хитростью. Защитникам пообещали милости, и поддавшись на уговоры русских, осажденные сандомирцы вышли из крепости. После этого монголы "набросились на них, как волки на овец". Неизвестно, как все было на самом деле, но похоже, даже в глубокой древности поляки "не ровно дышали" по отношению к русским...
Что касается набегов ордынцев на русские земли, то вряд ли их можно считать одним из проявлений "ига". Хотя бы потому, что инициативу порой проявляли русские князья, боровшиеся друг с другом за власть при помощи ордынских отрядов. Из более чем сотни зафиксированных летописцами ордынских вторжений на Русь (с 1223 по 1502 годы), 22 набега (каждый пятый) совершались как битва одного князя с другим, или при участии русских князей. Летописцы с одинаково негативным отношением описывают и те, и другие набеги.
Так что сам факт набегов мало дает для того, что русско-ордынские отношения называть игом. Кроме того, и ранее русские князья так же использовали "иностранцев", например, половцев, для решения своих проблем. И половцы тоже призывали на помощь русских для борьбы внутри половецких кланов, а параллельно с этим грабили приграничные территории. Но ведь никто не говорит о существовании "половецкого ига" на Руси!
Единственным постоянно действующим на протяжении почти двух с половиной столетий фактором ига была зависимость власти русских князей от Орды. В сути историки так и не разобрались. Возможно это была вассальная (договорная) зависимость, а может быть и более жесткая, основанная на прямом и безусловном подчинении (как в современной армии). В любом случае, зависимость существовала, и русские князья относились к ордынским ханам почтительно. Примеры есть в летописях. Начиная с первых поездок князей в Сарай и Каракорум, в рассказах о таких визитах, летописцы специально отмечают, что того или иного князя хан отпускал на родину "с честью". Точно неизвестно, что имеется в виду - подарки или просто устная похвала, но из контекста понятно, что "честь" из рук ордынцев князья воспринимали как некую награду, полученную от начальства.
Но ничто не вечно под Луной. В Орде происходили перемены, которые ее ослабили и в конце концов уничтожили. Русские князья, со своей стороны, мало-помалу втягивались в борьбу за освобождение от политической зависимости.